Новости партнеров


GEO приглашает

Летний фестиваль комедий «Итальянские истории» — продолжается в новом сезоне. Откроется он премьерой комедийного блокбастера — «Захочу и соскочу. Мастер-класс» Сиднея Сибилии с Эдоардо Лео и Гретой Скарано в главных ролях


GEO рекомендует

Чайник VITEK VT-7051 прозрачный, как вода, поэтому будет гармонично смотреться на любой кухне. Дополнительное преимущество модели — сертифицированный английский контроллер Strix. Благодаря ему чайник проходит не менее 3 000 циклов закипания и может прослужить в пять раз дольше обычного


Новости партнеров

Там, где горит нефть

Еще лет десять назад Баку, мягко говоря, не впечатлял, зато сегодня это гремучая смесь Парижа и Дубая, с немыслимым шиком и элегантностью воплощающая идею столицы-на-нефти
текст: Дмитрий Губин
фото: Михаил Мордасов

Вальяжно-лениво, как Онегин в театре, спускается этот город к Каспийскому морю с холмов по естественному амфитеатру рельефа. Зависает в кафе и кебабных, в заведениях с названиями Kolobok, Çudo-PeÇka и VkusnяÇka — поскольку кириллица на улицах запрещена. Можно спускаться по Гоголя, можно по Бюль-Бюля, неважно: любой маршрут пересечется с пешеходной улицей Низами, которую все по древней привычке зовут Торговой. Там прямо в небе висят гигантского размера люстры, там особняки-дворцы и фонтаны, там прошло детство физика Ландау…

Хотя, конечно, во времена Ландау не было подземных переходов с эскалаторами, а под его ногами не лежал мрамор в виде морских волн, намекающих, что море идет параллельно Торговой. И если продолжить спуск, то выйдешь к грандиозному морскому бульвару, над которым, словно нефтяная вышка, царствует вышка парашютная — увы, ныне лишь геодезический ориентир.

Но начинать знакомство с Баку лучше всего в ночи и в стороне от центра. Возьмите автомобиль и — в ближний пригород. Вам нужно место, называемое Янардаг. «Даг»  — это «гора», а «янар» значит «горящая». И вот вы тащитесь в пробке — в Баку всюду пробки, ведь плох бакинец без «мерседеса», — и за окном мелькают мелкие бесы придорожной торговли и висят в сетках, словно картошка, футбольные мячи, и мужчины застыли у входа. Вы паркуетесь у какого-то шлагбаума и со вздохом идете по тропе, потому что горы не предвидится. И застываете. Потому что горит склон холма. Метров  пять огненная полоса. В абсолютном мраке.

Там стоят столы, ты пьешь бакинский чай, а потом бьешь каблуком в землю рядом со столом и чиркаешь зажигалкой. Земля загорается.

И представляешь вдруг очень отчетливо, что было тут, на Апшероне, когда вообще ничего не было. Тут лежали семь соленых озер и били семь огней. И зороастрийцы поклонялись им, и у одного огня, который лизал море, стали строить странную башню, и жрецы по глиняным трубам отвели горящий газ наверх, и над кочевниками, купцами, верблюдами, молящимися и жрецами в немыслимой высоте полыхал огонь.

Как-то так начинался прото-Баку. Таинственного предназначения башня (она напоминает в разрезе грушу) называется Гыз Галасы, Девичья. Дескать, шах хотел взять в жены падчерицу, а та велела выстроить башню и, когда она была готова, прыгнула вниз... Тут начинается Старый город, Ичери Шехер: Бакинская крепость, постоялые дворы, бани, раскопы, ковры, мечети, бизнес на туристах, улицы шириной с бакинский помидор, нависшие деревянные балконы.

Восток. Дело не столько тонкое, сколько полное узких мест.

Недавно Борис Акунин выпустил очередной том приключений Фандорина. Называется «Черный город»: на этот раз расследование приводит знаменитого сыщика в Баку накануне Первой мировой. Идеальное чтение по пути в Азербайджан! Акунин очень точно называет Баку самым восточным городом Запада (а не наоборот) и дает общее представление об Ичери Шехер: «Если улочки Старого города показались Фандорину лабиринтом даже при свете дня, то в темноте он потерял ориентацию сразу же…»

Чтобы не заблудиться в лабиринте, самое разумное взять аудиогид и, следуя указателям, за час проделать со старым Баку то, что проделывают дети с тортом: выковырять и съесть все засахаренные вишенки и кремовые розочки. Вот Дворец Ширваншахов: XV век, так жили средневековые правители. Вот ресторанизированные караван-сараи. Мечеть-медресе. Мечеть Джин. Мечеть Мухаммеда. Мечеть Джума. Мечеть Ашур. На аудиогиде записана музыка-мугам (это та музыка, которая для европейского уха звучит «восточно») и даже джаз-мугам.

А после музейной экскурсии следует просто нырнуть в Старый город. Потому что там живут. Голопузые дети будут шнырять  под ногами и стрелять из водяных пистолетов. Над головой будут тянуться веревки с бельем. А у лавчонок от стен будут отделяться пожилые владельцы и говорить, говорить, говорить — им такое удовольствие поговорить по-русски! И будут показывать фотографии покупавшего продукты Депардье, и хаять Горбачева, и рассказывать о местных властях, и сообщать вполголоса, что уж что-что, а радикальный ислам в Азербайджане держат в ежовых рукавицах (если я видел женщин в хиджабах, то это приехавшие из Саудовской Аравии).

Гуляя по этой невероятной путанице, кривице, закоулице и заковырице, представляешь прячущегося тут Фандорина и разбойника Кара-Гасыма. В доме, затканном уличной паутиной, могла назначать свидания первая свободная, по версии Акунина, дама Азербайджана — вдова нефтянщика-миллионера Саадат. (Неподалеку есть типично советский памятник женщине, сбрасывающей чадру. Полагаю, это ей.)

Гуляя по Старому городу, вдруг понимаешь, какой дырой было это местечко. Когда Баку взяли русские, он был столицей ханства размером с наперсток, уездным городком. То, что когда-то являлось тайной, выродилось в пародию. Под Баку есть храм Атешгях, где веками жили индусы-огнепоклонники: там тоже выходил из-под земли газ. Так вот, в XIX веке газ иссяк. А давным-давно открытая нефть обслуживала аттракционы. Ледяным слонам в Петербурге во время шутовских свадеб ее наливали в хоботы и поджигали.

Но с середины XIX века, когда мотор вытеснил парус, Баку пробудило чавканье буровых качалок. Началось время большой нефтяной жратвы — такой, что не успевали пользоваться салфеткой. Нобели, Ротшильды, керосиновая «казенка», Тагиевы, Нагиевы, Асадуллаевы — Баку стало распирать от денег. И показательнее других история даже не братьев Нобелей (которые построили невзрачный, но образцовый по устройству поселок для служащих своей компании, он цел до сих пор: там кондиционировали воздух, прогоняя через подвалы со льдом), а неграмотного Гаджи Зейналабдина Тагиева, ставшего миллиардером. Согласно легенде, он однажды ударил кетменем в землю, а в ответ брызнула нефть. Тагиев разбогател сказочно, но так и остался неграмотным, при этом строил водопроводы и гимназии для девочек (в мусульманской стране!) — он вообще был человеком совестливым, талантливым и страстным. Дворец Тагиева, стоящий на улице Тагиева, тому доказательство.

Туда надо идти, чтобы понять, какие демоны терзали человека, который резко поднимается из грязи в князи, в несколько лет проходя то, на что человечество тратило тысячелетия. Этот дворец  — великолепный образчик эклектики, потому что только эклектика соответствует желанию иметь разом все: и мавританские залы, и барокко, и ар-нуво. Комната его жены отделана сталактитами из зеркал — о Аллах! Какая 12-летняя девочка не придет в восторг!

Тагиев, разумеется, доверил строительство проживавшему в Баку польскому архитектору — тогда все выписывали архитекторов из России, Польши или Германии. Улица Истиглалият, огибающая мусульманский город, — это много всего и сразу. Фантасмагорическая филармония с летним залом, устроенным так, чтобы спектакли мог видеть с балкона управляющий нефтяной компанией «Кавказское товарищество». Псевдоклассицизм миллионщика Дебура. Псевдоготика миллионщика Мухтарова. Псевдобарокко включившейся в гонку городской Думы. Все было бы пошлостью невообразимой — все эти разбиваемые сады, землю для которых везли из-за моря, все эти дворцы, пропитанные запахом нефтеперегонки, — когда бы не детская искренность и напор.

Ах, если бы вслед за Эрастом Фандориным попасть в эпоху, когда на одной грядке этой странной земли наливался соком томат, а под другой грядкой плескала нефть! Когда земля стала преображаться, обрастая театрами, купальнями, яхт-клубами, — и мусульманский поселок затерялся в новой псевдо-греко-франко-романской оправе!

Но тут пришла советская власть.

Этого черноглазого смуглого растущего мальчика советская власть одела в казенную гимнастерку, стандартизировала, покрыла типовыми зданиями, учредила типовые присутствия.

Достаточно посмотреть на снимки советского Баку, чтобы понять: «каспийской жемчужиной» его можно было назвать, не имея никакого понятия о жемчуге.

Мечети и церкви закрывали. Дворцы отобрали — говорят, Сона-ханум, та самая любимая жена миллиардера Тагиева, безумной нищенкой бродила по городу. Старый город коммунисты хотели снести. Черный город стал спальным районом с нефтезаводами. Деньги от нефти уходили в Москву, которая жгла ими костер социализма. Несколько «сталинских» зданий, выстроенных пленными немцами с роскошеством, наследующим прежней эклектике, не меняли погоды.

Баку был причесан под гребень унылой социалистической эстетики с ее памятниками на пьедесталах. И на холме над городом высился кирпич гостиницы «Москва».

Расставание с Москвой было ужасно. 20 января 1990 года вошедшие в город советские танки и бронетранспортеры перестреляли и передавили несколько сотен человек — вот почему о Горбачеве в Баку лучше не заикаться.

Прогулявшись по семикилометровой набережной, которая ныне одета в гранит и мрамор, дойдя до новеньких футуристических корпусов Центра Мугама и Музея ковра, до Малой Венеции (там прорыты каналы, по ним плавают гондолы — это на грани хорошего вкуса, но дети в восторге), понимаешь, что имеет смысл повернуться спиной к морю. В гору идет фуникулер. Наверху, на горе, ровные черные надгробья образуют тихую Аллею Шахидов, павших героев. Гостиница «Москва» снесена. А на месте отеля над городом и над героями в небо возносятся огненные языки небоскребов «Пламенные башни».

Ни в одном другом городе мира не читается так четко переведенная в архитектуру новейшая городская история.

Перед поездкой в Баку я послушался глупого совета. «Не бери свои любимые рубашки в цветочек, — сказал знакомый. — Побить не побьют, но понять не поймут. Ислам!»

«Ислам» в смысле «запрет» — это суждение о современном Баку человека, в современном Баку не бывавшего.

На самом деле, яркие рубашки смотрятся в Баку замечательно. А девушки в мини-юбках если и преследуются, то восхищенными взглядами. Другое дело, что Азербайджан — автократия. Это правление семьи Алиевых (после смерти Гейдара Алиева, бывшего главы местного КГБ, члена Политбюро и президента, власть унаследовал его сын Ильхам). Перестраивать Баку Алиевы пригласили людей со вкусом, признанным Западом. Превращать Черный город в Белый будет Норман Фостер — это сейчас самый амбициозный проект, о котором только и разговоров. Новехонький центр Гейдара Алиева проектировала Заха Хадид. Небоскребы в форме пламени тоже не местная идея, однако какая блестящая! Автобаны, развязки, набережные, все, что имеет отношение к коммуникациям, — за всем этим стоит западная мысль (вот почему был прав Акунин, называя Баку «самым восточным городом Европы»).

Личные и массовые вкусы здесь силой подчинены западному цивилизационному вектору: как в Турции при Ататюрке. И жена Ильхама Алиева Мехрибан, покровительница всех искусств, патронирует в Баку великолепный Музей современного искусства, топорщащийся прозрачный многоугольник в многоугольнике.

Баку — специфическая Европа: это Сильно Восточная Европа, а оттого, например, велосипедистам там запрещают кататься по набережной (что вгоняет в ступор иностранцев), загоняя в резервацию возле «Кристал-Холла» (того, где проходил в прошлом году песенный конкурс «Евровидения»). Но к самому «Кристал-Холлу» не пускают тоже.

И упакованные в свежий песчаник (с греческими колоннами и ближневосточными орнаментами) «брежневки» и «сталинки» со стороны дворов непременно обнаруживают мачту с колесиками, через которые продернуты веревки с бельем, а также бабушку в черном платке, торгующую зеленью с ящика из-под овощей.

Но этот потемкинско-алиевский песчаник внешне сгладил, убрал советское архитектурное похабство, приподнял Баку в прекрасном единстве, каким обладает только Париж, где тоже непреклонная воля префекта Османа возвела столь любимые всеми серо-желтые, также из песчаника, дома.

Перед отъездом двое парней в черных рубашках в холле гостиницы, работой которых за все дни моего пребывания было неотрывно смотреть телевизор, прощаются со мной по-английски, невероятно радуясь, что я их понимаю.

Таксист везет мимо строек, мимо творения Захи Хадид на разрешенной скорости 120 километров в час — и на чем свет ругает власти. Он рассказывает, что средняя зарплата в Баку в три раза ниже московской.

Несмотря на фонтаны, дизайнерские уличные фонари, полированный камень, повальную реставрацию и бутики люксовых брендов, сегодняшний Баку напоминает Лондон викторианской эпохи, когда для бедных рабочих строились пабы, похожие на дворцы, дабы смягчить грубость нравов.

— Вы на море были? — спрашивает шофер.

Да. Был — в районе правительственных дач, видел и отель «Джумейра», пышностью превосходящий Джумейру, и что Каспий прекрасен.

— Так зачем улетаешь? — кричит шофер в искренней обиде.  — Оставайся! Приезжай еще! На неделю, на месяц, дорогой, приезжай!

И человек, только что громивший бакинское начальство, начинает восторженно говорить, что новый Баку — сказка. Что набережную скоро продлят до четырнадцати километров. Что я должен попробовать — ах, уже пробовал? — душбару, кутабы и популярное местное вино «Фируза». Приезжай, дорогой, мы любим русских! Да, туристов немного,  карту не смог купить? Ах, сказал бы мне, я бы тебе подарил!

Неподалеку от аэропорта, в Сураханах и Раманах, качалки уже два века берут нефть. Это были не вышки Сибири, а в беспорядке разбросанные карлики, потому что нефть в Баку и правда всюду. По большому счету, тут до самого горизонта один огород  — бакинское поле, на котором вон что выросло.

Об этот аграрном эффекте я знал и до поездки. А теперь видел, что его можно по-разному использовать.

Впереди маячил современный, пустующий по причине малочисленности рейсов аэропорт имени Гейдара Алиева.

25.10.2013