Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Все хотят в Джибути

В ближайшие годы Джибути может стать одним из крупнейших хабов в Восточной Африке: в стране перезапускается проект государственной авиакомпании, обанкротившейся 13 лет назад, при поддержке… фронтмена британской группы Iron Maiden Брюса Дикинсона. Как карликовое государство на северо-востоке Африки стало геополитическим великаном?
текст: Инес Поссемейер
Matthieu Paley/Corbis/East News

Все Джибути по площади меньше Калужской области. Здесь нет ни полезных ископаемых, ни лесов, ни возделанных полей. Но у этой страны есть одно большое преимущество, которое в геополитике ценится не меньше, чем на рынке недвижимости: удачное месторасположение. Из всех африканских государств именно Джибути находится ближе всего к Аравийскому полуострову. У его берегов Аденский залив сливается с Красным морем, по которому проходит один из важнейших судоходных маршрутов в мире.

Карликовое государство, в котором живет меньше одного миллиона человек, — единственная тихая гавань в регионе, раздираемом постоянными кризисами. На севере Джибути граничит с воинственной Эритреей, которая, поговаривают, поддерживает исламистов в Сомали. На востоке, на противоположном берегу залива, — Йемен с базами террористов «Аль-Каиды» и постоянными мятежами. На юге — Сомали, раздираемая гражданской войной. Наконец, на западе — бурно развивающаяся Эфиопия, внешняя торговля которой со времен конфликта с Эритреей практически полностью проходит через Джибути.

Так что главный козырь Джибути — спекуляция на нестабильности. Сюда стремятся и беженцы, и иностранные шпионы, и бизнесмены из Китая и ближневосточных стран, которые ищут способ пробраться в глубь африканского континента. Все эти «кочевники двадцать первого века» встречаются в Джибути — «на перекрестке», как здесь модно говорить. Этому «перекрестку» прочат радужное будущее, некоторые даже считают, что маленькая страна может стать ни много ни мало вторым Дубаем.

Правда, пока на этом «перекрестке» нет даже светофора.

На часах пять утра, на термометре плюс 31. Летное поле все усеяно мертвой саранчой. Наверное, стаи прожорливых насекомых залетели сюда по ошибке: в самой жаркой из всех столиц мира им совершенно нечем питаться. На борту патрульного самолета немецких ВВС, готовящегося к взлету, 15 человек склонились над картой. Вдоль Аденского залива прочерчены две линии. Это границы «международного транзитного коридора безопасности», проложенного через опаснейшие территориальные воды мира. «Летим до конца коридора, потом разворачиваемся», — объясняет сегодняшнюю задачу тактический координатор, или такко, как тут сокращенно называют его должность. В ближайшие восемь часов команда такко будет искать с воздуха лодки сомалийских пиратов. Освещенный первыми лучами солнца, турбовинтовой самолет медленно катится к взлетной полосе. Глядя в иллюминатор, можно проследить все вехи истории Джибути. Вот крупнейшая в Африке французская военная база. С 1977 года, когда Джибути обрело независимость от Франции, бывшая метрополия и колония связаны договором о дружбе и сотрудничестве. Не будь его, страна уже давно стала бы частью Сомали или Эфиопии. На другой стороне аэродрома — единственная в Африке военная база США. После терактов 11 сентября 2001 года американцы разместили здесь международные силы антитеррористической операции «Несокрушимая свобода». Их цель — не дать Африканскому Рогу превратиться в убежище для террористов из афганского крыла «Аль-Каиды».

А рядом с пассажирским терминалом виднеется первая в мире зарубежная военная база Японии, созданная для борьбы с сомалийскими пиратами.

Самолет взлетает, его путь лежит над бирюзовой гладью моря. Вода такая чистая, что можно различить темные силуэты скатов. Внизу проплывают прибрежные районы города Джибути, где живет две трети населения страны. Вот Африканский квартал: крыши из гофрированной стали, торговки сушеными листьями ката, который используется в качестве легкого наркотика. Или портные, работающие прямо на улице, множество кафе. Вот минарет мечети Хамуди. А вот — обшарпанный Европейский квартал с ночными клубами, где прекрасные эфиопки скучают в ожидании военных-иностранцев. А вот  — «Змеиное плато», мыс с виллами в колониальном стиле. Здесь находятся посольства, штаб-квартиры гуманитарных организаций и шестиэтажный отель «Шератон» — одно из самых высоких зданий во всем Джибути.

С 2002 года в этой гостинице квартирует немецкий бундесвер. У германского военного контингента, действующего в рамках миссии Европейского союза «Аталанта», нет собственной базы: его мандат краткосрочен и должен постоянно продлеваться немецким парламентом. Испанские военные держатся поближе к коллегам из Катара — эта арабская страна посредничает в пограничном конфликте между Эритреей и Джибути. Катарцы и испанцы облюбовали новую гостиницу, построенную на севере города на уходящей в море косе. Это один из самых больших в мире отелей сети «Кемпински». От гостиничного бассейна открывается вид на пункт перегрузки товаров Всемирной продовольственной программы ООН.

А вот квартал Балбала из этой части Джибути не виден. В этих трущобах нашли пристанище 200 тысяч человек — чуть ли не половина населения города.

Мы летим на высоте 3000 метров. Инфракрасные и оптические камеры самолета сканируют морскую поверхность. На мониторах мелькают контейнеровозы, сухогрузы, танкеры. А вот парусная яхта. «Ох, кому-то жить надоело», — сокрушенно качает головой координатор. Два иранских военных корабля сопровождают группу торговых судов, идущих на восток. Следом тянется китайский караван: 15 грузовых судов и два боевых фрегата.

25 000 торговых судов в год проходят через Суэцкий канал, на их борту — значительная часть импорта и экспорта Европейского союза: нефть из Саудовской Аравии, автомобили из Японии, техника из Китая… Товары, общая сумма которых измеряется триллионами долларов.

Но вовсе не эти контейнеры с сокровищами, проплывающие мимо берегов Сомали, заставили местных жителей заняться морским разбоем. Считается, что пиратство породили другие разбойники: рыболовецкие траулеры из Европы и Азии, которые, пользуясь безвластием в Сомали, годами браконьерствовали в ее территориальных водах. А также итальянская мафия, нелегально сбрасывавшая здесь ядовитые отходы. В ответ сомалийские рыбаки стали нападать на траулеры и торговые суда — и открыли для себя отличный источник дохода.

В 2008 году сомалийские пираты совершили 111 нападений — втрое больше, чем годом раньше. Сегодня безопасность судоходства в регионе обеспечивают три международные и множество национальных миссий (см. карту на стр. 131). Аденский залив и граничащий с ним сомалийский бассейн патрулируют около 40 военных кораблей и дюжина морских самолетов-разведчиков. Это самая масштабная военно-морская операция в мире.

И несмотря на это, нападений пиратов на торговые и рыболовецкие суда становится все больше. Пираты расширили сферу своего влияния вплоть до Индийского океана и установили контакты с европейскими мафиозными структурами. При этом у самих берегов Сомали под присмотром военно-морских патрулей продолжается международный рыбный промысел. Греки и южнокорейцы сумели договориться с пиратами; на испанских и французских судах рыбаков охраняет спецназ.

В объектив телекамеры немецкого самолета попадает катер с каким-то грузом, накрытым брезентом. Не канистры ли там с бензином для дозаправки пиратских лодок? Камера «обшаривает» палубу катера. Обнаруживается приставная лестница — достаточно длинная, чтобы взять на абордаж корабль. Но быстроходной лодки, нужной для внезапного нападения, на борту, похоже, нет. Координатор миссии приказывает обследовать близлежащую акваторию.

За дежурство немецкий самолет обнаруживает семь подозрительных катеров. Но ни одна из «находок» не настолько опасна, чтобы направить к ней дежурящий поблизости фрегат.

Пираты, завидев один из вертолетов, бросают за борт канистры с бензином и оружие. «Так они разоружаются», — объясняет Нильс Брандт, командир немецкого фрегата «Шлезвиг-Гольштейн», который возвращается в порт Джибути после десятидневного дежурства в море. На борту громадного корабля — команда из 235 человек, два боевых вертолета, два торпедных катера и разнообразное вооружение для ведения боевых действий. Фрегат «Шлезвиг-Гольштейн» может преследовать подводные лодки, сбивать самолеты и топить корабли, но мандат миссии «Аталанта» позволяет ему только эскортировать корабли Всемирной продовольственной программы, идущие в Сомали, и защищать торговые суда.

Встречным курсом в открытое море идет греческий фрегат. Брандт приветственно машет «греку» командирской фуражкой. «Приятно, что здесь мы все заодно. Мы и с китайцами здороваемся, и с иранцами, — говорит он. — Все понимают важность нашей работы. Здесь, конечно, не стреляют, но мы принимаем исключительные меры, чтобы европейским магазинам было чем заполнить свои полки».

Правда, в Джибути никто не верит в полную победу над пиратами. «Мы можем охранять корабли, но у нас нет полномочий для борьбы с пиратством, — объясняет командир Брандт. — Этим должна заниматься страна, где последние 20 лет нет ни государственных структур, ни мира». То есть Сомали. Но до мирной жизни там пока далеко, и поток беженцев в Джибути не иссякает.

Самые обездоленные жители Сомали пытаются перебраться в соседнюю страну легально. Сейчас Джибути принимает 250 таких беженцев в месяц — вдвое больше, чем в 2009 году. Еще по 100 сомалийцев каждый день проникают через границу нелегально, надеясь найти здесь работу или перебраться по Красному морю в Йемен.

Приют в Джибути находят также политики и бизнесмены. Сомалийский парламент выбирал здесь же своего последнего президента. На одной из прибрежных вилл Джибути идет работа над конституцией Сомали. Сомалийские предприниматели получают в Джибути паспорта, покупают дома, открывают банки. Язык и культура связывают их с президентом Джибути Исмаилом Омаром Гелле: как и большинство его сограждан, он из этнической группы сомали.

Долгое время Гелле сохранял нейтралитет, выступая посредником между сторонами, воюющими в Сомали. Но под влиянием США он встал на сторону сомалийского временного правительства.

На платяном шкафу — искусственные цветы, кровать застелена розовым покрывалом, на тумбочке — семейные фотографии. Эта девичья комната по ночам становится «рабочим местом».

На кафельном полу тлеют угольки под чаном. Эфиопки Лула, Лина, Муна, Тина и Надя готовятся к вечерней кофейной церемонии. Они сидят на полу, жуют листья ката и передают друг другу кальян. «Пожуешь ката и начинаешь мечтать», — говорит Лина. В волосах у нее бигуди, на лице — зеленая косметическая маска. «Может, я завтра в Америку улечу», — произносит она потягиваясь.

Сегодня четверг. Завтра в мусульманской стране выходной, так что ночь в местных клубах обещает быть бурной. Совсем недавно пункт о признании ислама государственной религией переместился из преамбулы конституции Джибути в ее первую статью. Что это — признак исламизации? Или всего лишь дружеский жест в адрес инвесторов из стран Персидского залива? Как бы там ни было, в Джибути запрещена смертная казнь, разрешен алкоголь, в отелях «Шератон» и «Кемпински» (которые, кстати, принадлежат арабам) действуют казино. В столице страны работают несколько тысяч проституток.

«Лучший вариант — найти американского солдата», — говорит Тина. Она сама так себя называет. Ее мелированная шевелюра действительно напоминает прическу Тины Тёрнер. «Французы, конечно, тоже щедрые ухажеры. Но они рано или поздно обязательно возвращаются к своим женам». Правда, некоторые мужчины после себя кое-что оставляют. Холодильник. Или телевизор. Или ребенка. С фотографии смотрит семилетний сын Лулы — голубоглазый блондин. Лула родила его от немецкого военного моряка. Теперь ее сынишка к каждому белому мужчине подбегает с вопросом: «Ты мой папа?»

Лула и ее подруги берут с каждого клиента по 50 евро. Дома, в Эфиопии, это больше половины среднемесячной зарплаты. «Плохая, конечно, работа. Но зато деньги хорошие», — говорит Лула.

В ночном клубе «Нью-Дели» грохочет музыка. На танцполе пляшут пятеро солдат из французского Иностранного легиона. За стойкой бара плечом к плечу с коллегами стоит ярко накрашенная Тина в обтягивающей блузке. По другую сторону стойки — японские матросы, пилоты французских истребителей, украинские и колумбийские легионеры. Через несколько дней они снова отправятся на учения в горы Джибути, где такой же ландшафт, как в Афганистане.

Нет только американцев: им запрещены ночные развлечения.

Защитные насыпи, несколько рядов заграждений, бетонные блоки поперек дороги, два контрольно-пропускных пункта, солдаты с ручными пулеметами. Это въезд на американскую военную базу «Лемонье». У нас забирают мобильные телефоны и паспорта, двигаться дальше без сопровождения запрещено. Нас встречает офицер из пресс-службы на джипе. Автоматически опускаются шлагбаумы. На очереди — осмотр днища машины, проверка багажа, «раздевающие» сканеры. Сторожевая вышка и наконец последний шлагбаум.

2500 военных и 600 гражданских служащих живут в контейнерах, оснащенных кондиционерами. Лагерь «Лемонье» раскинулся на 80 гектарах, по его территории проложены два автобусных маршрута, есть свои кинотеатр, спортзал, церковь, бар, супермаркет и даже салон красоты. США в миниатюре, маленький закрытый мирок. Покидать его в свободное время солдатам поодиночке не разрешено. К 11 вечера нужно вернуться в лагерь, задержаться в городе до полуночи можно лишь по субботам.

После терактов 11 сентября 2001 года Пентагон, всерьез опасаясь, что полуостров Сомали станет прибежищем для «Аль-Каиды», сформировал Объединенную оперативную группу Африканского Рога, которая в 2003 году была развернута в Джибути. В зону ее ответственности входит более десяти стран — от Судана до Маврикия.

Чтобы успокоить местных жителей, военную базу в Джибути официально называют «лагерем», подчеркивая ее временный характер. Правильному подбору слов американцы придают большое значение. Вместо «террористов» они теперь говорят о «применяющих насилие экстремистах»; а провозглашенная президентом Бушем «глобальная война против террора» переименована в «заокеанские антикризисные меры».

Изменилось и отношение к иностранным журналистам. Нам разрешают сопроводить бойцов национальной гвардии в порт, где они будут грузить на военный корабль торпедные катера и джипы. Однако фотографировать можно не все. Пресс-офицер велит стереть все кадры, на которых видно хоть какое-то оружие: «Пулеметов и до вас тут слишком много наснимали».

Поменялся не только имидж американцев — поменялась их стратегия. Теперь внешняя политика США строится в соответствии с новым «принципом трех D»: diplomacy, development, defense, то есть «дипломатия», «развитие», «оборона». Речь идет не только о предотвращении конфликтов, но и об обеспечении доступа к сырьевым ресурсам: в Африке американцы сильно уступают в этом Китаю.

США провозгласили свою миссию «не кинетической»: в переводе с языка военных это означает, что они борются с терроризмом, не стреляя в самих террористов. США обучают и тренируют военных других стран, чтобы те самостоятельно обеспечивали безопасность на своих территориях.

Обширные участки базы «Лемонье» огорожены заборами: за ними скрывается мир секретных служб. «Разрешено стрелять на поражение» — предупреждают таблички. Лагерь будет расширяться: на дополнительных 120 гектарах строятся новые здания, прокладываются кабели. «Лемонье» становится постоянной военной базой. Хотя никто об этом не говорит вслух.

Американские грузовые суда «Либерти Стар», «Либерти Спирит» и «Либерти Игл» ошвартовались в старом порту Джибути. Они доставили 130 тысяч тонн пшеницы для всемирной продовольственной программы. Отсюда гуманитарные грузы переправляют в само Джибути, Северную Сомали и Эфиопию. По толстым оранжевым трубам зерно из трюмов поступает на ленты конвейеров, которые ведут к дюжине упаковочных пунктов. Процесс контролируют пакистанцы, филиппинцы и йеменцы, а всю черную работу выполняют 200 джибутийцев: фасуют зерно в мешки по 50 килограммов, зашивают их, относят на транспортер, перетаскивают в грузовик, укладывают в кузове рядами — каждую минуту по 20—25 мешков. За 40 минут грузовик заполнен. Спустя два дня он доедет до Эфиопии. Там помощь от ООН получают 13—14 миллионов человек. И каждое зернышко проходит через порт Джибути.

 Традиционный морской путь в Эфиопию — через Эритрею — закрыт со времен пограничного конфликта, разразившегося в конце 1990-х. Поэтому порт Джибути владеет монополией на гуманитарную помощь и торговлю с Эфиопией. И старается извлечь из этого максимум выгоды. В порту Джибути перегружается почти семь миллионов тонн товаров в год. Каждый день сюда за гуманитарной помощью приезжают 500 эфиопских грузовиков, если, конечно, алжирец Белькасим Махане успевает организовать столько рейсов.

«Не могли бы «Либерти» еще немного задержаться? — спрашивает этот худощавый 46-летний человек у кенийца, управляющего пунктом обработки грузов. — Грузовики из Эфиопии уже в пути».

«Нет проблем», — улыбается кениец. Махане облегченно вздыхает. Специалист по кризисным ситуациям и логистике, он курирует Эфиопию во всемирной продовольственной программе. Махане прошел через Косово, Ирак, Гаити. В Джибути он уже трижды падал в обморок от изнеможения. Человек, доставляющий пропитание миллионам людей, иногда сам не успевает поесть. Теперь, когда Махане знает, что корабли с зерном дождутся грузовиков, он отправляется в контейнерный терминал, построенный в 2009 году. В старой гавани сегодня обрабатывают только штучные товары. Вот докеры перетаскивают с йеменских катеров мешки с луком. Подъемные краны осторожно опускают на палубу судна из Саудовской Аравии сомалийских верблюдов. А на причале стоят новенькие грузовики и экскаваторы с наклейками на китайском языке. Китай строит для Эфиопии дороги и плотины.

Скоро в порту появится и множество торговых судов из Саудовской Аравии и Индии. Эти страны купили в Эфиопии земли для выращивания риса и сорго. Вывозить урожай они будут через Джибути.

Новый терминал рассчитан на 1,7 миллиона контейнеров. Это самый современный порт на Восточном побережье Африки. 65 процентов его акций принадлежат государству. Оставшейся долей владеет дубайская компания «Ди-Пи Уорлд» — третий по величине портовый оператор мира. Дубай вообще считается в Джибути примером для подражания.

Потенциал африканской страны действительно высок. Темпы роста эфиопской экономики, от которой зависит и благосостояние Джибути, в 2010 году составили семь процентов, а население увеличилось на три процента. По другую сторону Эфиопии расположен Южный Судан, богатый нефтью и газом. Если в 2011 году этот регион объявит о своей независимости, то через Джибути пройдут новые маршруты в другие богатые сырьем страны — Конго, Уганду и Руанду. А когда-нибудь трансконтинентальная магистраль свяжет Джибути с Сенегалом.

Для стран Персидского залива Джибути — важное связующее звено между Африкой и Аравийским полуостровом. Правда, из-за мирового финансового кризиса их проекты по превращению Джибути в «мини-Дубай» застопорились и инициативу перехватил Китай. Китайцы собираются строить здесь корабельные доки.

Всемирная продовольственная программа планирует перебазировать свои склады из Дубая в Джибути. «У нас здесь почти нет запасов, хотя мы и заполнили тринадцать хранилищ», — говорит Белькасим Махане. Рабочие таскают мешки, за день они заработают всего пять евро — маловато для одного из самых дорогих городов Африки. За последние пять лет цены в Джибути выросли на шестьдесят девять процентов, поскольку почти все товары импортные. Без работы сидят около шестидесяти процентов джибутийцев. И лишь половина детей школьного возраста учится.

«Верьте нам!» — призывает с рекламных щитов 62-летний президент Джибути Исмаил Омар Гелле. Президентский пост он унаследовал от своего дяди, до этого он был шефом тайной полиции. Гелле — один из богатейших президентов Африки. Его жена контролирует значительную часть экономики страны.

Президент принимает нас в своей резиденции в порту. Гелле не устает восхищаться китайцами, которые как раз расширяют его резиденцию: «Евросоюз и МВФ никогда по-настоящему не понимали наших нужд. А вот китайцы видят в нас братьев, которым нужна помощь».

Как правительство помогает тем, кто живет в деревнях или в трущобах? В 2007 году была принята национальная инициатива по социальному развитию, говорит Гелле. «Но преодоление нищеты — это долгий путь», — уточняет он.

Деньги для борьбы с нищетой предоставляют в основном международные организации и страны-спонсоры. И это притом, что военные базы и порт приносят Джибути солидный доход. Французы и американцы ежегодно платят за аренду баз 70 миллионов долларов, а Япония  — 40 миллионов.

Как и всякий агент по недвижимости, президент Гелле знает цену удачному месторасположению.

05.08.2015
Связанные по тегам статьи: