Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Те, кто в море

Корреспондент GEO в Нью-Йорке - про праздник памяти черных рабов, не доплывших до Америки
текст: Елена Соболева
фото: Елена Соболева

В этой толпе я не единственный человек с фотокамерой, но единственный с белой кожей. За год жизни на Кони-Айленде я, кажется, привыкла ко всему. Воскресным утром тут можно натолкнуться на Парад Русалок. Или попасть на марафон против рака груди. Днем увидеть тренинг спасателей на водах. Вечером потрясти бедрами на танцевальном фестивале в честь Дня Открытия Пуэрто-Рико. Или поболеть на пляжном волейболе в поддержку детей-аутистов.

Но в этой группе — только афроамериканцы, и только в белом. В крайнем случае в ярких платьях и тюрбанах.Белое на черном в свете закатного солнца смотрится убедительно. Куда же я направлялась? Подтыкаю к поясу длинную юбку и торпедой вклиниваюсь в экзотическое сборище на берегу. Сначала съемки, а потом разберусь, что происходит. Если фотожурналистика меня чему и научила, то армейскому умению реагировать, откладывая вопросы на потом.

А происходит необычное. Люди стоят по пояс в океанской воде, закатное солнце золотит их шоколадную кожу, белые одежды мокнут в прибое. Лица скорее радостны, чем печальны или задумчивы. Время от времени в океанские волны ложатся цветы, с размаху летят яблоки и апельсины. Невдалеке от берега даже плавает целый арбуз. Сухой стук больших барабанов и шуршание маракасов дополняются нежным потрескиванием «шекере» — полых тыкв, обернутых в сетки с мелкими ракушками. Несколько сотен человек одновременно пускаются в пляс, легко переступая ногами по мокрому песку, нагретому июльским солнцем.

Слышу протяжные песни на незнакомых языках. «Суахили, — поясняют мне из толпы. Или йоруба. Я сам-то только по-английски...», — не то с сожалением, не то с гордостью добавляет мой собеседник, с большим достоинством представившись: Томми Томпсон.

Этот Томми, а потом еще приветливая Ому в белом тюрбане и Тараджа с умопомрачительными фиолетовыми дредами объясняют, свидетелем какого уникального события мне случайно довелось стать. Каждую вторую субботу июля негритянское сообщество Нью-Йорка собирается на океанском берегу чтобы почтить память своих африканских предков. Тех, что погибли во времена «Среднего Пути».

«Средним Путем» называют трансатлантический торговый «треугольный» обмен между тремя частями света — Африкой, Америкой и Европой, происходивший с шестнадцатого по девятнадцатое столетие. Европейские суда курсировали между тремя вершинами «золотого треугольника»: у берегов Гвинейского залива черных рабов покупали, а в Америке продавали. Из Америки в Европу вывозили произведённые с использованием рабского труда продукты — сахар, кофе, какао, табак. Миллионы африканцев (сколько именно, никто не знает точно — 12 миллионов или, может, 20) были насильно увезены из Африки.

Пятая часть пленников умирала в дороге. Условия транспортировки в трюмах были жуткие: теснота, недостаток питьевой воды, цинга. Путь через океан мог занимать до шести месяцев. Умерших рабов бросали за борт. Иногда так поступали и с живыми — когда требовалось подавить мятеж или получить страховку за «живой груз», как было в случае с английским кораблем «Цонг». Бывало, что люди прыгали за борт сами, не выдерживая тягот пути и предпочитая рабству смерть.

За четыре века активной работорговли в море погибло от двух до четырех миллионов человек. Так Атлантический океан стал самой большой братской могилой африканцев в мире. Память об этом пришли почтить собравшиеся на берегу люди, которые в глаза не видели своих погибших праотцов. Да и в американских школьных учебниках на эту тему ровно две страницы. Не то чтобы факт работорговли замачивался совсем. Скорее он упомянут вскользь, как нечто маловажное. Ровно так же стыдливо замалчивают и истребление почти всего коренного индейского населения на континенте. Правда давным-давно вытеснена из массового сознания вестернами или, в случае с африканцами, сентиментальными сказками вроде «Хижины Дяди Тома».

«Я не знаю, из какой страны мои предки, — говорит Ому. — Я родилась в Северной Каролине. Туда обычно привозили рабов с Западного побережья Африки. В прошлом году я была в Нигерии. Там мне сказали: «Ты похожа на нас. Наверное, ты — наша?». Но я не знаю, кто мой народ. Память об этом давно стерлась». «

Гранд-мастер Кхам», — представляется седобородый человек с ногтями такой невероятной длины, что версия об их искусственном происхождении напрашивается сама. Дальше еще интереснее: «Верховный жрец храма бога Хепи». К жрецу то и дело подходили люди. Рукой со своими неправдоподобными ногтями он обнимал человека за шею, другой подносил к его лицу металлический «анкх» — древнеегипетский символ жизни в виде креста с верхней петлей. Шаман шептал секретные слова, вращал человека против часовой стрелки. Люди замирали в трансе, с блуждающей улыбкой на лице вглядывались в океан — слали приветы своим далеким предкам?

Культ предков — одна из составляющих кеметизма, неоязыческого культа, основанного на верованиях Древнего Египта. Этим и объясняется анкх в руках участников. А цветы и фрукты в воде — подношения предкам, сделанные в надежде получить от тех помощь в этой жизни. «Предкам жертвуете?», — спросила я шамана в лоб. «Тем, что погибли. Их дух навсегда остался в океане. Мы пришли им сказать, что помним». «И вообще, разве апельсины и арбузы — это жертвы?, — вдруг без перехода возмущается мастер Кхан. Вот твои предки океану людей жертвовали!». Стоящие рядом перестают петь. Шаман смотрит на меня с вызовом — назревает межрасовый конфликт. Все-таки рабство — больная американская тема. «Я вообще-то из России, — говорю. Мои предки если кого в рабство и обращали, то только своих». «А.., — сразу смягчается шаман. Русские — знаю. Культурные люди. Никогда черных не притесняли... Пушкин! Привет!! Космонавт!!!» Добродушные улыбки снова расцветают на шоколадных лицах. Музыка вокруг нас возобновляется. Я с облегчением выдыхаю застрявший было в горле воздух.

Языческая церемония — для посвященных, день памяти — для большинства участников, уличный фестиваль — в заявке для городского совета. Так и разделились мои новые знакомые. Томми пришел субботним вечером на Кони-Айленд, потому что он член братства храма Хепи. Ому — потому что она хочет знать собственную историю. Тараджу не интересует ни ни история, ни религия, она любит африканскую музыку и праздничную атмосферу коллективного торжества. В моих глазах их безусловно объединяет одно — мирное (если не считать маленького «расового» недоразумения) настроение. Готовность улыбаться, танцевать и петь. Умение устроить самим себе праздник, не рассчитывая на помощь городских властей. Просто собраться на берегу и играть красивую музыку для себя и всех, кто пожелает присоединиться. Давно ли на моей родине происходило что-то подобное? А если и происходило — завершилось ли без драки или хотя бы ворчливой ссоры?

Когда желтый круг солнца касается горизонта и день начинает стремительно таять, музыканты, стоящие у кромки прибоя, не прекращая своей нежной музыки, как по команде пятятся от воды. Вместе с ними от океана в танце отодвигается вся толпа. Песни, ритмичные хлопки и топот ног затихают. Через несколько минут солнце садится в воду, вдоль дощатой набережной Кони-Айленда зажигаются уличные фонари, и от колоритного праздника остаются только цветы, втоптанные в песок. Да еще несколько молящихся белых фигур у самой воды. Самые убежденные верят, что духи предков застряли в океане навечно. И оттуда протягивают африканцам руки помощи.

23.07.2012