Пятого числа зимнего месяца кислева на пустыре в полукилометре от стен Иерусалима два раввина помолились за процветание и благополучие только что заложенного квартала — пятого по счету за стенами древнего города. Новый квартал назвали «Меа Шеарим», что в переводе с иврита значит «сторица».

Первый многоквартирный дом за пределами древних стен Иерусалима был построен только в 1860 году. Три тысячелетия до этого все население города более-менее успешно размещалось внутри, на пятачке площадью около квадратного километра.

Здесь, на горе Мориа, Авраам чуть было не принес
в жертву первенца своего Исаака. Отсюда Иисус после Тайной вечери ушел за город, чтобы уединиться в Гефсиманском саду. А там пророк Мухаммед оседлал коня эль-Бурака и вознесся в небеса помолиться вместе с пророками-предшественниками. Одних и тех же декораций хватило на несколько драм, в корне изменивших историю человечества.

На ночь городские ворота запирались, и запоздалые путники рисковали стать добычей разбойников, бродивших под стенами. Был, впрочем, шанс проникнуть внутрь через «игольное ушко» — узкую щель в стене рядом с воротами. Оставив снаружи товары, оружие, верблюда.
О том самом верблюде и говорится в Евангелии, что скорее он протиснется в «игольное ушко», нежели богатый войдет в Царствие Божие. Но не послушали древние иудеи своего самого знаменитого соплеменника и через несколько исторических мгновений после его распятия —
в 70 г. н. э. — лишились своей духовной столицы, где стоял Первый храм, построенный еще легендарным Соломоном, сыном Давида, завоевателя самого Иерусалима. За прошедшие тысячелетия город 44 раза переходил из рук в руки, разрушался, отстраивался, менял лицо и очертания. Единственная постройка, оставшаяся от тех, иудейских времен, — сложенная из 50-тонных камней стена, укреплявшая с запада Храмовую гору. Во всем мире она известна как Стена Плача.

За прошедшие полтора столетия вокруг Меа Шеарим выросло около сорока кварталов, где селятся ультрарелигиозные иудеи. От светской части города эти районы отделяет улица Яффо. По одну ее сторону кипит современная жизнь, а здесь время как будто остановилось.

Впервые оказавшись в Меа Шеарим, не можешь отделаться от ощущения, что попал на съемки ремейка фильма «Однажды в Америке». Вокруг тебя шумит, торгует и суетится еврейский Бруклин начала двадцатого века. Черные шляпы, ермолки и меховые штраймлы на головах мужчин. Женщины, упакованные в нечто даже для того века старомодное. Витрины, тщательно скрывающие от покупателя, что в мире есть другие цвета, кроме черного. Это полное пренебрежение к моде и готовность довольствоваться бытовыми достижениями XVII века доходчиво объяснил один из еврейских мудрецов: «Перемены нуждаются в обосновании». А сколько-нибудь значимых перемен с момента передачи Моисею на горе Синай скрижалей с десятью заповедями религиозный иудей
в окружающем мире не видит. Да и не хочет видеть.

В доме у меашеаримца нет телевизора — новости он узнает из Торы. И убежден в том, что они более свежие. В конце концов, все духовные достижения человечества так или иначе повторяют или развивают те самые «не убий», «не укради», «почитай отца своего и мать свою». А средства их доставки не столь важны: пергамент, книга или интернет. Для жителя Меа Шеарим события Х века (причем, неважно, Х до н. э. или после) — это не история. Это нечто, происходящее в данный момент на соседней улице.

Однажды автору этих строк, приговоренному дорожной полицией к исправительным курсам, пришлось провести две недели в обществе ультрарелигиозных нарушителей ПДД. Вопросы дорожного движения они рассматривали на примере… двух телег в условиях неудовлетворительного освещения проезжей части, которое 2000 лет назад обсуждал со своими учениками раби Акива, современник апостола Павла.

Тут уже неважно, в какой шляпе ты читаешь Тору.
А Тору здесь читают всю жизнь. С точки зрения обитателя Меа Шеарим, это единственное занятие, которому стоит посвятить жизнь. Его жена и восемь-десять не всегда сытых детей искренне считают точно так же.Читать дальше >>>