На скамье подсудимых — полковник Ариф Доган. Его невидимые сообщники: идеология, система правления и прошлое старой Турции, окруженное героическими мифами. Трибунал такого масштаба не вмещается ни в один судебный зал. Поэтому слушания идут в тюремном спортзале. Огромное пустое пространство словно ждет, когда его наполнят правдой.

С трибуны зрителям видно немного. Далеко впереди, перед судьями стоит кресло-каталка, в нем сидит человечек в бежевой курточке. Левая рука воздета к небу, в правой зажат микрофон. Доган истошно кричит: «Я делал то, чего не смог бы сделать никто, кроме меня. Я не нарушил ни единого закона. Такой вот я, исполнительный идиот!»

Мой переводчик Сельджук склоняется ко мне и шепчет: «Вот оно, глубинное государство».

«Глубинное государство» — так в Турции называют государство в государстве, симбиоз силовых структур, политиков, судей, чиновников и бандитов. Этот тайный альянс людей, возомнивших себя спасителями отечества. Эту элиту, побратавшуюся с мафией ради борьбы против всего, что якобы угрожает отчизне. Имя им легион. И скамья подсудимых заполнена до отказа — здесь и журналисты, и профессора, и судьи. Но прежде всего — высокопоставленные офицеры, мужчины с военной выправкой.

273 обвиняемых, включая отставного полковника Догана, проходят по делу о подпольной националистической организации «Эргенекон», названной так в честь мифической долины, из которой, по преданиям, происходят предки современных турок. Как следует из текста обвинения, заговорщики планировали государственный переворот. Они замышляли убийства и взрывы мечетей; следователи обнаружили тайники с оружием. Полковник Доган на суде: «Мы были обязаны это сделать ради страны». Судья: «Но тот, кто защищает страну, должен следовать уставу».

Полковник: «У нас были приказы! Я не изменял присяге! Я честный гражданин!»

Судья: «Успокойтесь и не орите!»

Полковник: «Ваша честь, мне 62 года, люди в  таком возрасте не меняются. Клянусь, я всегда так говорю. Вы же меня за это не повесите?»

Судья: «Повесить? Это было бы слишком мягким наказанием».

Действие происходит в стенах Силиври, тюрьмы особо строгого режима недалеко от Стамбула; турецкое государство разбирается с заговорщиками, планировавшими переворот ради «спасения» нации. Шесть часов подряд беснуется полковник Доган; старая власть агонизирует, извиваясь как уж, борясь против правящей происламской партии. В стране, где вообще-то религия должна быть отделена от государства раз и навсегда.

Ноябрь 2002 года. На выборах в парламент Турции большинство голосов получает Партия справедливости и развития (ПСР); через четыре месяца премьер-министром страны становится лидер партии Реджеп Тайип Эрдоган, человек атлетического телосложения, выходец из портового квартала Стамбула. Он носит небольшие аккуратные усы, как типичный турецкий мусульманин-суннит, его жена ходит в традиционном головном платке.
Свою партию он основал всего полтора года назад, она вышла из недр политического ислама. Ее программа консервативна, ориентирована на развитие экономики и подчеркнуто демократична.

Новое правительство открывает страну для иностранных компаний, в Турцию текут инвестиции. Европейские концерны строят фабрики, турецкий средний класс вступает в мировое сообщество потребителей. Глобальные символы успеха меняют лицо городов: иномарки на улицах, новые аэропорты и линии метро, торговые центры и жилые комплексы. По темпам экономического роста страна догоняет Индию и Китай.

Партия Эрдогана мечтает о вступлении Турции в Европейский союз, арабские соседи следят за успехами турок с восхищением и завистью. Эксперты называют Турцию образцово-показательной демократией исламского мира. На средиземноморских курортах царит бум. Но внутри государственной машины, в министерствах, ведомствах и казармах царит паника.

Старая элита строго придерживается конституционного принципа разделения религии и государства. Она не доверяет правящей партии и опасается ее властных амбиций: на словах исламисты чтут законы, но кто знает, что у них на уме. Ведь ислам допускает «такия» — сокрытие вероубеждений.Читать дальше >>>