Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


В Тимбукту!

Писатель Илья Троянов рассказывает удивительную историю о ста тысячах рукописей, которые хранятся в Тимбукту — городе в самом сердце Мали
текст: Илья Троянов

Oб этом городе так часто грезили, что он устал быть мечтой. Но тот, кто произносит его имя — Тимбукту, — все равно вызывает к жизни образ столь же манящий и загадочный, как Атлантида или Эльдорадо. Город золота, центр торговли и учености, неприступная цитадель...

Чтобы составить о Тимбукту собственное представление, нужно изловчиться и не утонуть в бурлящем потоке мифов. В сущности, облик Тимбукту всегда складывался из вымысла и его отражения. Так было и во времена, когда этим белым пятнышком на карте мира правил черный король, державший в руке слиток золота размером с дыню (таким представлял себе правителя Тимбукту картограф Авраам Крескес, составивший в 1375 году знаменитый «Каталанский атлас»). Таков Тимбукту и сегодня, когда в городе хранятся бесценные манускрипты, а за его стенами притаились террористы.

Добрых два века назад в Англии появилась поговорка «далеко, как до Тимбукту», и с тех пор этот призрачный «край мира» стал для европейцев символом таинственного африканского континента.

Для европейцев Тимбукту всегда загадочен, как и вся Африка. Были, конечно, и те, кто не разделял этого «европейского» восприятия, но они впадали в другую крайность. Раз у Африки нет летописной традиции, считали они, то нет и истории, а есть только лихорадочная память, которую передают из уст в уста. Теперь, когда мы знаем про 100 000 рукописей, хранящихся в Тимбукту, многие вдруг заговорили об африканском Ренессансе, не уступающем европейскому Возрождению.

Все дозволено человеку, рассказывающему про Тимбукту. Словно там до сих пор не ступала нога путешественника.

Раз в три недели Исмаэль Диадье Хайдара садится в моторную лодку и отправляется вверх по реке Нигер в деревню Кирчамба, где у него фруктовый сад. Путь занимает добрых два часа. Сидя на корме под плетеным навесом, Исмаэль на время отрешается от работы над старинными рукописями. «За прополкой я отдыхаю от манускриптов, а за рукописями — от прополки», — говорит он не без лукавства.

Наблюдая издали, как Исмаэль работает в саду, его можно принять за крестьянина. Но потом его выдают руки и речь — с певучими интонациями и изысканным слогом. Пусть Исмаэль Диадье Хайдара и любит копаться в земле, он — гражданин мира, живое воплощение многоликой истории Тимбукту. В жилах Исмаэля течет вестготская, андалузская и еврейская кровь.

 Тимбукту и пустыню обычно считают единым целым. Но Тимбукту никогда не был заложником Сахары, хотя и не ставил под сомнение могущество царства песков, которое начинается сразу за городской чертой. Куда ни кинь взгляд поверх светло-коричневого марева глинобитных домов, всюду маячат желтовато-серые дюны. Тимбукту не радует глаз особым разнообразием.

Как же он стал процветающим городом? Дело в том, что окруженный песками Тимбукту расположен на стыке Сахары и северной оконечности могучей внутренней дельты Нигера. Деревушки на берегах многочисленных рукавов Нигера утопают в зелени, крестьяне собирают богатые урожаи риса, проса, пшеницы, хлопка и табака.

История библиотеки «Фондо Кати» уходит в глубь веков. В 1468 году потомок вестготов, андалузский мусульманин Али бен Зияд аль-Кути покинул испанский Толедо и, прихватив с собой фамильную библиотеку, отправился в изгнание. Как и многие арабы, бежавшие тогда из Испании, он пересек Сахару и поселился в деревне близ Тимбукту. За пять с половиной веков, минувших с той поры, потомки аль-Кути не раз пополняли собранную им библиотеку, а потом разделили ее между собой.

Исмаэль Диадье Хайдара тоже долго жил в Испании. Вернувшись домой, он решил снова собрать вместе фамильную библиотеку, понимая ее историческую ценнность. Пришлось уговаривать, умолять, а то и заставлять родственников отдать ему старинные манускрипты на хранение.

Примерно так же собирали свои коллекции владельцы и других двадцати частных библиотек Тимбукту. Они — тоже потомки родов, которые упоминаются в древних летописях: Хайдара, Кати, Суюти, Тахар, Вангари. Сегодня в Тимбукту и его окрестностях хранятся 408 семейных собраний манускриптов. Хозяева пыльных сундуков, набитых изъеденными временем страницами, понимают, какие сокровища находятся в их руках, но пока раздумывают, как обратить их в знания — или в деньги. Частным библиотекам Тимбукту помогают благотворительный «Фонд Форда», университет Осло и меценаты из Дубая.

Отец Ахмеда Буларафа — марокканский ученый. Сам Ахмед — электротехник, одна из комнат в его доме загромождена сломанными телевизорами и радиоприемниками. А в соседней комнате Ахмед Булараф оборудовал библиотеку. У стены справа — роскошная книжная полка, украшенная серебряными набалдашниками и резным орнаментом. Слева — шкаф, которому позавидует любое солидное учреждение. В желтых, зеленых, синих и красных картонных коробках хранятся старинные манускрипты.

В Западной Африке рукописи обычно не переплетали, а помещали в кожаный футляр. Причем листы не сшивали и не нумеровали, а, чтобы не запутаться, последнее слово на странице просто повторяли в начале следующего листа. Правда, переписчики не всегда соблюдали это правило, и читателю нужно было превосходно знать текст, чтобы разложить листы в правильной последовательности.

Ахмед Булараф осторожно берет в руки медицинский справочник XVI века. Стопка листов обернута в кожу и несколько раз обмотана веревкой. Обычно футляр изготовляли из верблюжьей или козьей кожи, но эта обложка настолько старая, что больше похожа на шкуру слона — пупырчатая, вся в пятнах. Некоторые листы попорчены водой и обтрепались по краям. Когда держишь в руке такую книгу, понимаешь, как хрупок этот «инструмент передачи знаний».

Рукописи в библиотеке Ахмеда Буларафа хранятся в порядке и чистоте. Но насколько они ценны? Трудно сказать, потому что большинство этих книг никто не читал.

Однако Ахмед Булараф категорически не желает оцифровывать манускрипты. «Возьмите хоть вот эту книгу: она сохранилась в единственном экземпляре, который принадлежит нашей семье. Но стоит ее отсканировать, и одним нажатием компьютерной мышки можно сделать тысячи копий, — говорит он. — Мы этого боимся. Рукопись, доступная всему миру, теряет свою цену».

Среди частных библиотек Тимбукту лучше всего оснащена «Мамма Хайдара». Здесь есть читальный зал, компьютерная комната, реставрационная лаборатория и архив с кондиционером, где каждая рукопись хранится в отдельной зеленой коробке.

Это, конечно, огромный прогресс — ведь  обычно манускрипты в Тимбукту держат в сундуках, складывая стопками. Рукописи столетиями давят друг на друга, не давая воздуху проникнуть между листами, и из-за этого они покрываются плесенью.

Заместитель директора библиотеки «Мамма Хайдара» Мохаммед Туре недавно был на курсах повышения квалификации в Дубае, где освоил дорогостоящий метод перенесения разорванных фрагментов оригинальных текстов на новую бумажную основу. Для этого в специальную ванночку кладут два тонких бесцветных бумажных листа, заливают их пятью литрами красящей жидкости и закрывают герметичной крышкой. Листы склеиваются друг с другом, после чего краску откачивают. Листы достают из ванночки, сушат и разглаживают под прессом, а потом с помощью пинцета и особого клея наносят на них кусочки порвавшейся страницы.

Эту работу выполняют исключительно женщины. «Почему только женщины? — переспрашивает Мохаммед Туре. — Потому что наши рукописи — это наши дети. А кто лучше женщины позаботится о ребенке?»

Всем частным библиотекам Тимбукту — будь то «Фондо Кати», «Мамма Хайдара» или «Булараф» — не хватает денег, но они стараются обходиться скромными средствами. Смиренное упорство — вообще самое уместное отношение к жизни в Тимбукту. Глинобитные дома нужно ремонтировать каждые два года — их разрушают редкие, но очень сильные ливни. Приходится каждый год заново штукатурить и духовный центр города — мечеть Санкоре, построенную в конце XIV века. По указанию имама этим занимается молодежь из соседних кварталов.

Громоздкая новостройка напротив мечети в таком ремонте не нуждается. Это гигантское сооружение, построенное на деньги ливийского лидера Муаммара Каддафи, — новое здание государственного Института Ахмеда Бабы. Оно сразу бросается в глаза в городе, где нет других образцов современной архитектуры — разве что гостиничный комплекс на окраине.

В 2001 году тогдашний президент ЮАР Табо Мбеки во время визита в Мали решил материализовать абстрактную прежде идею «африканского возрождения» и пообещал построить в Тимбукту хранилище для богатейшего в Субсахарской Африке собрания манускриптов. Сейчас в институте с элегантным внутренним двором и гигантским кондиционером, притаившимся под крышей, хранится более 20 тысяч рукописей.

В институте реставрируют и оцифровывают манускрипты. Ученый из Марокко трудится здесь над текстологическим изданием хроники «Тарих аль-Cудан» («История Судана»), написанной в XVII веке. Заглядывают в институт и туристы: им показывают музейную комнату, где выставлены самые красочные рукописи.  Похоже, именно создание музейной экспозиции считает своей главной задачей директор института Дико. Манускрипты здесь воспринимают скорее как предметы искусства, чем как тексты, поэтому мало кого интересует их интеллектуальная ценность. 

Так имеют ли манускрипты из Института Ахмеда Бабы хоть какую-то историческую ценность? Почти треть рукописей — это исламские юридические документы, которые для нашего времени значимы не больше, чем споры схоластов христианского Средневековья. Деловые письма, которые составляют еще четверть коллекции, заинтересуют разве что историков. Еще 20 процентов рукописных книг — средневековые летописи. Но, судя по двум важнейшим хроникам, в которых описывается королевская генеалогия и перечисляются подношения двору, они вряд ли имеют всемирное значение. Остаются еще песнопения во славу пророков (десять процентов), среди которых могут обнаружиться поэтические находки, и научные трактаты, частично написанные в стихах, чтобы их было легче запомнить. Представьте себе рифмованный комментарий к закону... Наиболее ценны тексты на африканских языках — так называемые «аджами». Но их очень мало.

Вся эта статистика взята из пятитомного каталога, составленного институтом.  Но он не вызывает особого доверия: даже названия рукописей и их инвентарные номера часто не совпадают. Многие ученые из Тимбукту недовольны работой главной библиотеки. У Института Ахмеда Бабы нет собственных публикаций, не хватает научных работников. А директор не знает арабского языка. Зато когда ливийцы пожаловали институту миллион долларов, этот самый директор построил себе поистине царский дворец, словно он и есть настоящий правитель Тимбукту. Радикально настроенный Мохаммед Туре вообще считает институтских начальников профанами. Он негодует, рассказывая, как на руководящие посты назначают непрофессионалов из «правильной» политической партии. «Просто смешно, как мало этот институт сделал за 30 лет! — восклицает Туре. — С такой коллекцией рукописей он должен быть одним из ведущих научных центров мира!»

Никакие деньги спонсоров не изменят бедственную интеллектуальную ситуацию, пока в институте не появятся грамотные специалисты. Лучше всего было бы открыть в Тимбукту университет. Но у государства нет на это денег, а по своей воле ехать в Тимбукту никто не готов — так, во всяком случае, говорят в Бамако, столице Мали.

В Европе вплоть до середины XIX века считалось, что Тимбукту — город не просто далекий, но запретный и опасный. Между тем в Тимбукту никогда не было крепости или укрепленного замка. Местные жители предпочитали «обороняться» от врагов гостеприимством и откупаться деньгами. В городе процветали искусство и наука, он был духовным центром Мали, а затем и Сонгайской империи — государства, где разные этносы мирно уживались друг с другом.

Бытует мнение, что в Тимбукту запрещали селиться иноверцам. Но это абсолютное заблуждение — иначе как объяснить, что в городе испокон веков жили евреи? Подтверждением тому служат, кстати, комментарии к арабским манускриптам из библиотеки «Фондо Кати», составленные на иврите. А в доме Исмаэля Диадье Хайдары на стене висит портрет раввина, на дочке которого женился один из его предков.

Власть в Тимбукту постоянно приходилось оборонять от туарегов — или делить ее с ними. Недаром на карте Авраама Крескеса рядом с черным королем нарисован  его извечный противник — кочевник пустыни.

По легенде, именно туареги дали имена Тимбукту и реке Нигер, которую кочевники называли когда-то Гар-н-игерен. В конце XI века Тимбукту всего за несколько десятилетий превратился из стоянки кочевников в перевалочный пункт, где торговали золотом с юга и солью с севера. Туареги тоже не оставались внакладе: они взимали с караванов «охранную пошлину», гарантируя им защиту от собственных нападений.

 Хорошо это или нет, но именно туареги определили облик Тимбукту. Они то правили городом, то уходили в пустыню, то развязывали войны. Последний раз кочевники воевали в 1990-е годы — против армии Мали. Но в 1996 году топор войны был зарыт в землю, и теперь в Тимбукту стрельба слышна только на свадьбах, когда все палят в воздух из пулеметов и пистолетов. Главный элемент свадебного обряда — танцы. Вот раздается рев электрогитар, на импровизированной сцене появляется певец, женщины и мужчины выстраиваются друг против друга в два ряда. Кстати, у женщин лица открыты, а вот темно-синий мужской головной убор «тагельмуст», похожий на тюрбан, закрывает все лицо, кроме глаз. Со стороны за танцем наблюдают почтенные дамы, попыхивая трубками. Мужчина вскидывает над головой меч. Другой повторяет его движение, взмахивая посохом. Толпа приветствует парня, который на полном скаку проносится мимо на верблюде. Смехом встречают его «конкурента» — он сидит на мотоцикле, расставив ноги, и колотит кулаком по топливному баку, подстегивая строптивую машину. Так здесь сегодня играют традиционную свадьбу…

Конечно, это город с исламским лицом. И все же во многих отношениях ислам — всего лишь внешний декор Тимбукту. Скорее всего, именно за фасадом ортодоксального ислама и поджидают нас самые интересные открытия — в африканской поэзии, в древнееврейских комментариях и в текстах, написанных туарегскими «письменами» тифинаг. Религиозный догмат не допускает вариаций; куда интереснее многоголосье региональной самобытности.

В Каире и Мекке призыв к молитве звучит одновременно со всех минаретов и подобен могучему хору. А над Тимбукту слышны разрозненные соло: каждая мечеть призывает на молитву по своему расписанию, словно город ежедневно воспевает собственное своеволие.

29.05.2011