Сайты партнеров




GEO приглашает

28-го января в центре современного искусства «Винзавод» c 12:00 до 18:00 пройдет Юна-Фест — выставка-пристройство собак и кошек из приютов


GEO рекомендует

WoodAndWatercolour — удивительные и современные изделия для интерьера, объединяющие лаконичность графики и неповторимую фактуру дерева


Вдали от современности

текст: Михаэль Штюренберг

Мы лежим на ковре, вокруг подушки с золотистыми узорами, блюда с орехами, стаканчики с пересахаренным мятным чаем. С крыши открывается волшебный вид на горы; кажется, что ковер-самолет колышется на лету. «Нет, ты только посмотри!» — восклицает Мулай Ибрахим. Ему вторит Мулай Омар: «Во всем Марокко ты не нашел деревни лучше, да?»

Я киваю в ответ. Конечно, я искал эту деревню не по всему Марокко, только в этой части гор Высокого Атласа, примерно в 70 километрах на юго-восток от Марракеша. Я искал не «лучшую в Марокко», а просто самую отдаленную от цивилизации деревню. Такую, как это гостеприимное село Тильфитинн, название которого переводится как «Две свиньи».

Но я не говорю марокканцам, что их деревня была лишь вторым номером в моем списке. Вначале нам приглянулось совсем другое село, название которого звучало гораздо более интригующе — «Затерянная долина». Там нас встретили с привычным радушием, угостили орехами, напоили сладким чаем. И лишь затем сельские старейшины поинтересовались — чего желает гость. Ночлег и поговорить, ответил я.

Марокканский король Мохаммед VI пытается модернизировать страну. В частности, чтобы исчезло разделение между берберами, коренными жителями Северной Африки, и их арабскими завоевателями. Король хочет, чтобы этнические группы нашли общие интересы. Поэтому Мохаммед VI занялся освоением дальних уголков страны, прежде всего населенных берберами. В деревушки начали проводить электричество, подключать телевидение. Новый телеканал начал вещание на берберском языке — тамазигхте, который до этого подвергался гонениям со стороны властвующих арабов. Что думают жители «Затерянной долины» про все эти амбициозные  планы?

Переночевать-то — пожалуйста, заверили старейшины. И поговорить можно. Вот только выяснилось, что «Затерянная долина» живет в старом, не модернизированном Марокко. Потому что перед разговором на политические темы с иностранцем нужно получить разрешение у шейха.

У шейха? Переводчик подтвердил: в Атласских горах Марокко до сих пор еще сохранились феодалы старой закваски, хотя деревенские жители и выбирают своих бургомистров самостоятельно. Но здешние землевладельцы с незапамятных времен считают жителей горных деревень своими крепостными.

Переводчик сказал, что нам повезло — он знаком с шейхом лично: «Человек он образованный, учился в Канаде. Разрешение у нас в кармане».

Дело было в субботу. Мы нашли шейха на его вилле у озера, в часе езды от деревни. Тем не менее дорога от «Затерянной долины» до резиденции словно перенесла нас на сотни лет вперед. Перед виллой был припаркован черный «Мерседес». Шейх оказался маленького роста и ходил по дому в красном спортивном костюме. Никакой радости при виде гостей он не показал — нам не предложили даже чая.

 «У нас в Марокко демократия, — заявил коротышка в спортивном костюме, —  Зачем вам нужна эта деревня?» Мы рассказали, что хотим сделать репортаж о Марокко и побывать в типичной деревне в гостях у берберов.

Похоже, ответ был неправильным. Может, не стоило произносить слово «берберы»? Шейх достал мобильный телефон, отошел в сторону, с кем-то переговорил. «Завтра воскресенье, — объявил он. — Прекрасная возможность отдохнуть в гостинице. А в понедельник сходите к губернатору, он вам поможет».

Видимо, на этом мое марокканское путешествие во времени и закончилось. Закоренелые привычки брали свое, что бы король ни придумывал про будущее Марокко там, у себя в столице. Пусть спокойно поразмышляет: о демографии, о реальном составе населения. До сих пор все «официальные данные» свидетельствовали, что 99 процентов населения — граждане арабо-берберского происхождения. Тем не менее, как утверждают «альтернативные источники информации», берберы вскоре составят более 70 процентов населения.

В 1982 году Хассан II, отец правящего короля Мохаммеда VI, приказал арестовать представителей интеллигенции за неугодное мнение. Десять человек попали за решетку только потому, что осмелились во всеуслышание заявить: берберский тамазигхт ничем не уступает арабскому языку. Один из арестантов отказался просить у короля милости и провел за решеткой целый год.

С «Затерянной долиной» я решил все-таки распрощаться. Лучше быть подальше от неусыпного ока этого шейха. Нужно было найти какое-нибудь местечко поукромнее, куда машины не доедут, особенно всякие черные 6 6«Мерседесы». Вот так я и оказался в Тильфитинне. Сюда можно добраться, только если самому упорно карабкаться по горам или ехать верхом на осле. Здешние деревенские домики лесенкой расположились по склону горы. Видно, что стены домов строились из грубо отесанных камней и строители скрепили их простой глиной.

В деревушке живет всего семей двадцать. Собственно, семей здесь никто и не считает. О количестве жителей судят по хлебным печам, которые есть у каждого дома. Такую печку из глины легко можно спутать с собачьей конурой. Если в ней полно шлака и мусора, значит, дом заброшен хозяевами.

Неместным сразу бросается в глаза, что в Тильфитинне есть и чего нет в помине. Я, например, никак не могу найти ни одного обыкновенного магазинчика. Местные жители закупаются скромно. Все, что им нужно — немного керосина для ламп и побольше сахара к чаю.

За товаром приходится раз в неделю отправляться на рынок в Амизмиз, это в пятнадцати километрах отсюда. Улиц в деревне тоже не видно. Нет ни одной центральной дорожки, где можно было бы погулять и повстречать соседа. Есть только тропинки, протоптанные от дома к дому, от одной печки к другой. 6

6Единственная роскошь в Тильфитинне — это грандиозный вид, который открывается на горы. Да и то, если взобраться на крышу дома и присесть на такой уютный ковер-самолет. Пятна ковров пестреют на плоских крышах здесь и там. В деревне они заменяют гостиные, а летом превращаются в спальни.

Вот так, сидя в «гостиной» Мулая Ибрахима, мы и наслаждаемся видом долины, раскинувшейся у наших ног. Взгляд плавно скользит вниз по ее склонам, вначале касаясь сочно-изумрудной зелени террас, усаженных садами и огородами.

Местные жители выращивают все, что душе угодно: корнеплоды, кукурузу, картофель, горох, фасоль, абрикосы, яблоки, миндальные и грецкие орехи. Урожай идет прямо на стол. Если в хозяйстве появляются излишки, их продают на рынке в Амизмизе.

«Воду для полива берем из горного родника», — поясняет Мулай Омар. Вот откуда такая пышная зелень, местность-то засушливая. Омар прибавляет: «Это наша вода!»

Горный источник — главное богатство здешней природы. Из-за воды происходят постоянные ссоры с жителями соседней деревни Адуз. Иногда, если случается засуха, в ход даже идут палки и камни. Распри между Тильфитинном и Адузом тянутся уже не одну сотню лет.

За полями начинается узкая матово-зеленая полоса соснового леса. Она сплошной линией опоясывает всю долину. Сосны гарантируют Тильфитинну другой источник — энергетический, потому что до электричества здесь еще далеко. Мулай Омар немного упрямо заявляет: «Дров нам и так всегда хватает. Чтобы истопить печь и разок помыться, много не надо!»

Завершает панораму горный склон. Напротив Тильфитинна упирается в небо круча, покрытая желтоватыми лугами с пятнами нежной зелени. «Там наверху — самые лучшие пастбища. Наши пастухи знают, где их искать — по ту и по эту сторону хребта. Нам вообще очень везет!» — хвалит горы Мулай Ибрахим.

Козьи и овечьи стада заменяют жителям Тильфитинна банк. С ними можно жить спокойнее, как с деньгами на сберкнижке. Придет засуха, значит, скот продадут на рынке. Продажей занимаются в Амизмизе мужчины. 

«Да, выживать мы научились», — уверяет Омар. Довольный Ибрахим подливает еще чаю. На своем ковре-самолете они напоминают мне пришельцев из прошлого. Можно подумать, что они только что оттуда — совершили временной скачок на 200 лет вперед. Подальше от арабского султана Слимана. Как-то султану вздумалось обратить берберов в ислам ваххабитского толка, но горные кланы не подчинились и подняли мятеж. Мулай Ибрахим гордится победой своих предков: «Мы все равно одолели его войско!» Слиман оставил свою затею в 1818 году.

У берберов поистине легендарная история борьбы против чужеземцев. В 1912 году Франция получила протекторат над Марокко и направила свои войска в Магриб (Северо-Западная Африка). В горах Высокий Атлас французы сражались с берберским народом шильхов и потерпели тяжелое поражение. На то, чтобы справиться с кучкой этих горцев, у великой и мощной Франции ушло более двадцати лет.

Настоящие шильхи живут в Тильфитинне. Они суровы к себе и непреклонны к другим, зато предельно честны, подчеркивает Мулай Ибрахим. Если забыл на поле лопату, найдешь ее завтра на том же месте. Там, в долине, в соседнем Адузе, лопата долго не пролежит — унесут.

Добродетельными жители Тильфитинна стали не случайно, и Мулай Омар поведал нам историю деревни. Давным-давно здесь похоронили одного мулая — так берберы называют святых. У его гроба поселились кочевники, пожелавшие заручиться покровительством покойного до самого конца дней мира сего.6

6Видимо, жизнь вблизи священной могилы и превратила всех местных мужчин в «святых» людей. Звание святого-мулая передается в Тильфитинне по наследству — от отца к сыну.

Увы, на строительство мечети у жителей деревни нет денег. За муэдзина поет сосед Мулая Ибрахима, тоже святой. Когда приходит час молитвы, он поднимается на свою крышу и возглашает на всю округу, что Аллах велик: «Аллах-акбар». Горы отзываются ему могучим эхом.

«Люди мы бедные, но набожные», — уверяет Мулай Омар. Этим отличаются вообще все шильхи и другие народы Атласа. Берберы приняли ислам от арабских завоевателей в начале VIII века и вскоре уже снискали себе славу его ярых поборников.

В 711 году они взялись за покорение Пиренейского полуострова, и за каких-нибудь восемь лет под мусульманским владычеством оказались все земли Испании и Португалии. Остановить воинов ислама сумел только Карл Мартелл, которому император Карл Великий приходился внуком. Решающая битва состоялась в 732 году при Пуатье, на территории Франции. Затем армия противника вновь оттеснила берберов на запад, за Пиренейские горы. Сегодня святым мужам из Тильфитинна уже нет дела до большого мира. У них все силы обычно уходят на борьбу за выживание.

Посреди пышной садовой зелени выделяются красные и розовые пятна. Это женщины в ярких платьях ухаживают за садами. Мать и дочь, Фатима и Зумия, косят траву для своей коровы. Кроме этой коровы у них больше ничего нет.

Фатима ослепительно улыбается, хотя жизнь ее особо не балует. Первый брак закончился разводом. Другими словами, муж от нее просто отказался, а двое сыновей остались с отцом. Второй муж рано умер. Все, что они нажили вместе — это дочь и развалюха на окраине деревни.

Стоит ли удивляться, что Фатима видит Тильфитинн совсем в другом свете. У нее перед глазами более приземленная картина, чем та, что у мужчин на их коврах-самолетах. Жалоб у Фатимы хватает: «Почти вся работа лежит на женских плечах. На нас и хозяйство, и скот, и дети. И воды набери, и дров из леса натаскай. Почти все мужчины ушли в город на заработки. Так теперь за них и в поле работать некому, кроме нас, конечно».

Больше женщинам ничего не остается. Даже если мужчины и позволят им уйти из деревни на поиски работы, то проку от этого не будет. Кому они нужны без школьного образования и без профессии. В таких городах, как Марракеш, из-за туризма появился большой спрос на рабочую силу. Но деревенские женщины знают арабский не очень хорошо и не могут устроиться в городе ни на какую работу.

Зумие исполнилось уже 14 лет. Когда-то у нее была надежда на лучшую жизнь. Потому что раньше она ходила в школу в Адузе вместе с другими девочками и мальчиками из Тильфитинна.

«Зумия хорошо училась», — вспоминает мама. Дочь краснеет и смущенно опускает глаза. «Учительница даже предложила Зумие пожить у нее дома, чтобы она могла и дальше ходить на занятия. Но из этого ничего не вышло. Теперь она помогает мне целыми днями, работает».

Почему так получилось? Да потому, что так решила вся деревня. «Мы приняли решение больше не отпускать детей в школу в этот Адуз», — сказал мне потом Мулай Омар. «Учителя там никудышные, гуляют целыми днями, а дети сами по себе. И дорога в школу была не близкая. Зимой дети возвращались домой в потемках. Ну разве так можно?»

Да, тема не из приятных. Я спросил другого Омара, не святого-мулая, а учителя начальной школы из того самого Адуза. Тот решительно отказался верить словам соседей. «С ними в горах вечно одно и то же. Все дело в старой вражде. Они, видите ли, захотели, чтобы правительство построило им отдельную школу. Как там строить, если нет ни электричества, ни водопровода? Да ни за что!»

Есть села и города, где берберы поверили в реформы своего короля Мохаммеда. Молодой монарх взошел на престол в 1999 году и уже через каких-нибудь два года учредил специальный институт по изучению берберской культуры. Институт должен был подготовить тамазигхт в качестве учебного предмета, чтобы марокканские школы начали его преподавание уже в 2007 году.

Учебный проект удался пока только в одном регионе — в Агадире. Король был ни при чем, просто у берберов нет единого языка. Есть много разных диалектов, и среди них выделяются три основные ветви: ташельхит, тарифит и тамазигхт. Все берберские языки называются одним словом — тамазигхт.

Тем не менее правительство твердо решило сплотить свой народ. Для этого оно объявило борьбу с бедностью и занялось берберами вплотную. Конечно, такие деревушки, как Тильфитинн, слишком далеки от столицы Рабат — и географически, и ментально. Какая им будет польза от реформ, покажет время.

Но местная молодежь не хочет ждать. Это их отцы-святые были терпеливые. У Мулая Ибрахима есть сосед Мулай Мохаммед, его сыну Юсефу 18 лет. Сразу видно, что душой он уже давно в городе. Ходит в модных джинсах и кожаной куртке. В детстве Юсеф хотел стать врачом. Но потом школа закончилась и для него. «Первый раз попал в Касабланку в 16 лет, месяц проработал посудомойщиком. В Касабланке все мои деревенские друзья. Там по воскресеньям можно погулять у моря, посмотреть на девушек. Мне как раз пообещали работу на стройке. Если все получится, уеду отсюда через месяц», — говорит он.

Для Юсефа родиться в Тильфитинне — проклятье. На вопрос о создании семьи он отвечает: «Женюсь, только если смогу обеспечить детям хорошее воспитание. Иначе останусь холостяком!»

Во всей деревне нет человека добродушнее, чем Мулай Мохаммед. Пессимизм сына вызывает у него улыбку — в юношестве Мулай и сам был таким. С тех пор много воды утекло. Тогда ему здесь тоже стало слишком тесно, вот и пошел куда глаза глядят в Касабланку. Попал в армию и честно отслужил родине 31 год. После демобилизации все равно вернулся в родное село. «Шильхи, мы все такие, — считает святой Мулай. — Подавай нам сначала весь мир, а потом, может быть, и вернемся домой. Там, где сердцу милее. А милее дома все равно нет места во всем мире».

05.05.2011
Теги: