Один за другим они протягивают ему свои натруженные руки, заскорузлые и шершавые, как дубовая кора. Здороваясь со всеми, он старается как можно быстрее убрать свои. Он стыдится их, мягких и ухоженных. Порой ему хочется, чтобы и от его работы ладони покрывались такими же мозолями. Но он священник, а не крестьянин.

Пожав всем руки, он удаляется в угол фермерского дома. И надевает ризу. Сегодня его храмом будет эта комната. Ему подносят воду для омовения. Но он отказывается. Священнику хочется сохранить в ладонях это ощущение от прикосновения к земле и труду, когда он будет причащать паству хлебом и вином. Идет уже девятый год его служения в пустыне Атакама.

Зовут его Патрисио Алехандро Кортес Менарес. Но прихожане именуют его просто — падре Пато. На местной жаре испаряется все лишнее, все наносное. Остается только самое главное. Священнику фамилия ни к чему.

Через открытую дверь в дом бьет яркий сноп солнечного света. Но когда в дверном проеме возникает силуэт очередного фермера, в комнате на мгновение воцаряется мрак. Сняв шляпу, крестьянин переступает через порог и присоединяется к другим прихожанам. От палящего зноя, иссушающего окрестные поля, невозможно укрыться даже в доме. Собравшиеся немногословны. Если кто и заговорит с падре, то разве что о воде.

Пустыня Атакама на севере Чили — одно из самых засушливых мест на планете. Вдоль восточного края стеной возвышаются Анды, не пропускающие дождевые облака. На западе — Тихий океан с холодным течением Гумбольдта, которое препятствует испарению влаги с морской поверхности. На многих местных метеостанциях уже лет сорок не регистрировались дожди.

Единственный источник жизни в Атакаме — река Лоа, которая за многие столетия пробила себе русло
в пыльной и каменистой почве. Она берет начало в Андах, тянется широкой дугой через всю пустыню и впадает в океан. В недрах долины за излучиной реки Лоа скрыты главные богатства Атакамы — огромные залежи селитры и меди. Чтобы извлечь их на поверхность, нужна вода. А ее здесь и без того не хватает.

Падре Пато спокойно выслушивает прихожан. Их скупые фразы вряд ли поймет непосвященный: люди рассказывают, к кому из них недавно наведывались скупщики воды, сколько литров продано и из какого канала ее выкачали. Водные ресурсы в Чили — не всенародное достояние, а частная собственность. Правами на водопользование можно торговать, как землей и недвижимостью. И многие фермеры в Атакаме, польстившись на щедрые предложения скупщиков, продали свои права на водопользование. Потом они, конечно, осознали, что без воды в пустыне не выжить. Но было поздно.

Вскоре все разговоры в комнате стихают. В тишине раздается голос священника. Он просит хозяйку дома подать хлеб для причастия.

Графин с вином падре возит с собой в маленьком чемоданчике, который сейчас ставит рядом с распятием. После этого он набрасывает на плечи широкий шарф, расшитый крестами. Для падре Пато это уже третья месса за сегодняшний день.

Падре Пато выезжает из Каламы, когда город еще спит. На улицах пусто. Только на дороге, ведущей в пустыню, то и дело попадаются грузовики, везущие технику на рудники. Работа там кипит круглосуточно. В окрестностях Каламы находятся два крупнейших меднорудных карьера в мире. На севере — Чукикамата, а на юге — Эскондида. Поравнявшись с очередным грузовиком, падре давит на газ. И его пикап, смешно подпрыгивая, идет на обгон по встречной полосе. Когда восходит солнце, Калама уже далеко позади. В дорогу священник надел голубые джинсы. Бородка, усталое лицо и морщины вокруг глаз старят — и он выглядит старше своих сорока пяти лет. На зеркале заднего вида раскачиваются четки. Падре гонит машину. Не проходит и часа, как закипает радиатор. Священник впервые сел за руль, когда его отправили работать в Атакаму. И уже намотал по дорогам пустыни без малого 230 тысяч километров.Читать дальше >>>