Дождь не прекращался всю ночь. Ветер метал со всех сторон мелкие, острые, как стрелы, капли. Они барабанили по брезентовым чехлам, в которые шестеро тушин завернули свои бурки. Казалось, что горы смеялись над горсткой людей, которые пытались заснуть на голой земле, рядом с продрогшими животными.

К утру в моей бурке не осталось ни одного сухого места. Живот урчал от голода; еще ни разу в жизни я так не мерз. За всю ночь, наверное, я не проспал и пяти минут. В четыре утра чабаны встали и засобирались в путь. Один из них спросил меня: «Ну и как тебе, нравится у нас?» Я ответил, что мечтал об этом путешествии всю жизнь.

Все следующие дни тушины будут со смехом пересказывать друг другу байку про российского чудака-фотографа. Ведь сами они мечтают совсем о другом – чтобы их дети получили хорошее образование и не пошли по стопам отцов. Ведь нет в Грузии профессии более тяжелой, чем пастушья. Тушинские чабаны не только перегоняют овец каждый год с равнины на горные пастбища и обратно, но и месяцами доят их по несколько раз в день, чтобы сварить из их молока знаменитый тушинский сыр – слегка кисловатый, соленый на вкус, невероятно пахучий, созревающий в плотно завязанных бурдюках.

В ближайшие дни нам предстоит преодолеть 200 километров «тушинского пути». По этой дороге уже несколько веков пастухи идут в родную Тушетию, снявшись в начале мая с зимней стоянки в Алвани, на границе Грузии и Азербайджана. Примерно 50 отар, в среднем по 1500 овец каждая, проходят здесь, одна за другой, в течение двух недель – со средней скоростью три километра в час, с редкими остановками там, где есть хоть немного травы. Тушинская дорога ведет через перевал Обано-Стан, еще покрытый в это время года снегом. На высоте примерно три тысячи метров над уровнем моря животным придется несколько дней голодать, а пастухам мерзнуть и мокнуть.

Перевал Обано-Стан – самое сложное место их пути. Пастухи торопятся, стараются пройти его как можно быстрее, не обращают внимания на красоту вокруг них. Вот старик-чабан несет на плече аккуратно, как маленького ребенка, ягненка. До неба – рукой подать, растянувшееся вдоль узкой дороги стадо похоже на тлю, ведомую человечками-муравьями через снега и камни – в никуда. После перевала еще 300 метров спуска, а там уже рукой подать до сочных лугов Тушетии, знакомых всем по фильму режиссера Георгия Данелия. Тушетия – это и есть родина Мимино. Тушины гордятся своим краем. Даже если тушин живет вдали отсюда, даже если не бывает здесь вовсе, все равно один из первых тостов на праздничном застолье будет обязательно за «красавицу Тушетию».

 Тушины начали спускаться зимой с гор еще в XVII веке. Согласно притче, их народный герой Зезва Гаприндаули получил земли в дар от кахетинского царя за особую доблесть свою и своих сородичей, проявленную в ходе восстания Кахетии против персидских завоевателей. Царь якобы спросил героя, какую награду он желает. «Дай землю моему народу на Алонском поле от Бахтриони до того места, куда сможет доскакать мой конь», – сказал Зезва. Конь проскакал от Бахтриони до Тахтироги и там пал. Весь путь, увы, составил всего около 15 километров.

Почти все тушины живут в двух кахетинских селах – Земо («Верхнее») Алвани и Квемо («Нижнее») Алвани, построенных на левом берегу реки Алазани – всего около трех тысяч семей, примерно 15 000 человек.

 Пастухи с отарами зимуют в Ширакском районе, на границе с Азербайджаном. Они купили здесь участки земли, построили кошары, одноэтажные каменные или деревянные летние дома. Мебели в них мало, здесь только спят и едят. Еду тушины готовят в основном на огне в пристройке. Туалет – на улице, из удобств – телевизор. Рядом с домом – загоны для овец и коров, около загонов – крытые лежанки. Там пастухи ночуют по очереди, охраняя скот от волков.

Многие тушины – пастухи. Во-первых, это традиция, а во-вторых, при всех своих трудностях эта работа приносит стабильный доход. Поэтому многие месяцы чабаны проводят вдали от своих семей, среди овец.Читать дальше >>>