В цеху пахнет мокрой овечьей шерстью. Лица рабочих едва различимы за паром, поднимающимся от прессовочных машин. Некоторые пытаются заглушить грохот механизмов наушниками с музыкой.

На полу лужи. Одни рабочие обуты в резиновые шлепанцы, другие — в валенки с резиновой подошвой. Под горячими плитами неработающего пресса стоят пластиковые контейнеры с едой. Принесенный из дома обед ставят разогреваться в девять утра, к полудню он становится теплым. Больше еду на фабрике погреть негде. Станки покрыты волосками налипшей шерсти.

Несмотря на безработицу в городе, сюда не идет работать молодежь — слишком низкие зар­платы. Две небольшие швейные фабрики, механический завод и фабрика пластмассовых изделий обеспечивают работой меньше четверти из 14 000 жителей Калязина, небольшого городка в Тверской области, в 200 километрах к северу от Москвы.

Русский валенок изменился. Вместе с привычными серыми с конвейера сходят и белые валенки — из шерсти монгольских овец, с прозрачными силиконовыми галошами. За такими валенками в магазин при фабрике приезжают даже столичные модницы, готовые платить от 1000 рублей за пару. Для рабочих фабрики при средних зарплатах от 6000 до 9 000 рублей такая цена — фантастика.

В 2004 году калязинскую фабрику купила московская компания, перевезя сюда часть оборудования закрывшейся в столице фабрики «Битца». Смена хозяина, хотя и возродила вставшую к тому моменту фабрику, породила ложные надежды среди сотрудников.

Зданию нужен ремонт, корпуса были построены в 1940-х годах, и с тех пор была только частичная реконструкция. Потолки облупились, трубы текут. «Оборудование у нас, как при царе Горохе. Тут самодельная палочка, там чурочка. К счастью, станки чугунные, да детали из дерева. Сгнило — поменяли и дальше работаем», — жалуются на фабрике.

«Рано мы радовались», — дружно говорят рабочие. Они надеялись, что новые хозяева развернутся, а они выделяют деньги только на самое необходимое. Оборотных средств нет. А по поводу низких зарплат так и говорят: «Зачем вам деньги, у вас же есть огороды». Действительно, если бы не огороды, не грибы-ягоды, да не подработка чернорабочими на строительстве дач, выжить в Калязине было бы трудно.

Главная достопримечательность города и его невеселый символ — колокольня Никольского собора, одинокой свечой торчащая из Волги. Это все, что осталось от Троицкого монастыря, славившегося на всю Россию и затопленного в 1939 году вместе с двумя третями города при строительстве Угличской ГЭС. Тогда, при реализации проекта «Большая Волга», Калязин пал жертвой плана электрификации. Пятиярусная колокольня отмечает место, где некогда шумела рыночная площадь, стояли каменные купеческие особняки и золотыми луковками смотрел в небо монастырь. Колокольню хотели взорвать, но не успели, а потом и вовсе оставили в качестве навигационного знака, помогающего судам ориентироваться в фарватере — в этом месте Волга делает крутой изгиб.

Довершая разрушение, сохранившуюся Вознесенcкую церковь большевики использовали под хлебокомбинат, а на месте кладбища устроили стадион. И хотя в Вознесенской церкви недавно возобновили богослужения, а ландшафт разнообразили парочкой новых монументов историческим деятелям, богатый некогда уездный город так и не оправился от разорения.

Представление о былом благополучии Калязина дают несколько уцелевших купеческих усадеб XIX века на бывшей Московской, ныне улице Карла Маркса. Тут и классические колонны, и треугольные фронтоны с узорами в стиле барокко. Но часть зданий, несмотря на более поздние годы постройки, выглядит так, как будто в городе только что закончились танковые бои: кирпичные остовы без крыш.

На улице Коминтерна черными глазницами выбитых окон смотрит на прохожих бывшее общежитие машиностроительного техникума. Второй десяток лет у администрации города нет денег снести или реконструировать здание. По количеству пустых бутылок и окурков внутри понятно, что местная молодежь использует заброшенный дом в качестве клуба, невзирая на дыры в сгнивших перекрытиях между этажами.Читать дальше >>>