Парижанка Скарлетт ступает осторожно, как кошка по раскаленной крыше: то и дело оборачивается, сжимает плечи и ждет атаки. Выросшая в Париже, она впервые приехала в Марсель, а чувствует себя как будто в Сомали.

«Марсель — город мафии! Это каждый в Париже знает. Сюда без лишней надобности столичные французы носа не кажут», — Скарлетт хмуро улыбаются марокканского вида мигранты. Видали они таких неженок: в прошлом году, когда слава Марселя — «культурной столицы Европы-2013» — была в зените, в город хлынули деньги и туристы. Поглазев на местное творение Нормана Фостера и надышавшись йодом рыбных рынков, визитеры бросились было в агентства по недвижимости. Благо и цены подталкивали: купить жилье в Марселе гораздо дешевле, чем в любом ином крупном городе страны. Самой дорогой остается лишь парадная Рю-де-ла-Републик, славная своими чахнущими, но все-таки дворцами с ценой около пятитысяч евро за квадратный метр.

«Вот и мой брат, — рассказывает Скарлетт. — Он студент-художник и решил, что жить в небольшой студии недалеко от порта — значит принимать вдохновение ежеутренне, как ванну. Но год культуры схлынул, а вместе с ним и энтузиазм. Все-таки помимо своих искр у Марселя есть и свои угли».

Когда зачинается утро, Марсель копошится — волнообразно, от моря к холму и обратно, город, как мускулами, поигрывает своими стереотипами. Моряки встают рядами в Старом порту, где сливаются в один два потока покупателей — это деловитые, без жалости сжимающие глотки и глядящие рыбам в глаза повара ресторанов и медлительные, вечно отирающие чешуйки со стесненных кольцами пальцев матроны приличных семейств. Морской дух роднит всех: именно на него подтягивается третий род утреннего марсельского люда — туристы. Для них от порта ходят кораблики, готовые за десяток евро добросить до острова Иф, и если капитаны в ударе, то уточнят, что там и поныне «бродит дух графа Монте-Кристо». Александр Дюма-отец, даром что родился в другой части Франции, называл Марсель «источником теплоты» и широким жестом прославил миниатюрный остров и вцепившуюся в него крепость в романе «Граф Монте-Кристо». С 1890-го  здесь продают сувениры и пускают туристов в «камеру Эдмона Дантеса» и заодно... в узилище Человека в железной маске (это легендарный узник Людовика XIV, якобы сводный брат короля). «Популярность замка Иф высока благодаря двум узникам: Железной маске, который там никогда не был, и Эдмону Дантесу, который никогда не существовал», — однажды съязвил историк Ален Деко.

Помимо знаменательного, но не подарившего городскому ланд­шафту живописности исторического прошлого марсельские власти пытаются предложить туристам типические европейские арт-нововведения. Например, переоборудуют
промзону в площадку для современного искусства — вслед за Берлином и Барселоной. Так поступили с табачным заводом в квартале Белль-де-Мэ.

Но не то чтобы мэрия села, решила и запустила поток денег в культурную трансформацию — отнюдь нет, в 1990-е годы артистические личности всех мастей сами пришли и заняли пустующий завод. К 2000-м стало ясно, что богему не выгнать, — и скрепя сердце на облагораживание здания выделили бюджет и наняли архитектурную студию. На переустройство ушло двенадцать лет, зато теперь в пределах бывшей фабрики гнездятся выставочные и театральные залы, квартиры и студии, ресторан и даже скейт-парк. И вроде кубизм и белые фасады, фестивали и фермерские рынки — а все же сама прослойка креативного класса пока слишком тонка. И кажется такое образование посылкой из большого города, хорошо причесанным пасынком, а не родным чумазым детищем Марселя.Читать дальше >>>