Родившись в хрущёвке и прожив полжизни в чём-то панельно-многоэтажном, привыкаешь к мысли, что квартиры слишком разнообразными быть не могут. Комнату в коммуналке на 20 семей и «шикарные апартаменты, оснащённые по последнему слову технологий с прямым видом на океан»,  оставим в стороне. Это всё же крайности. Как бельё с бриллиантами и пиджак с заплатами.

От прочего же, что располагается между крайними точками, неожиданностей не ждешь. Если кухня побольше, так прихожая поменьше. Или наоборот. Здесь комнаты смежные, а санузел раздельный, а тут санузел, напротив, совмещенный, а комнаты отдельные. Всё! Потому и смотрим тридцать лет подряд «Иронию судьбы», что квартира, неотличимая от другой – реальность, в которой живём.

Вот и от квартир в Будапеште заранее ничего чрезмерного я не ожидала. Понятно, что климат заставляет здешних жителей думать не столько об обогреве жилья, сколько о защите от солнца. Даром, что ли, все окна, смотрящие на юг, целыми днями закрыты ставнями. Понятно, что будапештскую квартиру в доме XIX века, построенному на Большом бульваре до Корбюзье и Афинской хартии, никакой Женя Лукашин с московской не перепутает, сколько бы не выпил.

Но всё же…

Тяжёлая дубовая дверь на фасаде ведёт в холл с лестницей. Ступени каменные. Перила чугунные с завитушками. У порога на полу мозаикой выложена дата – 1895. Значит, дом успели сдать к юбилею. В 1896-м Венгрия отмечала Тысячелетие обретения родины, и к этой славной дате город активно перестраивался. Бывали годы, когда на бульваре каждый месяц вырастал новый большой доходный дом, а то и два.

Холлы эти попадаются убитые вусмерть, запущенные до состояния почти руины. Ужас отражается на наших лицах, и  риэлтор реагирует заготовленной фразой: «В следующем году начнется реставрация». Встречаются чистые и ухоженные, и тогда видишь, что у каждого дома в холле своя изюминка: гипсовый Дионис верхом на пантере над дверным проемом или майоликовый ангел-младенец на стене.

Дома вдоль проспекта Андрашши или Большого бульвара, построенные в конце XIX века, во времена Австро-Венгерской монархии, – и сейчас респектабельны и солидны. Скорость жизни поменялась, понятия о санитарии и приличиях изменились, не говоря уж о политическом строе – а дома с атлантами на фасадах и черепичными крышами всё так же удобны и так же любимы. Их немножко перестраивали, конечно.

Делили большие квартиры на две маленькие, объединяли пару маленьких в одну большую, проводили газ и канализацию (в XIX веке она была не во всех домах), заменяли оконные рамы и устанавливали лифты. Но всё это – с очевидным желанием сохранить заведённый порядок. Это заметно: то, что требует ремонта, просто состарилось и выработало ресурс. И очень мало что испорчено, сломано, снесено. И в каждой комнате – старые вещи. Прабабушкины вышивки в рамочках, успевшие потемнеть картины, тумбочка времен Франца-Иосифа, как минимум – югендстильная полочка на кухне.

Всё это поддерживается и по возможности восстанавливается. Уже выходя из дома, мы заметили медную табличку на входной двери: имя мастера и год изготовления. Дверь была, как водится, дубовая, резная, со сложными филенками, рамками, гирляндами. Стиль всё тот же, имперский. Качество всё то же, на совесть. А дата – 2010 год.

И всё же главное отличие будапештских квартир от российских не в деталях, хотя они тоже интересны и достойны отдельного рассказа. Все эти медные ручки в дверях, и медные же ключи от каждой двери, удивительным образом не потерявшиеся за сто лет, каменные полы в кухнях, застеклённые и одновременно зарешётчатые входные двери, медные таблички с именем владельца (часто при отсутствии номера квартиры)…

Стоп, стоп. Детали – они на то и детали, чтобы разглядывать каждую по отдельности, выясняя генезис и доискиваясь до истинного значения. Не о том речь.Читать дальше >>>