Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Желтое безмолвие

Мавританию оценят путешественники, которым не дают покоя лавры европейских первооткрывателей Африки. И которые при этом не могут похвастаться тугим кошельком. Сюда нужно приезжать для того, чтобы абсолютно безвозмездно (то есть даром) промчаться по Сахаре на самом длинном поезде в мире, а после отважно отправиться в караван на «полноприводных» верблюдах
текст: Иван Васин
фото: Иван Васин

Под стук колес

Попробуйте-ка сообщить друзьям, что собираетесь в отпуск в Мавританию: подавляющее большинство покрутят пальцем у виска и удивленно спросят: «А что там делать?!». Да что говорить, единицы способны с ходу указать хотя бы приблизительный район континента, где она находится. И это прекрасно: пустыня, при всей своей безбрежности и безжизненности, — очень хрупкий и незащищенный ландшафт, который может и не пережить «атаки» досужих туристов. Так что подобное воздержание — только к лучшему.

И недаром лишь по счастливой случайности не разбившийся в пустыне пилот почтовой авиации Антуан де Сент-Экзюпери писал в своем дневнике: «На первых порах вся она — только пустота и безмолвие, но лишь потому, что не открывается первому встречному».

Мавритания вроде бы относится к арабскому северу — Магрибу, однако вместе с тем принадлежит и к «черной Африке». Когда-то ее территория изобиловала реками, водоемами и экзотической живностью, за которой сейчас любители сафари отправляются на восток и юг континента. Все изменилось около десяти тысяч лет назад, когда из-за мощной солнечной радиации и затяжных засух зародилась и начала свою уверенную «экспансию», которая продолжается и по сей день, величайшая пустыня мира, Сахара.

Эта обширная страна — одно из тех заветных мест, где можно побывать в архетипичной, словно списанной с рекламных постеров и буклетов, пустыне. Громадные барханы меняют свою форму, очертания и цвет в течение дня: подобным зрелищем можно любоваться бесконечно. В неусыпной работе над обликом дюн художником и творцом выступаем сама природа, кладущая жирные мазки песка на пустынный холст, а резцом и шлифовальным кругом — непоседа ветер. Кто-то замечал, что изменчивые, волнующиеся песчаные горбы больше всего смахивают на живые существа и существуют скорее по законам биологии, а не физики. Днем здесь только два главных цвета: рыжевато-желтый — у песка и иссиня-голубой — у бездонного неба. Ночью же «верх» становится бархатно-черным, а «низ» выцветает и блекнет, как одежда после многократной стирки. Но главное, что Сахара — пространство глухой, ватной, бескомпромиссной тишины, которую иногда прорезает деликатный шепот извивающихся между барханами песчаных змеек. И лишь изредка — шум от проносящегося по ее просторам самого протяженного поезда в мире.

Собственно говоря, это не один поезд, а целых три — составы регулярно отправляются из местечка Зуэрат, рядом с которым находится крупное месторождение железной руды, до портового города Нуадибу, где эта руда сгружается на специальные суда. Длина поездов может разниться, но, как правило, они состоят из 200 вагонеток общей протяженностью в два с половиной километра! В силу того, что железная дорога служит достойной альтернативой утомительного путешествия по разбитым шоссе страны, составы пользуются большой популярностью. Некоторые счастливчики могут позволить себе приобрести билет на сидячее место в единственный пассажирский вагон, однако большинство людей предпочитают… просто забираться в вагонетку, которая способна перевозить до 85 тонн руды, и ехать, по сути, зайцем — обратно до Зуэрата поезда следуют порожняком.

Помимо местных жителей в них изредка можно увидеть и отчаянных туристов в поисках адреналина — дорога на север тянется вдоль Западной Сахары, территории непризнанной республики, который контролируется как марокканскими войсками, так и революционерами из фронта Полисарио, который борется за независимость государства. Впрочем, никаких эксцессов и ограблений поездов (грабить-то некого и нечего) ожидать не приходиться. А потому главным приключением становится сама поездка.

На весь путь целиком (а это 674 километра) требуется около 15 часов, однако большинство сходит в местном административном центре, городке Чум, до которого ехать полдня. Стоит учитывать, что вагонетки весьма велики и предназначены исключительно для железной руды, а не для людей, так что ни проводников, ни туалетов, ни даже рессор не полагается — что превращает путешествие в самую настоящую авантюру.

Когда где-то впереди, далеко-далеко, раздается гудок — и локомотив трогается с места, из-за длины поезда вагонетки еще долго стоят как вкопанные. Но понемногу уши начинают улавливать волну железного лязга от приходящих в движение колес, который волной докатывается до тебя. Дергает так, что, если быстро не схватиться за край, точно окажешься на полу! Стенки вагонетки покрыты красной пылью от руды, которая быстро оседает на руках и одежде, и ему вторит мелкий песок, который шлейфом тянется за поездом и норовит забраться в уши и глаза.

Ни спать, ни сидеть невозможно, да и неба толком не видать — пассажиры развлекают себя молитвами и приготовлением пищи (иногда костер разжигают непосредственно на железном полу). По приезде в Чум остается только поблагодарить высшие силы за то, что ты добрался в целости и сохранности (все-таки эти поезда не так надежны и периодически опрокидываются на ходу) и подарить измученному телу день-другой отдыха в комфортном кемпинге. Сделать это нужно обязательно — ведь впереди ждет куда более длительное и захватывающее приключение.

Пустынная Одиссея

Увы и ах, но даже в отсталой Африке уже минули времена, когда кавалькады из дромадеров, одногорбых «кораблей пустыни» совершали переходы по пустыне под куполом из ярких немигающих звезд. Раньше верблюды были единственной возможностью перебраться через Сахару — лишь эти двужильные вьючные животные были способны безропотно (плевки в сторону не в счет) тащить на своих горбах людей и поклажу, вместе с которыми в отдаленные оазисы поступали самые свежие слухи и сплетни о происходящем в «цивилизованном» мире.

Теперь даже в бедных Алжире, Буркина-Фасо, Мали и Нигере бедуины и туареги пересели на потрепанные, видавшие виды, но еще более выносливые грузовики французского и американского производства, а те, кто побогаче — на почти вечные пикапы «Тойота» с навигаторами.

Кое-где еще сохранились старинные торговые маршруты (местные туареги, изъясняющиеся на языке кель тамашек, называют их «азалай»). Так, верблюдами перевозят крупные прямоугольные соляные блоки с копей. Но их суровые владельцы и проводники предпочитают не афишировать свою деятельность и не привлекать к себе ненужного внимания — дополнительный груз из неподготовленных к такому кочевому образу жизни туристов является для них излишней обузой, а в некоторых случаях чреват остановкой и гибелью всего каравана, ведь «азалай» может занять до двух месяцев.

Так что в наши дни Мавритания — единственная отдушина для тех, кому не по бюджету дорогостоящие сафари и кто при этом мечтает о подлинной — не бутафорской и не туристической, как в прочих североафриканских странах — пустынной экзотике.

Точка входа в пустыню — старинный мавританский городок Шингетти посреди горного плато Адрар. Во времена Средневековья его слава как одного из семи священных центров мусульманского мира, выходила далеко за пределы Мавритании. Здесь грызли гранит исламских наук не только выходцы из североафриканских стран, но и живущие на Персидском заливе арабы. Во времена расцвета в Шингетти было порядка 20 тысяч жителей, для них и их гостей работали дюжина мечетей и 25 коранических училищ. Этот город служил и важной точкой на маршруте транссахарской торговли — здесь останавливались на отдых караваны, перевозившие соль, золото и рабов, тут располагался паломнический центр, который, как утверждалось, мог в некотором роде заменить дорогостоящий хадж в Мекку.

Но все уже в прошлом — современные жители Шингетти живут в новой части города, а его оберегаемая ЮНЕСКО старая, историческая часть почти занесена равнодушными песками. Здесь даже нет нормального электричества — лишь генераторы, которых хватает, чтобы охладить банки с «кока-колой» в магазинах (да, глобализм добрался и сюда).

Основные центры притяжения — большая каменная мечеть XVI века (вход в нее немусульман запрещен) и несколько библиотек, где в покосившихся шкафах и старых сундуках их владельцы хранят полуистлевшие каллиграфические манускрипты. Это частные книгохранилища, так что увидеть их содержимое можно лишь после обязательного «взноса» в карман смотрителя — зато в качестве бонуса они с готовностью позируют перед фотоаппаратами. Иногда Шингетти включают в программы туров по Мавритании, однако куда интереснее приехать сюда «дикарем» и, после ознакомления со славным прошлым города, использовать его в качестве стартовой точки для пустынного каравана.

Окрестные ландшафты идеально подходят для вдумчивых прогулок на верблюдах, которые могут продолжаться от двух часов до… двух недель. Оставьте короткие поездки туристам и отправляйтесь в серьезный 120-километрвый пятидневный маршрут к Уадану, второму по значимости после Шингетти оплоту мавританской «интеллигенции».

Оптимальное время для этого — весна и осень, когда нет ни палящего зноя, ни лютого холода и пронизывающих ветров, которые нередки в пустыне по ночам.

«Соорудить» себе караван очень просто — большинство местных хотельеров с ходу предложат свое в этом содействие. Если нет желания барражировать по городу, общаться на французском языке с местными жителями, сбивать цену и торговаться, то можно смело соглашаться на их услуги — переплатите, но не слишком, зато избавите себя от всей организационной волокиты. Арифметика такова: 30-40 евро за двух (если хочется сэкономить, можно взять одного) верблюдов в день, это включает в себя и оплату погонщика. Один дромадер везет на себе палатку (они здесь называются хайма), спальный мешок и одеяла, съестные припасы, бутыли с водой (они пополняются на полпути, в очаровательном оазисе Танушерт) и личные вещи, а на другом, запасном, можно восседать самому. Злоупотреблять этим не рекомендуется, чтобы животное не переутомилось.

Вопреки расхожим представлениям, верблюды не очень-то склонны покорять сыпучие барханы и предпочитают мерное движение по ровной поверхности. Животных, шествуя важно в спокойствии чинном, ведет под уздцы шомелье — так здесь называют погонщиков. Он же выступает в качестве гида и шеф-повара: из прихваченных из Шингетти продуктов творит простые, но чрезвычайно питательные блюда. Например, салаты из консервов и рис.

Иногда он печет хлеб по-старинному мавританскому способу — прямо в песке. Для этого замешанное тесто зарывается вглубь бархана, а над ним разводится небольшой огонь. Совсем скоро ароматная лепешка, с которой нужно только соскрести песчинки, готова.

Все трапезы непременно сопровождаются «мавританским виски» — тонизирующим и очень сладким мятным чаем, наполовину состоящим из густой пены, для чего чай многократно переливается между стаканчиками. К нему — сухари да местные финики. Движение каравана начинается спозаранку, до восхода солнца и продолжается до заката. По вечерам у костра разбивается бивуак, а дромадеров со спутанными ногами отпускают на их скудные пастбища — погрызть верблюжьих колючек.

Как правило, шомелье едва говорит по-французски, однако во время перехода неловких пауз не возникает — друг друга понимаешь с полувзгляда. Да и вряд ли кому захочется отвлекаться на никчемные и ниочемные разговоры, ведь в караван отправляются для того, чтобы побыть наедине с природой и самим собой.

Эти приключения с поездом и верблюдами — опыт действительно бесценный. Ведь он не только позволяет заглянуть в нутро Мавритании, испытать гостеприимство не испорченных благами цивилизации местных жителей и почувствовать себя форменным бедуином. Пожалуй, главное тут — возможность в отсутствие внешних отвлекающих факторов отрешиться от суеты и прислушаться к самому себе. Кому-то такую возможность дает океан, кому-то — горы, кому-то — медитация. Пожалуй, только в бескрайней и такой пластичной пустыне можно получить их все — и сразу.

11.03.2015