Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Жизнь у дороги

текст: Маркус Бенсманн

Горное солнце избороздило лицо Майрамбека Тойчиева глубокими морщинами. Его Т-образный рабочий стол стоит на высоте 3612 метров над уровнем моря — и этот факт делает Тойчиева самым высокогорным мэром всего бывшего Советского Союза. За его спиной висит портрет президента Рахмона и стоит красно-бело-зеленый флаг Таджикистана. На дворе начало сентября, через пару дней страна отмечает День независимости, и мэр города Мургаб на Памирском тракте, киргиз по национальности, планирует праздник в своем городе, большинство жителей которого тоже составляют киргизы.

Оргкомитет уже разработал программу (танцы, детский хор, оркестр), школьники уже репетируют. Но Тойчиев задумал кое-что особенное. Он хочет, чтобы в этом году праздник украсило традиционное «кок-бору», то есть «козлодрание» — среднеазиатская конная игра, которую киргизы считают своим национальным видом спорта (см. GEO сентябрь 2008). Традиционная игра среднеазиатских кочевников похожа на английское конное поло, вот только вместо мяча в ней — обезглавленная туша козла.

Но дело в том, что устроить «козлодрание» здесь, в Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, не так-то просто. Потому что в забытом богом городке на Памирском тракте почти не осталось лошадей. Большинство из них местные жители забили на мясо. Казалось бы, парадокс, ведь жизнь киргизов испокон веков связана с лошадьми. Роль лошади воспета во многих произведениях киргизского искусства, начиная с национального эпоса «Манас» и заканчивая романами Чингиза Айтматова. Но нужда вносит свои коррективы и в традиции.

Один из помощников мэра вспоминает: у какого-то старика на окраине города он видел лошадь! «Он-то должен знать, где найти лошадей!» — уверен сотрудник. Воодушевленный мэр приказывает искать лошадей по всей округе. До праздника остается всего три дня. На центральной площади Мургаба стоит памятник Ленину. Это неcпроста — именно советской власти город обязан своим рождением. В 1893 году русские пограничники основали здесь «памирский пост», а в 1930-е годы , при строительстве Памирского тракта, поселение разрослось до статуса города. Хотя, конечно, «город» — это громко сказано. Четыре тысячи человек живут здесь, на плоскогорье Восточного Памира. Вокруг простирается лунный пейзаж, завывает ветер. Здесь не растут деревья, лишь куцые кустарники впиваются корнями в каменисто-песчаный грунт.

Мургаб не назовешь живописным местом. Этот захолустный городишко, продуваемый всеми ветрами, больше похож на разросшуюся деревню из покосившихся домов и замызганных бетонных строений. Но это единственный более-менее заметный город в восточной части Горного Бадахшана.

Памирский тракт — дорога протяженностью 728 километров — связал киргизский Ош и таджикский Хорог. Самый высокий из перевалов, через который проходит дорога, расположен на высоте 4655 метров над уровнем моря.

НАШ ПУТЬ НАЧИНАЕТСЯ В ХОРОГЕ. Авиаперелет из Душанбе в Хорог считается одним из самых опасных в мире. Авиалинию обслуживает маленький «Як-40». Диспетчеры разрешают полеты в Хорог только тогда, когда на небе нет ни единого облака. Для тех, кто хочет вылететь из Душанбе в Хорог, — этот рейс как лотерея: повезет или не повезет с погодой? Билеты на рейс продают только тогда, когда метеорологи дают добро на вылет. Авиасообщения не бывает неделями. Когда сквозь облака наконец-то проглядывает солнце и небо проясняется, самолеты совершают вылеты один за другим, чтобы перевезти всех желающих.

При подлете к Хорогу пилоты взмывают над вершинами гор-семитысячников, чтобы затем резко «нырнуть» в долину и приземлиться. Из кабины пилота кажется, что скалы словно надвигаются на самолет. Все трещины и выступы на  поверхности гор видны настолько отчетливо, что чудится, что самолет может коснуться их крыльями.

Хорог расположен в долине неподалеку от ущелья, по дну которого тянется через Памирское нагорье река Пяндж. По ней с 1873 года, по договору между царской Россией и Британией, проходила граница между Российской империей и Афганистаном. Сегодня Пяндж, ширина которого местами не превышает нескольких метров, разделяет не просто два государства, а две исторические эпохи.

К северу — Таджикистан. Здешние горы несут на себе бетонный отпечаток современности. По берегу тянется хотя и разбитая, но все же асфальтированная дорога, вдоль нее проложены линии электропередач и телефонной связи. И хотя сегодня провода оборваны и обесточены, но ржавые вышки остаются немым свидетельством решимости советских властей претворить завет Ленина даже здесь: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны».

В Хороге люди живут в панельных многоэтажных домах, в которых нет ни водопровода, ни электричества. Но зато в городе есть собственный университет, который гордится своими партнерскими связями с Оксфордом. А перед зданием городской администрации, конечно, стоит памятник Ленину.

К югу — Афганистан и Средневековье. Люди здесь живут в одноэтажных глинобитных домах, деревни связаны между собой грунтовыми дорогами, укрепленными камнями и деревянными надолбами. Когда едешь вдоль таджикского берега реки, то и дело замечаешь на афганской стороне бородатых людей в чалмах, которые передвигаются на ослах как раз по такой дороге.  Но зато на афганском берегу возделывается каждый клочок плодородной земли, потому что афганцы прекрасно знают: если они не помогут себе сами, то им никто не поможет.

В отличие от них жители Горного Бадахшана привыкли к дотациям и помощи извне. В советские времена снабжение стратегически важного пограничного района осуществлялось напрямую из Москвы.

МЕЖДУ ТЕМ ПОИСКИ лошадей в Мургабе дают первые плоды. У старика, живущего на окраине города, действительно нашлась лошадь, а его сын готов сам принять участие в «козлодрании». «Давненько у нас такого не было», — радостно говорит старик и, пошарив в сундуке, достает бутылку водки. Старик, его сын и гости из городской администрации выпивают стаканчик за отличную идею. Потом второй стаканчик — за успешные поиски лошадей, а потом и третий — на посошок. На прощание старик дает посланцам мэра совет: дальше в ущелье на днях перегоняли овец пастухи, у них вроде было две лошади. Может быть, они тоже захотят поучаствовать в состязании?

«УАЗик» мэра с громыханием мчится в ущелье.

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ распался в 1991 году, через год в Таджикистане вспыхнула гражданская война. Снабжение населенных пунктов на Памирском нагорье были нарушены. Через прорехи в границе с Афганистаном в Среднюю Азию потекли наркотики; централизованные поставки продовольствия в высокогорную область Таджикистана прекратились.

От голодной смерти жителей горного региона спас 74-летний принц Ага-хан Четвертый, которого приверженцы исмаилизма — одного из направлений шиитского ислама — считают прямым потомком Пророка Мухаммеда. Живя в Швейцарии, Ага-хин спонсирует благотворительный проекты в Средней Азии, в том числе и в Таджикистане. За что его ни много ни мало боготворят люди, живущие вдоль Памирского тракта.

Наряду с киргизами вторая по численности этническая группа в регионе — памирцы, большинство из которых и исповедуют исмаилизм, веря в то, что духовный дар Пророка Мухаммеда передается по наследству его потомкам.

В 1994 году первые грузовики с продовольствием, купленные на деньги Ага-хана Четвертого, пошли по Памирскому тракту из Оша в Горный Бадахшан. Чтобы увидеть волшебника, прилетевшего на вертолете, на берегах Пянджа собрались сотни тысяч людей. С тех пор экономическая ситуация в Горном Бадахшане стабилизировалась, но Ага-хан по-прежнему финансирует целый ряд программ. Местные жители обожают его.

На Памирском нагорье не найти дома, в котором не красовался бы портрет этого имама из Швейцарии. При этом сам Ага-хан осуждает культ своей личности, и поэтому в магазинах на территории таджикского Бадахшана не продаются его портреты. Этот дефицитный товар доставляют подпольно из Афганистана.

РАЗ В НЕДЕЛЮ на мосту через Пяндж неподалеку от Хорога открываются тяжелые железные ворота; на таджикском берегу реки устраивается афганский базар. Торговцы съезжаются с гор. Кто побогаче — на джипе, кто победнее — верхом на лошади или осле. Они тащат на себе через мост мешки с товарами или катят свое добро на тачках. «Челночники» везут на продажу одежду, хозяйственные товары и китайскую бытовую технику.

Одного афганского торговца памирцы ждут с особым нетерпением. Едва он переходит пограничный мост, как его обступает толпа покупателей. Афганец торгует открытками и плакатами с портретами Ага-хана — большими и маленькими, в рамках и без. Фотографии духовного лидера исмаилитов печатают в Иране и везут через весь Афганистан в Хорог.

У афганского торговца их разбирают, как горячие пирожки, его карманы быстро наполняются деньгами. Одна пожилая памирка, купившая фотографию Ага-хана в серебристой рамке, светится от счастья. Конечно, она знает, что сам имам против продажи портретов. «Но у него такая прекрасная улыбка! Эта фотография принесет моей семье удачу!» — оправдывается она.

 У ГЛАВЫ МУРГАБА все тоже складывается удачно — поиски лошадей идут успешно. Пожилой киргиз был прав: по пути в долину посланцы мэра наткнулись на двух пастухов, у которых оказалось целых две лошади. Оба с готовностью согласились принять участие в «козлодрании», узнав, что победитель получит 100 долларов в местной валюте. Все тут же ударили по рукам и выпили на прощание водки, прямо из бутылки.

Кроме того, пастухи рассказали, что высоко на склоне долины живет еще один человек, у которого есть лошадь. Если постараться, то можно на «УАЗике» мэра доехать почти до самой юрты. Нужно только пересечь горный ручей.

После Хорога Памирский тракт  ведет в приграничный город Ишкашим. Дорога тянется вдоль Пянджа, с нее хорошо виден афганский берег. В Ишкашиме тоже есть мост через пограничную реку, а за городом начинается так называемый Ваханский коридор.

Здесь, на высоте семь тысяч метров на уровнем моря, на территории, ограниченной с севера Памиром, а с юга Гиндукушем, сходятся Китай, Таджикистан, Афганистан, Индия и Пакистан. А между Пакистаном и Таджикистаном вклинивается узкая полоска афганской территории. Эту буферную зону и называют Ваханским коридором.

На въезде в долину стоит сложенная из камней крепость. Ее воздвигли в VIII веке последователи основоположника зороастрийской религии, чтобы контролировать проходившие здесь торговые пути. Со стен открывается вид на сверкающие ледники, питающие реку, которая протекает у подножия крепости и дает начало Амударье.

За цитаделью огнепоклонников расположен санаторий с целым штатом смотрителей и врачей в белых халатах. Его здание давно нуждается в ремонте, в комнатах пахнет сыростью. Зато в тени тутового дерева гостям подают сладкие как мед абрикосы. Из высушенных и перетертых в коричневую кашицу тутовых ягод здесь готовят так называемый «памирский сникерс» — пастилу шоколадного цвета, которая идеально сочетается с зеленым чаем, особенно вкусным, когда его заваривают талой водой из памирских горных ледников.

Вдоль китайской границы дорога ведет прямиком из Ваханского коридора к Памирскому тракту мимо высокогорного озера, на берегах которого живут в юртах киргизы, добывающие себе пропитание рыболовством. Весь день они скользят по озеру на гребных лодках типа каяков и ловят в ледяной воде форель, которую потом жарят на костре.

Перед юртами пасутся косматые яки. Шкурами яков киргизы кроют юрты, чтобы их стены не пропускали холодный ветер, дующий с высокогорья.

Кое-где дорожное полотно Памирского тракта испещрено выбоинами, но попадаются здесь и большие участки с новым покрытием. Несколько лет назад от Памирского тракта проложено ответвление в сторону Китая к международному Каракорумскому шоссе, которое соединяет тракт с автомагистралями Китая и Пакистана.

Через высокогорные перевалы ползут автофуры с товарами из Китая. Впрочем, Памирский тракт — не только важная транспортная артерия, но и место паломничества туристов-экстремалов со всего мира. Горные перевалы регулярно штурмуют велосипедисты из Европы; нашелся даже чудак из Германии, который прошел всю дорогу… пешком.

Но в истории Памирского тракта бывало и не такое. Еще до революции носильщики, нанятые русскими экспедиционными войсками, перетащили через перевалы пианино для дочери коменданта гарнизона. Сегодня музыкальный инструмент выставлен на обозрение в краеведческом музее Хорога.

МЭР МУРГАБА добился своего. На площадке неподалеку от города собрались всадники, готовые продемонстрировать свое мастерство. Один из них надел старый советский шлем танкиста, чтобы защитить голову. 

От лошадей и наездников валит пар, в горах гулко отдаются крики всадников и конский храп, клубится поднятая копытами пыль, игроки пытаются на полном скаку дотянуться до туши козла. Мэр доволен. Празднование Дня независимости проходит на должном уровне. Игра продолжается час, мэр лично вручает победителю обещанные 100 долларов в местной валюте.

После Мургаба Памирский тракт ведет в Киргизию — мимо соленого озера, в ледяные воды которого решаются окунуться только самые отчаянные туристы. На пограничном переходе между Таджикистаном и Киргизией скучают в ржавых контейнерах пограничники.

Сразу за киргизской границей на пути в Ош вдоль дороги тянутся необозримые луга с пасущимися лошадьми. Похоже, что в Киргизии достаточно лошадей для «козлодрания». Но Майрамбек Тойчиев наверняка знает это и сам.

04.05.2011
Связанные по тегам статьи: