Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Золото Рейда

«Есть много отелей, немного хороших и только один Reid’s Palace» — эта запись открывает «золотую книгу» знаменитого отеля на острове Мадейра
текст: Сергей Викторов
фото: Belmond Image Library

На Мадейру 14-летний Уильям Рейд попал зимой 1836 года как все — на корабле. Плавание из Эдинбурга до Лиссабона, а оттуда до живописного утеса Сальто-де-Карвалью, у подножия которого был порт Фуншал, заняло несколько недель. Все это время юный шотландец драил палубу за кормежку. Он экономил деньги, которые дал ему отец, уверенный, что пять фунтов и волшебный воздух португальского острова вылечат его сына от туберкулеза. Из двенадцати братьев и сестер Уильям был самым хилым, но и самым образованным. Он вычитал в новом медицинском журнале «Ланцет», что в Атлантическом океане под боком у Африки есть вулканический остров размером всего 57 на 22 километра, где царит вечная весна и венценосные британские особы, разумеется, инкогнито, уже давно поправляют свое здоровье. А народ попроще зарабатывает состояния на виноделии. В производство вина, мадеры, и собирался вложить сбереженные пять фунтов юный Рейд. В городке Килмарнок, откуда он был родом, все мечтали повторить подвиг их земляка, в 15 лет озолотившегося на придуманной им выпивке, благодаря которой его имя, Джонни Уокер, осталось в истории.

Увы, в 1830-х годах виноградники на острове поразила эпидемия мучнистой росы, а позже
их почти уничтожило нашествие опаснейшей для винограда тли — филлоксеры. Уильяму Рейду, с которым местный климат действительно сотворил чудо — через месяц он уже забыл о своей болезни, пришлось отложить отцовские пять фунтов до лучших времен. Тем более что по старой шотландской традиции «отцовские деньги» полагалось беречь на «черный день». Рейд нанялся в пекарню ночным рабочим — днем он был слишком занят. Шотландец, быстро научившийся говорить по-португальски, объезжал разоряющихся хозяев виноградных поместий кинтас и предлагал им заработать на желающих поправить свое здоровье англичанах — сдать свои дома в аренду. Шотландец был уверен, что после уже упомянутой статьи в «Ланцете», в которой легочные заболевания рекомендовалось лечить на Мадейре, «единственном месте на свете, где зимой тепло, но нет ветров, пыли и уж тем более смога», состоятельные англичане хлынут на остров. И ему нужно только подготовиться к их приезду.

К следующей зиме в списке Рейда было несколько десятков кинтас по всему острову, но даже их не хватило, чтобы принять всех желающих. Богатые англичане буквально заполонили остров. Они приезжали на всю зиму с семьями и прислугой. Довольно быстро слава о целебном воздухе и уютных кинтас острова распространилась по всей Европе. На Мадейре стали появляться гости из России. Одним из первых здесь побывал художник Карл Брюллов. Несмотря на болезнь — он приехал на Мадейру лечить сердце — Брюллов много работал. За год, что художник провел на острове, помимо пейзажей он написал портреты зятя Николая I герцога Лейхтенбергского, тоже приехавшего на Мадейру для поправки здоровья, и еще нескольких высоких чинов из его свиты.

Дела Рейда шли в гору. Он женился на англичанке Маргарет Дьюи, подруге маркизы Камден, которой шотландец сдавал одно из поместий. У него родилось двое сыновей, Уильям и Альфред. Он купил четыре скромные гостиницы в столице острова, за что получил прозвище «монополист» — больше в Фуншале отелей не было. Лучше — тоже. Одну из своих гостиниц Рейд собирался превратить в роскошный отель для именитых гостей. Дело в том, что в начале 1860-х годов, едва виноградники на острове были восстановлены, хозяева кинтас вернулись в свои имения. Выращивать мальвазию, серсиаль и вердельо, из которых делается знаменитая мадера, было выгоднее, чем сдавать имения европейцам. Из-за чего поток богатых туристов на целительный остров иссяк, причем быстрее, чем Рейду удалось достроить свой роскошный Royal Edinburgh. Такое «королевское» название, по законам того времени, можно было получить только с личного разрешения герцога Эдинбургского. Альфред Эдинбургский, второй сын королевы Виктории, служил на флоте, часто бывал на Мадейре, дружил с земляком Рейдом и уважил его просьбу. Но в Royal Edinburgh герцог ни разу не заглянул — брезговал. Британский путешественник и писатель сэр Ричард Фрэнсис Бертон в книге «За золотом к Золотому Берегу» так описал пришедший в запустение в конце 1860-х «Эдинбург»: «Отель, которым управлял шотландец Рейд с сыновьями, был скорее таверной, чем гостиницей, туда пускали подгулявших матросов и сомнительных личностей, которым отказывали в ночлеге в других местах».

В середине 1870-х гостиничный «монополист» Уильям Рейд разорился. Все, что у него осталось, в том числе и «отцовские» пять фунтов, он вложил в предприятие, занимавшееся экспортом разорившей его мадеры. И не прогадал. Через десять лет он заработал столько, что в 1886 году смог купить огромное поместье в самом красивом месте Фуншала — на мысе Сальто-де-Карвалью. Сюда ровно 50 лет назад приплыл Уильям Рейд. Здесь, решил он, и должна быть возведена его мечта — самый роскошный отель на острове.

В 1887 году Уильям Рейд пригласил архитектора Джоржа Сомерса Кларка, построившего один из самых изящных для своего времени отелей — Shepheard в Каире. Они вместе работали над проектом отеля, который Рейд упрямо хотел назвать Royal Edinburgh.

По просьбе Рейда вокруг отеля должен был раскинуться огромный субтропический сад. Землю для него на каменистый мыс рабочие поднимали в корзинах несколько месяцев. Этот роскошный сад — единственное, что успел увидеть Уильям Рейд, умерший в 1888 году в возрасте 66 лет, как писали местные газеты, «от огромного перенапряжения». Отель был достроен сыновьями Рейда и открылся в ноябре 1891 года. Сыновья решили назвать его Reid’s Palacе — «Дворец Рейда».

Первой гостьей отеля, зарезервировавшей апартаменты едва ли не в день открытия Reid’s Palace, была австрийская императрица Елизавета I. Она искала уединения после трагической смерти своего сына, наследного принца Рудольфа. Отель все время ее пребывания там пустовал — братья Рейд пошли навстречу просьбе королевской особы. Покой Сисси нарушали лишь британские военные корабли, заходившие в порт. Они давали салют в честь императрицы, и та приветствовала их с балкона своего номера.

Другими именитыми гостями, посещавшими отель в те времена, были Фредерик Слей Робертс, английский фельдмаршал, министр финансов Джозеф Чемберлен. Почтил наконец своим присутствием отель Рейда и Альфред Эдинбургский, гостивший там со своим младшим братом герцогом Артуром Коннаутским.

В начале XX века Reid’s Palace уже конкурировал с легендарными отелями «Раффлз» в Сингапуре и лондонским «Ритцем». В том числе и по ценам. Двухкомнатный номер стоил 22 фунта за две недели. В то время опытный английский инженер зарабатывал полтора фунта за 60-часовую рабочую неделю.

Гонорары Джоржа Бернарда Шоу, получившего только за экранизацию «Пигмалиона» 29 тысяч фунтов, позволяли драматургу, останавливавшемуся в Reid’s Palace, не думать о времени. Два месяца, которые он прожил в отеле с супругой Шарлоттой, он наслаждался «цветами, закатами и отсутствием театров». И учился танцевать танго. «Единственный человек, который меня чему-либо научил, — впоследствии говорил Шоу, — был Макс Риндер, учитель танцев из Reid’s».

Перефразировавший Шоу Уинстон Черчилль наслаждался в Reid’s «цветами, пейзажами и отсутствием политики». Воспользовавшись короткой передышкой в 1950 году, британский политик попросил своего друга, дипломата Брюса Найрна найти ему «купальное и рисовальное местечко». Найрн посоветовал ему Мадейру и Reid’s.

Кабинет одного из сьютов отеля до сих пор украшают некоторые из написанных здесь
Черчиллем картин, а спальню номера — огромная кровать, доставленная сюда на океанском лайнере Durham Castle специально для тучного премьера.

Черчилль написал здесь не только десятки пейзажей с видами на океан. В Reid’s он закончил свои мемуары, за которые в 1953 году был удостоен Нобелевской премии по литературе. И открыл книгу почетных гостей Reid’s Palace. На ее титульном листе стоит автограф премьера: «Есть много отелей, немного хороших и только один Reid’s Palace». Правда, эту фразу приписывают побывавшему в Reid’s много раньше князю Леону де Линьяку.

Британский премьер провел в Reid’s несколько недель. Пробудь он еще несколько месяцев, мог бы встретить выпускницу Оксфорда, молодого химика Маргарет Робертс, только что вышедшую замуж за предпринимателя Дэниса Тэтчера и решившую провести на Мадейре медовый месяц.

В 1956-м в Reid’s надолго поселился знаменитый американский актер Грегори Пек. Мадейра в те годы оставалась единственным местом в мире, где на китов охотились по старинке — с открытых лодок. Именно поэтому режиссер фильма «Моби Дик» Джон Хьюстон выбрал этот остров местом для съемок фильма.

И все же фамилий королевских особ и высокопоставленных политических деятелей в «золотой книге» Reid’s много больше, чем автографов звезд кино и шоу-бизнеса. Традиции и атмосфера старомодного шарма, сохраненные и после реконструкции отеля, обошедшейся новому владельцу, группе Orient Express Hotels, Trains & Cruises, в 14 миллионов долларов, ко многому обязывают.

Например к тому, чтобы на завтрак — строго по столетней традиции — подавали бокал шампанского. Для тех, кому ближе традиции декаденских 1920-х годов, — на отдельном столике томатный и лимонный соки, табаско, ангостура, вустерский соус, кайенский перец, сырые яйца и коньяк. Это ингредиенты «коктейля Дживса», самого аристократического утреннего похмельного напитка.

Впервые этот текст был опубликован в журнале «Gala Биография».

31.10.2014