«Так! С какой целью ведёте съёмку, мужчина? — строго спрашивает старушка человека, взобравшегося на кучу гнилых досок посреди улицы. Он направляет объектив на заброшенный дом, фотоаппарат держит над головой, иначе в кадр попадает забор. «С целью запечатления культурного наследия», — улыбается тот, протягивая старушке открытку с мозаичным изображением множества окон. «Хорошо, коли так, — говорит она, разглядывая открытку. — А то жутко жить стало: бывает, приедут, посмотрят на дом, а на завтра он уже и сгорел».

Человек с фотоаппаратом — Иван Хафизов, создатель виртуального музея резных наличников. Он ездит по стране и фотографирует окна русских изб: его коллекция насчитывает около семи тысяч изображений наличников. Сегодня Иван в Талдоме.

Талдом — старинный городок на 13 тысяч жителей с двухэтажными купеческими домами начала XX века, памятником Ленину в приземистом историческом центре и неказистыми новостройками на окраинах. На улице слякотно и хмуро, то и дело занимается дождь. Не лучшее время для прогулки по русской провинции, но Иван считает иначе: «Зимой и летом фотографировать окна с необходимого расстояния невозможно: мешают сугробы или листва на деревьях. Красивее всего снимки получаются поздней осенью. Особенно круто после дождя — тогда древесина напитывается влагой и как-то по-особому сияет».

Известно, что на Руси резьбой украшали крыши жилищ уже тысячу лет назад — окон тогда просто не было. Они появились несколькими веками позже. Столетия назад окна, двери и дымоходы считались порталами для нечистой силы — как ворот и рукава одежды, поэтому и возникла потребность снабжать их узорами-оберегами. Такова лишь одна из версий возникновения традиции наличника.

Есть и другая. Вплоть до середины XIX века по рекам бурлаки тянули расшивы — деревянные грузовые барки, которые украшали резной символикой. Считалось, что это помогает судну идти вверх по течению. Когда бурлацкую тягу стала замещать паровая, резчикам по всей стране пришлось искать новую работу. Все они переключились на домовую резьбу — так наличники возникли в Поволжье в XVII веке.

Все ранние наличники выполнены в технике «глухой резьбы», то есть дерево прорезалось не насквозь — узоры были объёмными, как скульптура. С удорожанием древесины на смену этой технике пришла сквозная резьба: для неё достаточно доски, трафарета и усердия — особого мастерства не требовалось, что сделало наличники повсеместным явлением.

К тому же на деревянном доме наличник нужен не только для красоты. Видимый его элемент — лишь часть конструкции: за декоративным «фасадом» скрывается короб для рамы, а передняя часть нужна, чтобы закрыть щели между срубом и оконной рамой.

В Сибирь идею наличников, скорее всего, привезли декабристы, поэтому там много примеров барокко и классицизма.

Архитектурные элементы старинного сруба могут многое рассказать о своем происхождении. Некоторые дома разбирали на их изначальных местах постройки, перевозили в другое место — и там повторно собирали. Иногда переезжал сам мастер-резчик и украшал свой дом нетипичными для нового места жительства деталями. Например, в Чувашии почти не встретишь славянской символики — знаков дождя, женского начала, движения солнца по небу. Если там найдётся дом с подобным украшением наличника, это может означать, что хозяин или мастер прибыли из Поволжья.

Разгадывать символику, зашифрованную в резьбе, — настоящая детективная работа. Знаки могут быть самыми разными — от карточных мастей до символов советского государства, ведь наличник — это и самопрезентация обитателей жилища, и предостережение чужаку.

Изображения драконов — память о поверьях древних племён меря, живших между Окой и Волгой в первом тысячелетии новой эры. Перекрестья различных инструментов — эмблемы родов войск или министерств. Например, в узоре наличника порой можно встретить перекрестье якоря и топора — до 1930 года так обозначали Министерство путей сообщения, или молотка и французского ключа — обозначение пожарной службы СССР.Читать дальше >>>