Почти четверть века я не был в Армении.

Тогда шла война.

Тогда из встрепанного и совершенно советского аэропорта Звартноц путь к Еревану освещался лампочками над табуретками, на которых был убогий товар: от яблок до бутылок с невкусным кислым вином.

На сказочной красоты плато в Гехарде наш провожатый Левон, весельчак и умеренный мачистский похабник, олицетворение армянского радио из анекдота, объяснял, как разобьют они в войне негодяев из соседней страны и отвоюют исконные земли. После чего спрашивал, не хочу ли я купить средневековые армянские серебряные пояса и акварели Сарьяна. Недорого: пояса — по 400 долларов, Сарьян — по 200.

Левона потом убьют на этой войне.

В приемной тогдашнего президента Тер-Петросяна, когда перед нами почти открывались двери (а под окнами мрачнела гудящая толпа, протестующая разом против отсутствия денег, электричества, тепла), вдруг кто-то закричал, что нам надо немедленно в аэропорт!  «Что, опасно?» — «Да нет, самолет, который мы ждали второй день, улетает через час!» И это был тот еще полет. Люди сидели в проходах, как в фильме «Экипаж», потому что два рейса объединили в один.

И я в своем кресле вспоминал, как на границе с Турцией глава Октемберянского района лил нам на руки из кувшина, чтобы умыться, вместо воды десятилетний коньяк.

Вспоминать это теперь — как перечитывать стихи «армянского цикла» Мандельштама. Сердце щемит, но к реальности отношения не имеет.

У меня с Ереваном не задались отношения. Любой город раскрывается, когда видишь его структуру. Москва — это кольца власти, слабеющей от Кремля к Коньково. Петербург — районы с островной идеологией. Баку (хотя про Баку в Ереване лучше не вспоминать) — амфитеатр с морем в качестве сцены.

А с Ереваном ничего не понять.

Прежнего убогого аэропорта нет: вместо него шикарный стеклянный кокон с видом на Арарат, то есть на оба Арарата, Малый и Большой, то есть на Турцию, ибо 80 процентов некогда существовавшей Армении ныне составляют Турцию. До границы три десятка километров.

В аэропорт, говорят мне, вложил свои деньги Эдуардо Эрнекян. Кто это? Второй по богатству аргентинец, хотя, конечно, он по паспорту аргентинец, а так — армянин. Но 80 процентов всех армян живут не в Армении. Видишь огромную бутылку у аэропорта? Ага. Это памятник армянскому вину? Нет, это реклама вина «Карас».
Это тоже Эрнекян. Новое армянское виноделие…

Табуреток вдоль дороги нет, зато стеной мебельные салоны с курчавым алфавитом рекламы. Салонов так много потому, что после табуреток тут стояли казино. Но армяне в азартные игры рубились так, что поставили на кон Армению, и казино запретили. Их перепрофилировали под шкафы и диваны.

Вот при въезде в город новодельная православная церковь, а вот — старое Ереванское озеро, в которое когда-то упал троллейбус, набитый людьми, а на берегу в ту минуту был чемпион по подводному плаванию Шаварш Карапетян, и он спасал людей с глубины. В Армении подвиг Карапетяна помнят все, а в России — почти никто.

Вот Ереванская крепость, где Грибоедов ставил «Горе от ума», вот старый добрый коньячный завод «Арарат», который теперь в собст­венности французов (ведь французы, надо полагать, отчасти армяне, если уж самый популярный в Армении француз, Шарль Азнавур — чистокровный армянин), вот новый крепостного вида коньячный завод «Ной», вот невеликая речка Раздан.

Неуловимый и, честно говоря, не больно казистый город в горной долине. Да, Ереван старше Рима на 29 лет, что, по мнению любого армянина, должен знать весь мир. Однако в столицах Ереван всего столетие: до него Армения сменила их 11 штук на зависть хлыщу, меняющему перчатки.

Строил сегодняшний Ереван советский архитектор Александр Таманян. Строил, что называется, в грамотных пропорциях, но без шика (да, я понимаю, что теперь обречен на нелюбовь всех армян, включая Азнавура). Последний его проект, ереванский Каскад — циклопический сталинизм из лестниц, фонтанов, монументов и прочего — возвели уже после его смерти. Четверть века назад Каскад пересох, символизируя экономический крах.

— Каскад ожил? — спрашиваю я нашего проводника Степу.

— О! Ты не поверишь! Каскад оживил Кафесчян! Это такой богатый американец! То есть, конечно, армянин! Ты не узнаешь Каскад! Это такой Париж, Дефанс!Читать дальше >>>