Новости партнеров


GEO приглашает

26 августа журнал ОК! устроит семейный пикник в Парке Горького


GEO рекомендует

Moser Mobile Shaver с легкостью удаляет щетину до 2 мм и обеспечивает суперблизкое чистое бритье, что позволяет найти время на поддержание внешнего вида даже в самом напряженном графике


Новости партнеров

За нефтью — в Арктику?

Заполярная экспедиция по местам будущей добычи нефти и газа
текст: Диана Лаарц
фото: Justin Jin

Ардалинское месторождение

102 километра за полярным кругом

В такие моменты нужна филигранная точность. Анатолий Глеб стягивает зубами рукавицы и отбрасывает их в сторону. И в пятый раз поднимает неподатливый железный болт размером с полено. Его двое помощников всем своим весом тянут вниз металлический трос с петлей на конце. В нее нужно продеть болт. Во что бы то ни стало. Хоть голыми руками. Бригада Глеба выполняет монтажные работы на недостроенной 30-метровой буровой вышке. На ледяном ветру бороды у всех обросли сосульками. Анатолий приплясывает, чтобы согреться. «Ну, давай же, чертова железяка, пролезай!» — цедит он сквозь зубы.

Болт с грохотом выскальзывает из рук. Анатолий шумно выдыхает. На мгновение его лицо полностью заволакивает облаком пара. Он вжимает голову в плечи и кричит: «Мужики, давайте еще разок!» Сдаваться нель­зя. Чтобы добраться до нефти, нужно пробурить скважину глубиной четыре километра. Бригада Анатолия Глеба работает в «Компании Полярное сияние», которая инвестирует в проект несколько сотен миллионов долларов.

«Полярное сияние» — совместное предприятие американского концерна «КонокоФиллипс» и российской государственной компании «Роснефть». Американцы подписали контракт еще в 1992 году. В те времена это была чуть ли не первая их попытка включиться в освоение нефтяных богатств русского Севера. После подписания контракта газета «Хьюстон пост» вышла с громким заголовком: «Коноко ломает лед». Спустя два года, в 1994-м, первые нефтекачки выдали на-гора почти чистую нефть.

Река Печора берет свое начало на Северном Урале и тянется на протяжении 1800 километров на север, впадая в Баренцево море. Ее берега считаются одним из богатейших неф­тегазоносных районов России. Долгое время здесь царил нефтяной бум.

Сегодня в Нарьян-Маре, административном центре Ненецкого автономного округа, живет более 20 тысяч человек. Зимой без шубы и валенок на улицу не выйдешь. Единственная связь с миром — только самолет или вертолет. Ближайшая железнодорожная станция Усинск находится в 350 километрах от города. И доехать до нее по суше можно только зимой, по замерзшей дороге.

Понятное дело, что зарплаты здесь намного выше, чем в среднем по стране. Рабочие прилетают в тундру на месячную вахту. В «Полярном сиянии» работают в две смены по 12 часов — с шести до шести.

Сейчас смена Анатолия Глеба. Широко расставив ноги, седой и крупный мужчина смотрит с вышки на болт, который наконец удалось закрепить в петле. Голые руки покраснели от мороза. На голове — шлем. За спиной — фонтан искр от сварочного аппарата. «Эта скважина еще будет кормить нас с женой, наших детей и внуков», — говорит он, пытаясь перекричать ледяной ветер. Потом слезает с вышки, идет в теплушку и плюхается на табуретку. Струйки от тающего льда стекают с волос на лицо.

Вышка как последняя надежда. Нефтяной бум в Печорском бассейне уже давно прошел. В 2010 году уровень добычи упал почти на пять процентов. Впервые за многие годы. На старых месторождениях все уже выкачали. На Ардалине из труб идет грязная жижа, на 85 процентов состоящая из воды. Добывать ее невыгодно.

В поисках нефти геологоразведчики идут дальше — на север.

 

Наульское месторождение

254 километра за полярным кругом

Когда поднимается метель, приходится сидеть взаперти. В такую погоду хороший хозяин даже собаку на улицу не выгонит. В двадцатиметровом домике кровати стоят на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Снаружи доносится дребезжание, как будто кто-то расхаживает по крыше. Это ветер трясет листы кровли. Территория лагеря второй партии «Нарьян-Марсей­сморазведки» словно вымерла. Вот уже несколько дней над передвижной станцией бушует буран, работы приостановлены. Что делать, чем себя занять? Антон печет блины. Андрей в десятый раз пересматривает фильм ужасов. Алексей мастерит из жестяной банки подставку для зубной пасты. Главное — никуда не торопиться, иначе день покажется бесконечным.

Сейсморазведчики — настоящие первопроходцы. Там, где работают они, нет ни буровых вышек крупных концернов, ни насосных станций, ни европейской сантехники. Зимуют прямо посреди тундры — четыре-пять месяцев. Прокладывают ледовые трассы, заливая водой свежевыпавший снег. По «зимнику» курсирует старенький КамАЗ — единственная связь с Большой землей.

Наульский поисковый участок находится в двухстах километрах к востоку от устья Печоры, на самом краю материка. Недалеко отсюда начинается Северный Ледовитый океан.

«Мы строим здесь будущее России», — говорит Антон Беспалько,

26-летний шофер из компании «Нарьян-Марсейсморазведка». Наверное, надо поработать на Крайнем Севере, чтобы так искренне произносить пафосные слова.

У него на шее золотая цепочка. На руке — перстень с печаткой. На полке он хранит три банки меда, которые дала ему с собой жена Лена, с надписью на этикетках «Любимому мужу на здоровье».

Он задумчиво поливает блины медом с ложки. И говорит: «Мы ищем нефть. А когда ее находим, она превращается в золото». Слева от него сидит коллега в засаленной майке, напротив — еще один пьет чай из кружки с изображением голой красотки. Втроем они беседуют об ответственности перед будущими поколениями.

Каждый в лагере знает: благосостояние и судьба России зависят от полезных ископаемых. Государственный бюджет примерно наполовину формируется из прямых и косвенных доходов от добычи нефти и газа.

Нефть в России — всему голова. Чтобы бюджет был бездефицитным, цена на нее не должна опускаться ниже 115 долларов за баррель (159 литров), считает бывший министр финансов Алексей Кудрин. В июне 2012 года она упала ниже девяноста долларов, и правительству пришлось влезать в долги. В начале 2013 года эксперты Высшей школы экономики представили на Всемирном экономическом форуме в Давосе сценарий развития событий в стране в том случае, если нефть будет стоить вдвое дешевле, 60 долларов за баррель.

По их оценкам, при столь резком снижении цены Резервный фонд будет полностью израсходован всего лишь за год.

Разведка новых месторождений требует много времени и денег. В местах предполагаемого залегания нефти нужно проводить геологические исследования и бурить разведочные скважины. Но долгое время российские компании ограничивались тем, что добывали нефть на месторождениях, разведанных еще в советское время.

Буран над Наульским участком стихает. Из 200 участников сейсмопартии отряжают группу для подготовительных работ. Темные фигуры бредут по белой пустыне, проваливаясь в снег. До самого горизонта тянется унылая плоская тундра. Весной, когда оттаивает верхний слой земли, она источает пьянящий аромат. Но сейчас нет даже его.

Толстый наконечник бура с грохотом вгрызается в землю. Из скважины бьет фонтаном глина, сначала — светло-коричневая, потом она становится все темнее. Буровая машина через каждые 50 метров проделывает скважины глубиной до 15 метров. Она работает так быстро, что нет даже времени на перекур. Всю зиму отряды сейсморазведки буравят тайгу.

Через пару дней подрывники закладывают в скважины динамит и протягивают перпендикулярно им кабели с сейсмоприемниками размером с кулак. В момент взрыва они регистрируют ударные волны, отраженные от подземных пластов. На экране компьютера полученная сейс­мограмма похожа на ряд темных елей с тонкой штриховкой вместо веток. По одной на каждую скважину. По ним специалисты в Санкт-Петербурге могут определить, какие места подходят для промышленного бурения. Сейчас компания «Нарьян-Марсейсморазведка» проводит исследования в семи районах. Ее годовой оборот — 36 миллионов долларов. Никто не знает точно, сколько углеводородов таится в арктических нед­рах. Увидеть такие скопления нефти или газа невозможно. Геологи судят о них по косвенным признакам — форме и расположению подземных пластов.

По мнению экспертов Геологической службы США, объем пригодных для промышленной разработки залежей нефти и газа в Заполярье может составлять 412 миллиардов баррелей в нефтяном эквиваленте. Это ни много ни мало пятая часть всех мировых запасов. Но не исключено, что прогнозы сильно завышены. Если это так, то получается, что геологи охотятся на арктических призраков.

Антон Беспалько возвращается со смены. К его валенкам примерзли комья снега. В столовой ждет ужин: мясо с картошкой. На столе — банка с засохшей горчицей, искусственные гвоздики и несколько луковиц. Еду подает светловолосая улыбчивая Марина. Кухарки — единственные женщины в этом сугубо мужском коллективе.

Базовая зарплата в сезон с октября по апрель в «Нарьян-Марсейсморазведке» — около 30 тысяч рублей плюс премиальные, размер которых в несколько раз превышает сам оклад. Над койкой висит постер с видом Кавказских гор. Антон высоко поднимает мобильный телефон, пытаясь поймать сигнал. Если ему повезет, то на экране появится одна шашечка индикатора. Но для звонка этого все равно недостаточно. «Нет, это не жизнь», — тяжело вздыхает он, словно позабыв на миг о своей высокой миссии.

Наступление идет все дальше на север, в сторону Северного Ледовитого океана. Главное направление — Баренцево море. Россия и Норвегия не могли его поделить с 1970 года. Все это время здесь действовал мораторий на добычу нефти и газа.

Пограничный спор был урегулирован совсем недавно: лишь в сентябре 2010 года министры иностранных дел России и Норвегии подписали договор о разделе морской границы сроком действия на пятнадцать лет с возможностью продления. Соглашение определяет статус примерно

175 тысяч квадратных километров морского пространства в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане, считавшихся до этого спорной территорий.

После того как весной 2011 года парламенты обеих стран ратифицировали договор, прекратился 30-летний мораторий на разработку нефтегазовых месторождений континентального шельфа на спорной территории.

 

Варандейский отгрузочный причал

276 километров за полярным кругом

Капитан Сергей Пьянков многозначительно кивает в сторону фотографии на стене. С нее строго взирает тот, кого он называет «мой президент». Это вовсе не Владимир Путин, а Вагит Алекперов — глава

«Лукойла», крупнейшей негосударственной нефтяной компании России. Его портрет висит на капитанском мостике Варандейского СМЛОПа (стационарного морского ледостойкого отгрузочного причала) в Печорском море — так называют юго-восточную часть Баренцева моря.

Платформа, напоминающая издали гигантский красный буек, установлена в двадцати двух километрах от побережья в российских территориальных водах. Нефть поступает сюда с суши по двум нитям подводного трубопровода. А оттуда закачивается в трюмы трех танкеров ледокольного класса, которые регулярно подходят к причалу. Отсюда «черное золото» перевозят в крупнейший арк­тический порт России — Мурманск, где перегружают на другие нефтеналивные суда для дальнейшей транспортировки.

Построить нефтеналивной терминал на берегу было невозможно — слишком мелка для больших танкеров прибрежная зона. Поэтому на отдалении от берега появился остров-причал, к которому могут спокойно подходить крупные танкеры. Общая стоимость проекта составила 78 миллиардов рублей.

Капитан Пьянков восторгается «русским инженерным искусством». И неважно, что все три танкера построены в Южной Корее и оборудованы ледокольным снаряжением по финской технологии. Со своего мостика Пьянков смотрит в окно на море, покрытое растрескавшимся льдом. Вокруг 24 часа в сутки курсирует ледокол «Варандей», расчищая подходы для танкеров. «Красавица», — говорит Пьянков о платформе. Она занесена в Книгу рекордов Гиннесса как «самый северный круглогодично действующий нефтяной терминал в мире».

Даже в своей каюте Пьянков не снимает с головы шлем с надписью «капитан». Превратности судьбы не могут поколебать его спокойствие. Платформа рассчитана на отгрузку 12 миллионов тонн нефти в год. Но в 2011-м через нее прошло меньше четырех миллионов.

Что же делает экипаж из одиннадцати человек, когда причал терминала пустует? То есть шесть дней в неделю. Не моргнув глазом, капитан отвечает: «Ждет прибытия танкеров».

А может, есть какая-то ирония в том, что именно «Лукойл», частная компания, первой решилась начать работу на арктическом шельфе. Ведь

она вправе лишь транспортировать нефть. Лицензии на добычу со дна моря у концерна нет. По российским законам, добывать полезные ископаемые в территориальных водах имеют право только имеющие опыт работы на шельфе компании, контрольный пакет акций которых принадлежит государству. А таких только две — «Газпром» и «Роснефть». Не мудрено, что капитан Пьянков и его команда часто сидят без работы.

«Газпром» был основан в 1989 году на базе бывшего министерства газовой промышленности Советского Союза. Сейчас компания контролирует более 80 процентов добываемого в России газа. И обладает монополией на продажу его за границу. Крупнейшего игрока на нефтяном рынке тоже создала власть: государственная «Роснефть» получила большую часть активов обанкроченного концерна ЮКОС, принадлежавшего опальному олигарху Михаилу Ходорковскому. Еще в 1999 году в статье, опубликованной в санкт-петербургском журнале «Записки Горного института», Владимир Путин продекларировал: ведущая стратегическая роль в этой сфере должна принадлежать государству. Сегодня главное стратегическое направление нефтегазодобычи — Арктика.

Иногда во время весенней миграции на север белые медведи делают привал на Варандейском морском отгрузочном причале. Медвежата встают на задние лапы и точат когти о металлическую обшивку платформы. А капитан Пьянков смотрит на них с мостика. В ясную погоду он даже может различить на горизонте еле видимое темное пятнышко. Это «Приразломная» — первая российская морская нефтедобывающая платформа в Арктике. Образцово-показательный проект «Газпрома». Ее планировалось ввести в эксплуатацию еще несколько лет назад. Теперь запуск запланирован на осень 2013 года.

Но генеральный директор ООО «Газпром добыча шельф» Александр Мандель сказал на недавней международной конференции в Мурманске, посвященной освоению арктического шельфа: «Все думают, что морские проекты очень быстро реализуются. Но сегодня наша промышленность практически к этому не готова». По его словам, восемьдесят процентов оборудования на «Приразломной» — «это брак, возвращаемый обратно».

 

Териберка, Мурманская область

291 километр за  полярным кругом

В гостях у Александра Савкова только и разговоров, что о будущем. Будущем, которое становится светлее с каждой рюмкой. Сначала речь идет о новых школах, уборке мусора и ремонте жилых домов. Теперь на повестке дня отель, дайвинг-центр и туристический бум. Главное — не смотреть из окна квартиры на мрачные бетонные коробки.

Поселок Териберка, в 120 километрах к северо-востоку от Мурманска, играет важную роль в планах «Газ­прома» по освоению Штокмановского газового месторождения в Баренцевом море. В Териберке должен быть построен завод по сжижению природного газа.

«Штокман» — самый амбициозный арктический проект в мире. По оценкам экспертов, запасов газа в районе месторождения больше, чем на всей территории Европейского союза. Все бы хорошо, если бы не дрейфующий лед толщиной до трех метров. В таких условиях строительство и эксплуатация стационарных добывающих платформ — настоящая техническая авантюра. Когда-нибудь часть газа отсюда пойдет по «Северному потоку» в Германию. Остальное планируется сжижать на станции в Териберке и перевозить на танкерах.

Правда, этот проект уже десять лет существует лишь на бумаге. В Териберке пока мало что говорит о присутствии «Газпрома». Разве что парочка сине-белых контейнеров на набережной. Хотя администрация поселка уже освободила единственное отремонтированное здание для офиса консорциума «Штокман Девелопмент».

У Александра Савкова грузная фигура. Он постоянно курит. На пост заместителя главы местной администрации его назначил губернатор Мурманской области, чтобы «навести здесь порядок». Но что он может сделать? Только ждать прихода «Газ­прома» и инвесторов, как и все остальные. Но время не ждет. Териберка приходит в упадок. От прежних 4000 жителей здесь осталась всего тысяча. Есть несколько рыбаков. Но остальные выживают — кто как может.

Будущее Штокмановского проекта зависит и от иностранных партнеров «Газпрома». 25 процентов акций консорциума по освоению месторождения принадлежат французскому нефтегазовому концерну «Тоталь». Еще 24 процентами владел норвежский «Статойл». Но летом 2012-го он вышел из состава «Штокман Девелопмент». В августе того же года представители «Газпрома» заявили, что в нынешней ситуации проект слишком дорог.

Сам допуск западных компаний к участию в освоении русского Заполярья — это уже немалая уступка, считают многие представители правительства. С одной стороны, оно стремится сохранить эксклюзивное право на использование природных богатств. С другой — России не хватает технологий и средств для освоения нефтяных месторождений в условиях Крайнего Севера.

Еще в 2007 году министерство промышленности России подсчитало, что для разработки подводных месторождений в Северном Ледовитом океане необходимо 55 добывающих платформ и более 240 транспортных кораблей. О сложности этого предприятия можно судить даже по тому, что одна только платформа «Приразломная» строится уже целых десять лет.

Но жители Териберки верят в будущее. Они мечтают не о богатстве, а об элементарном достатке. О том, что линии электропередач перестанут рваться при каждом порыве ветра. О том, что когда-нибудь они смогут вновь собраться на танцы в местном доме культуры. Сейчас здание заколочено из-за угрозы обрушения. Отремонтировать его планируется только к 2030 году. Прохожие на разбитых улицах рассказывают о соседнем норвежском городке Хаммерфест недалеко от газового месторождения с поэтическим названием «Снёвит» — «Белоснежка». Там якобы даже тротуары с подогревом.

О судьбе острова Мелкойя (Молочный) жители Териберки не знают. При строительстве норвежской станции по сжижению газа там не оставили ни одного живого места. Теперь это фактически не остров, а плавучая фабрика. Штокмановское месторождение почти в 18 раз больше Снёвита. И уже сейчас в официальных кабинетах Териберку рассматривают не как жилой комплекс, а как потенциальную промзону.

Савков показывает план застройки, предложенный «Газпромом». Промышленные объекты обозначены большими разноцветными квадратами. На их фоне черные силуэты жилых домов выглядят как грязные пятна. В центре — старое сельское кладбище. «Лучше бы всем жителям как можно быстрее перебраться на другой берег бухты, — говорит Савков. — Здесь будет слишком много шума и грязи». Отель и дайвинг-центр, конечно, тоже построят на том берегу.

Но «Газпром» отложил начало строительства на неопределенный срок. Слишком нестабильна ситуация на мировом сырьевом рынке. Монтаж буровых в Арктике сможет окупиться только при условии, что нефть будет стоить не меньше 100 долларов за баррель. Цена на нефть пока дер­жится. А вот природный газ дешевеет с тех пор, как США приступили к промышленной добыче «сланцевого газа» (см. вынос внизу). В Европейском союзе не прекращается финансовый кризис. Европейцы туже затягивают пояса и экономят на всем. Спрос на газ в Китае растет, но китайцы не готовы покупать его по европейским ценам. Страны ОПЕК с их гигантскими запасами нефти пытаются регулировать мировые цены на «черное золото». Чтобы выстоять в конкурентной борьбе, российским государственным компаниям необходимо реализовывать проекты, сравнимые по технической сложности с высадкой на Луну.

В конце февраля 2012 года жительницы Териберки обратились с открытым письмом к премьер-министру России. Его опубликовала местная газета: «Уважаемый Владимир Владимирович, судьба нашего поселка весьма печальна. Мы не просим милостыню, субсидии и льготы. Помогите нам получить работу!»

В апреле 2012 года в московской гостинице «Ренессанс» проходила конференция «Нефть и газ российской Арктики». У входа в отель два десятка активистов «Гринпис», переодевшись в костюмы белых медведей, развернули плакаты с надписями «Арктика дороже нефти». Почти всех задержала полиция. На самой конференции витал дух «золотой лихорадки». На больших экранах демонстрировались морские буровые платформы нового поколения, протягивающие под водой трубы на тысячи километров, впивающиеся в дно, бурящие скважины рекордной глубины. При приближении айсберга все коммуникации на платформе герметизируются, надстройка отделяется от подводного основания и отплывает в безопасное место. Все подводные работы проводят роботы, которые по первой команде возвращаются на плавбазу. Рекламный ролик завершался слоганом: «Для всех ваших проблем у нас уже готовы решения». Правда, пока только виртуальные.

В конце февраля, когда этот материал был готов к печати, правительство России опубликовало стратегию развития Арктической зоны РФ до 2020 года. В ней сказано, что одним из приоритетов развития региона станет добыча полезных ископаемых. В частности, должен быть сформирован «резервный фонд месторождений», который гарантирует стране энергетическую безопасность и устойчивое развитие энергетики в будущем — новые залежи призваны будут заместить падающую добычу в районах традиционного освоения.

Практически одновременно с этим «Газпром» объявил о том, что начнет добычу нефти и газа на Приразломном месторождении, расположенном в шестидесяти километрах от берега на шельфе Печорского моря, уже в этом году.

Может, это изменит жизнь обитателей Териберки к лучшему — ведь пока баллоны с газом им возят на грузовиках из Мурманска. Без них жителям поселка не на чем готовить еду. Туда до сих пор не провели газ.

14.05.2013