<>Несмотря на свои 77 лет, Дмитрий Семенович Суходолов ловко перелезает через забор и исчезает за бурьяном. Председатель Приморского краевого отделения общества «Мемориал» ведет нас к памятному камню жертвам сталинских репрессий в районе Второй Речки во Владивостоке. Когда-то здесь был пересыльный лагерь, а сегодня — ржавые гаражи и автосервис. Трое бродячих псов с интересом наблюдают со стороны. Памятного камня за сорняками почти не видно. Сегодня на месте бывшего пересыльного лагеря — детский парк «Фантазия» и рынок. Трехметровый гипсовый Гулливер у входа в парк виден всем проезжающим по проспекту Столетия Владивостока. В будний день здесь немноголюдно, фонтан с лебедями не работает, пустуют паровозики и «комната смеха», рядом со скульптурной композицией «Три поросенка» в своей будке дремлет билетерша. 

Трудно представить, что рядом находится памятник жертвам политических репрессий. «Я пытался протестовать против парка, — рассказывает Суходолов. — Но мне дважды поджигали дверь, и я перестал». К кресту и памятному камню он приходит каждый месяц: едет полчаса на автобусе, потом идет пешком четыре километра в гору. «Крест регулярно ломают», — рассказывает Дмитрий Семенович. Сегодня на основании каменного креста стоит недопитый пластиковый стаканчик с морсом. На памятном камне надпись: «Замученным и расстрелянным в годы сталинских репрессий 1920—1950 от жителей края». Слово «сталинских» разбито.

Мимо памятников снуют машины, поднимая в воздух клубы песка: строят дорогу к большому международному саммиту в 2012 году. Поиски останков здесь никогда не велись. И место установки памятных знаков «Мемориал» выбрал на глазок, предположительно. Осенью 2009-го предположения подтвердились: строители стали находить черепа и кости.

<>«Сначала черепа сбрасывали прямо к памятнику, но мы подняли шум, и строительство приостановили», — рассказывает Суходолов. Останки эксгумировали, более тонны человеческих костей и около 500 черепов с дыркой в затылке сложили в темно-синий контейнер. В начале ноября 2010 года их захоронили в братской могиле на Лесном кладбище Владивостока. На траурном митинге говорили, что это захоронение — не последнее и что давно пора открыть мемориальный комплекс в память о жертвах политических репрессий. В конце церемонии четверо солдат синхронно выстрелили в воздух.

Первый лагерь был создан во Владивостоке в 1929 году. В 1930-е годы приморский город стал перевалочным пунктом для заключенных по дороге на Колыму: добывать полезные ископаемые для строек коммунизма. Отсюда на судах заключенных доставляли в порт Магадана. С 1932 по 1956 год через Владивосток прошло более двух миллионов человек.

В 1938 году среди заключенных оказался и поэт Осип Мандельштам. Отправке на Колыму он из-за слабого здоровья не подлежал. Прожив в лагере чуть более двух месяцев, он умер в декабре 1938 года в пересыльном лагере у Второй Речки во Владивостоке.

С биркой на ноге его похоронили в общей могиле.

Николай Христофорович Шиваров обмакнул перо в чернильницу и написал: «Мы живем под собою не чуя страны, наши речи за десять шагов не слышны…» Следователь ОГПУ при СНК СССР вел дело Осипа Мандельштама — уроженца Варшавы, еврея, беспартийного, обвиняемого в распространении контрреволюционных литературных произведений.

18 мая 1934 года на допросе Мандельштам сознается: да, действительно, он написал эти стихи о Сталине — и перечислит тех, кому их читал.

Принадлежность Мандельштама к «Цеху поэтов» и акмеизму будут интересовать следствие меньше всего. Главное место в протоколе допроса займет рассказ подследственного о его политических воззрениях: от «врастания в советскую действительность» и возрастающего доверия к Коммунистической партии до симпатий к троцкизму и депрессии в 1930 году. «Социальной подоплекой депрессии была ликвидация кулачества как класса», — признается на допросе Мандельштам. Вид голодных, оборванных людей в Крыму в  1932 году подействовали на него угнетающе. Читать дальше >>>