Если б не взорвавшаяся в руках у Артура Генри Мюр Мак-Куллона «македонская бомба», «Астории» не было. Был бы, как и прежде, «Бристоль». Так назывались меблированные комнаты, занимавшие наряду с рестораном «Мишель», винной лавкой, ателье и кабинетом дантиста здание на углу нынешних Большой Морской улицы и Исаакиевской площади. Это здание на месте долгое время пустовавшего участка земли, отведенного еще Петром I под строительство аптеки, возвел в 1770-х годах санкт-петербургский купец немецкого происхождения Иоанн Фридрих Поггенполь, от которого пошел известный род российских дворян.

В 1822 году дом перешел в руки купца 1-й гильдии Луки Гавриловича Таирова, прославившегося тем, что в одном из его домов, на Сенной, был оборудован холерный госпиталь, куда как-то нагрянул сам император — успокаивать бунт. Узнав о том, что горожане громят больницу в поисках врачей, которые под видом лекарств готовят яд, чтобы погубить весь город, Николай I лично, хотя и в сопровождении гвардейцев, вышел к народу и на глазах у всех выпил лекарство от холеры.

В 1871 году дом приобрел флигель-адъютант, впоследствии шталмейстер Двора Его Величества, князь Дмитрий Александрович Львов, сын которого, Александр Дмитриевич, превратил княжеский дом в штаб-квартиру созданной им на собственные деньги первой в Петербурге добровольной пожарной команды. Денег на ее содержание не хватило, и в 1903 году дом №39 по Большой Морской был продан страховому обществу «Россия». Оно-то и устроило в нем меблированные комнаты «Бристоль», которые взорвал Артур Генри Мюр Мак-Куллон.

Вообще-то он не был ни британским подданным, как значилось в найденном на месте взрыва паспорте, ни Мак-Куллоном. Его звали Максимилиан Ильич Швейцер — отчисленный из Московского университета студент физико-математического факультета, член Боевой организации партии социалистов-революционеров.

Как написал в своих воспоминаниях руководитель эсеров-боевиков Борис Савинков, «в гостинице «Бристоль» в Петербурге Швейцер заряжал бомбы для покушения на великого князя Владимира Александровича».

Взрыв был страшной силы. В полицейском протоколе говорилось: «Силой взрыва в означенном доме, по фасаду, обращенному к Исаакиевскому скверу, во всех четырех этажах выбиты стекла в 36 окнах. Прилегающая часть Вознесенского проспекта в беспорядке завалена досками, кусками мебели и разными вещами, выброшенными силой взрыва из разрушенных помещений...» После такого осталось только полностью перестроить здание, что и сделала приобретшая в 1911 году участок немецкая компания Weiss&Freitag, задумавшая устроить на месте «Бристоля» лучшую гостиницу в Петербурге.

Архитектурный проект заказали шведу Иоганну Фридриху Лидвалю, которого все в Петербурге знали исключительно как Федора Ивановича. Лидваль считал себя русским архитектором. Он родился в российской столице, учился в Петербурге в Академии художеств, в мастерской архитектора Л.Н. Бенуа. По проектам Лидваля были построены десятки общественных и жилых зданий в стиле северный модерн, которые, по всеобщему мнению, украсили Петербург.

Строительство гостиницы на Исаакиевской площади было, пожалуй, самым сложным и ответственным в карьере архитектора. Ансамбль площади к началу XX века уже сложился, его центром стал Исаакиевский собор. Лидвалю предстояло по требованию заказчика построить здание достаточно высокое, в шесть этажей, чтобы гостиница приносила максимальную прибыль, и при этом вписать его в гармоничный ансамбль площади. По единодушному признанию коллег Лидваля, архитектору это удалось, причем «он создал образ именно гостиницы, а не другого общественного здания, и смотрелась она элегантно, изысканно и в то же время монументально».

5 января 1912 года состоялся торжественный акт освящения «Астории» — так было решено назвать новую гостиницу. «Петербургский листок» писал: «На торжество собралось именитое купечество, представители адвокатуры, прессы здешней и иностранной... После молебствования все приглашенные обозревали грандиозный отель, вызвавший восторг присутствовавших».Читать дальше >>>