Ровно в десять вечера над бунгало Петера Моркеля зажигаются звезды – миллиарды сверкающих бриллиантов. За мгновение до этого отключается электрогенератор. Турбины совершают последний оборот и с грохотом останавливаются. И теперь бунгало на краю огромного кратера потухшего вулкана Нгоронгоро остается без электричества. Разом гаснут все лампы, и хищная тропическая тьма тут же врывается в окна веранды и, словно голодный зверь, с жадностью поглощает стены, двери, мебель – всю биостанцию Петера Моркеля, эксперта по носорогам. На миг тьма окутывает все вокруг непроницаемой бархатистой пеленой. Одни лишь звезды сияют из черноты космоса.

Немного погодя, глаза привыкают к темноте. В свете звезд за окнами проступают силуэты деревьев, кустарников и нескольких диких кафрских буйволов, пасущихся возле самой веранды. Можно расслышать их сопение и даже хруст стеблей, которые они отщипывают целыми пучками и с чавканьем пережевывают. Издали доносится топот копыт. Потом все стихает. Но тишина обманчива.

Вдруг из темноты на меня обрушивается поток оглушающих звуков – рычание вперемешку с воем и сиплым ревом. Три льва-самца оглашают мощным рыком гигантский кратер потухшего вулкана, предупреждая всех о своем приближении. Это боевая дружина какой-то львиной стаи, вышедшая на охрану своей территории, дает понять, кто здесь хозяин. Отрывистое рявканье переходит в раскатистый бас. За ним вступает баритон, который звучит на тон выше и выводит рулады, как сирена. Ему вторит звонкий тенор. Со вступлением очередного солиста звуки набирают силу. Три голоса сливаются в нестройный хор. Несколько минут львы демонстрируют свою свирепость, наводя страх на всю округу.

Львы не просто сотрясают воздух. Так они оповещают всех своих соперников в радиусе восьми километров о том, что готовы растерзать когтями и клыками любого, кто ступит на их территорию.

Судя по всему, выступление львиного трио – это постоянный номер местной вечерней программы. По крайней мере, буйволы в начале концерта лишь приподняли головы. Но как только из тени под кустами выныривают три фигуры с гривами, серебрящимися в свете звезд, и задранными хвостами, на которых, словно вымпелы, топорщатся кисточки, буйволы бросаются наутек.

«Эту троицу я хорошо знаю», – говорит наутро Крейг Пейкер, выслушав мой рассказ о ночном происшествии, из-за которого мне так и не удалось уснуть на гостевом диване, стоящем на веранде.

 

В Танзании Крейга Пейкера прозвали Мистер Лев. В мировом научном сообществе он считается главным экспертом по львам. Эту репутацию он заработал не в последнюю очередь благодаря умению привлекать внимание к своим научным открытиям и доходчиво разъяснять их значение публике. Именно его стараниями африканские львы приобрели такую популярность, какой прежде могли похвастаться разве что человекообразные обезьяны.

Конечно, профессор из Миннесоты  не первый исследователь танзанийских львов. То, что эти хищники живут большими кланами, а самцы при необходимости объединяются со своими братьями, отвоевывают гаремы с самками и убивают чужих детенышей, прежде чем зачать своих собственных, было известно биологам еще до Пейкера. Но знания о повадках львов оставались отрывочными. По сути, они представляли собой смесь из разрозненных наблюдений, отчасти любопытных, отчасти малоинтересных, но, в общем, мало отличающихся от всего того, что уже было известно о повадках других млекопитающих. До сих пор считалось, что львы в целом как вид могут служить очередным живым доказательством справедливости устоявшегося мнения о «врожденном эгоизме» животных – о том, что все их поведение генетически запрограммировано.

Пейкер первым выяснил, что взаимоотношения львов в стае намного сложнее, чем казалось прежде. Судя по результатам его исследований, жизнь в львином коллективе явно строится не только по генетической схеме, но и на рациональных принципах. Даже в таком жизненно важном и смертельно опасном деле, как охота, львы участвуют вовсе не под влиянием генетически обусловленного стайного инстинкта. Каждая особь сама решает, охотиться или нет.Читать дальше >>>