Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Суперстар

Выбросить будильники, отменить условности, заварить еще одну чашку кофе... Вот и все секреты долголетия. История греческого острова Икария, жители которого обманули время
текст: Мария Квашенко
фото: Денис Синяков

Грегорис Цахас — самый знаменитый житель крошечной деревушки Мандрия, словно прилепившейся к каменистому склону над Эгейским морем. Грегорис выкуривает по пачке крепких сигарет в день, ходит по воскресеньям в церковь и голосует за демократов. Каких-то 80 лет назад он зарабатывал на жизнь, развозя на осле уголь из порта по окрестным поселкам. Сейчас Грегорис коротает дни в кафе у зятя, расположенном в километре вверх по склону от его дома, или в придорожном кафе на берегу. Пьет кофе, шутит, общается с местными. Иногда он добирается до кафе пешком, иногда родственники подвозят его на мотоцикле. Грегорис рассказывает, что одна женщина из его деревни прожила 114 лет. Если пройдете мимо оливкового сада к сельскому кладбищу, показывает он, то сами увидите на могильных плитах, сколько живут икарийцы: 99 лет, 100 лет, 103 года... Самому Грегорису 101 год. Его портреты печатали в американской газете «Нью-Йорк Таймс» и в британской «Гардиан», а телеканал Си-эн-эн снял о нем репортаж. Долгожитель с острова Икария охотно раздает интервью — ему явно нравится быть в центре внимания.

Аномальное долголетие — норма жизни на Икарии. На острове с восьмитысячным населением, затерянном в Эгейском море намного ближе к Турции, чем к материковой Греции, люди в среднем живут на восемь-десять лет дольше, чем в Европе и США. Шесть лет назад американские исследователи причислили остров к так называемым «голубым зонам Земли» — пяти регионам планеты с рекордным числом долгожителей.

<vrezl>И если по количеству людей, доживающих до ста лет, Икария уступает японскому острову Окинава, то по числу 90-летних (а с этого возраста людей и называют долгожителями) уверенно лидирует. Десятый десяток здесь разменивает каждый третий житель. Для сравнения: в США — двое из ста, в России — всего лишь один из пятисот. Причем свои преклонные годы жители Икарии встречают в добром здравии и ясном уме: по данным американских исследователей, случаев онкологических заболеваний на острове на 20 процентов меньше, чем в США, сердечно-сосудистыми болезнями икарийцы страдают в два раза реже, а старческой деменции подвержены лишь единицы.

Для исследования этого феномена автор концепции «голубых зон» — американец Дэн Бюттнер — снарядил на остров несколько экспедиций. Журналисты, демографы, антропологи и кардиологи опрашивали пожилых икарийцев, выясняя их привычки, распорядок дня, диету, уровень физических нагрузок, социальные связи. По результатам опроса Бюттнер переиздал свой бестселлер «Правила долголетия», дополнив новой, «греческой» главой прежние разделы о старожилах Окинавы, Сардинии, полуострова Никоя в Коста-Рике и города Лома-Линда в Калифорнии.

В чем секреты долголетия икарийцев? Американцы все разложили по полочкам. Итак, чтобы бросить стареть, нужны чистый воздух, приятный климат и много солнца. А еще оптимизм, тесная связь с семьей и легкая средиземноморская ленца. Много овощей, бобов и оливкового масла: самые популярные блюда на Икарии — суфико (тушеные овощи) и хорта (салат или похлебка с горными травами). Больше рыбы, меньше мяса. Красное вино. Козье молоко. Чай с майораном, шалфеем, мятой. И мед — им на острове лечат все: от порезов до похмелья.

Икария всегда жила натуральным хозяйством, а значит, люди здесь активны до самой старости. На острове работают супермаркеты, но у каждого есть свой сад с апельсинами и маслинами, свой знакомый винодел, пекарь и рыбак. А пасечник — вообще одна из самых уважаемых местных профессий. Первое, что видишь по дороге из аэропорта — это не хвойные рощи и песчаные пляжи, а разноцветные ульи у подножья холма. Кстати, сама дорога здесь появилась всего сорок лет назад — икарийцы много ходят пешком. Неплохая физическая нагрузка, учитывая, что на острове нельзя пройти и километра, не поднявшись по крутому склону или не спустившись вниз с холма.

И похоже, у икарийцев есть еще один ключ к долголетию — горячие источники с повышенным содержанием радона. Эта радиоактивная водица и мертвого поставит на ноги, уверяют местные.

Например, 72-летний Димитрис Лазанас лечит радоновыми ваннами больное колено. Говорит, что трехнедельный курс избавляет его от хронических проблем с суставами на целый год. Димитрис живет в столице Икарии — городе Айос-Кирикос, где держит небольшой отель, а на процедуры ездит в соседний городок Терма. Раньше он ходил по делам через пол-острова на своих двоих, преодолевая по 40 километров в день. Сейчас водит машину. Не пристегиваясь. После трех бокалов вина. Там, где привыкли жить долго, не принято трястись за свою жизнь.

«На завтрак ложка меда с тхиной, стакан апельсинового сока, сырое яйцо, хороший ломоть хлеба и травяной чай», — с ходу сдает «пароли» Георгис Кассотис, пока его жена Вула расставляет на столе плошки с домашним мармеладом. Георгису 104 года, и он так завтракает ровно сто лет. Когда он родился, Икария еще была частью Османской империи. У Георгиса, который прошел три войны, смеющиеся серые глаза и моложавое лицо почти без морщин. «К обеду обязательно два бокала вина. А может, и анисовой водки узо. А может, и виски», — добавляет он командирским тоном. Интонации генерала, на груди висит свисток — с таким не поспоришь.

Гостиная в доме Кассотиса увешана индийскими гобеленами, комод завален папками, конвертами и подшивками со статьями об истории острова. Каждый день старик по давней привычке начинает с чтения свежих газет. Он тридцать пять лет проработал финансовым инспектором в Афинах, выбивая у правительства экономическую помощь для своей малой родины. Его стараниями на Икарии открыт дом престарелых и проложена автодорога, связавшая отдаленные поселки с больницей, школами и магазинами.

Выйдя на пенсию, Кассотис налаживал связи с диаспорой икарийцев в США, хлопотал о проведении симпозиумов и сборе средств на нужды здешних маленьких деревень. «В отличие от чиновников, сидящих в кабинетах, он много общается с простыми людьми. И все икарийцы, которым нужна помощь, до сих пор идут к нему», — рассказывает о своем друге обладатель больного колена Димитрис. «Главное — быть добрым и чувствительным», — говорит сам Георгис Кассотис. Он расстраивается, что молодежь предпочитает здоровой пище фастфуд, напичканный химикатами. И переживает, что в Айос-Кирикосе никак не достроят яхтенный порт. Начали в феврале и все тянут...

Чувство локтя и чувство юмора — основа икарийского менталитета. «Мы всегда держались друг друга, иначе бы просто не выжили», — говорят местные. Судьба их острова была далеко не безоблачной, и для понимания феномена долголетия этот факт не менее важен, чем мед и дикие травы.

Нелепая «клякса» на карте архипелага Восточные Спорады, Икария еще в древности оказалась отрезанной от цивилизации: из-за сильных ветров и отсутствия естественных гаваней остров оказался в стороне от торговых маршрутов и развивался сам по себе. С XVI века на Икарии четыреста лет властвовали турки, от которых аборигены спасались в горах, питаясь всем, что растет и что неядовито. Во время Второй мировой — немецкая оккупация, блокада острова британцами, страшная нищета и сотни умерших от голода. Версия ученых: на острове «включился» дарвинистский отбор, оставлявший в живых сильнейших. Версия самих «сильнейших»: икарийцев спасала взаимовыручка. После войны, когда была объявлена вне закона коммунистическая партия Греции, на Икарию ссылали опальных левых радикалов — 13 тысяч человек с 1945 по 1949 год.

Остров до сих пор называют «красным». На фонарных столбах и ограждениях вдоль главной дороги мелькают граффити в виде серпа и молота. А на выборах «левые» набирают до 40 процентов голосов.

«Занятно, не правда ли? Коммунистов ссылали туда, где их ждала фактически готовая коммунистическая утопия», — 43-летний Димитрис Митикас отпивает глоток кофе из чашки. За окнами кафе на набережной просыпается Айос-Кирикос.

И вправду занятно. Но еще занятнее то, что почву для «красной утопии» подготовил религиозный праздник, уходящий корнями аж в византийские времена. Панигирии — так в Греции называются торжества в честь святого покровителя деревни или города. На Икарии именами православных святых названо большинство населенных пунктов (Святой Кирикос, Александрос и так далее), поэтому празднуют здесь часто. Происходит это так. В день своего покровителя сельская община накрывает под открытым небом огромный стол с едой и вином. До утра вся деревня угощается, поет, танцует. И делает пожертвования. Это — главный момент праздника.

«Например, я богат, у меня стадо в сто коз. Значит, десять голов я могу пожертвовать на нужды деревни. А у моего соседа много оливковых деревьев — он отдает общине часть урожая. Социальное неравенство порождает много проблем, а взаимовыручка помогает не допустить беды. Община всегда позаботится о самых слабых», — объясняет Димитрис.

Подобная помощь принципиально анонимна, к ней никто никого не принуждает. «Наш остров небогат, но желание делиться с ближним у нас в крови. И панигирии — это не просто праздник, это целая философия соучастия. Ведь если ты не можешь рассчитывать на соседа и если сам, в свою очередь, не помогаешь ему, то ты обречен», — заключает молодой грек.

Во время панигирий икарийцы до сих пор скидываются на ремонт школы или на сложную операцию заболевшему товарищу. Хотя сама манера делать пожертвования изменилась: гости просто платят сельскому комитету за праздничное угощение, и все собранные деньги идут в общедеревенский фонд.

В любом икарийском поселке есть две точки притяжения: церковь и «кафенио» — своеобразный гибрид бара, сельпо и деревенского клуба. Обычно это беленый каменный дом с толстыми стенами, хорошо сохраняющими прохладу в летний зной. Внутри — неизменная плитка с туркой, старый телевизор или радиоприемник. На полках вперемешку с портретами внуков хозяина заведения выставлен нехитрый ассортимент: упаковки стирального порошка, бутылки узо, банки с джемом, чипсы (да-да, тут продают и вредный фастфуд!). Два-три завсегдатая лениво переговариваются за столом, пока хозяин заваривает сто пятую чашку кофе...

В «кафенио» приходят после свадеб и похорон, после утренней рыбалки и выпаса скота и даже ночью. Впрочем, само представление о времени суток у жителей острова весьма условно.

Исследователи «голубых зон» особо отмечают трепетное отношение икарийцев ко сну и беспечное — ко времени. Здесь ложатся за полночь и встают без будильника. После обеда, а иногда и после завтрака, на острове принято вздремнуть, чтобы «выпрямить тело».

«Я счастлив, потому что мой остров спит», — говорит Василис Камбурис, хозяин крошечного пансиона в деревне Кампос. Середина дня, тенистая веранда, в знойном мареве подрагивают сосны на склоне холма. На другой стороне ущелья расплываются контуры старого монастыря; уснули, кажется, даже апельсиновые деревья в саду за домом. Василис неторопливо снимает кофе с огня.

«Когда нам к середине дня становится лень бодрствовать, мы ложимся спать. Если ты не успеешь сделать что-то сегодня, можно ведь отложить это на завтра, в чем проблема? Мы тут не гонимся за временем. Поэтому и стрессов у нас нет, вот вам и весь секрет долголетия. Тут даже разговаривают медленнее, чем на Самосе», — Василис кивает в сторону моря на соседний остров, расположенный в 15 километрах к востоку. Там, на Самосе, курорты с туристами и развитая инфраструктура. Там все по-другому.

На Икарии в порядке вещей пригласить соседа на завтрак, а принять его после обеда. Полдня туда, полдня сюда — какая разница? Невеста может опоздать на собственное венчание на два часа, а священник — на три. Местный врач не выходит на работу раньше 11 утра, поскольку в это время не бывает пациентов. Магазины открываются не по графику, а когда проснется продавец. В горной деревне Христос- Рахес, где живет около 300 человек, книжная лавка начинает работать в девять вечера, а заканчивает в три часа ночи. И не только книжная, но и лавка портного, и таверна, и женский кооператив, продающий сладости — все открыто до утра.

Никто уже не помнит, почему в самом крупном населенном пунк­те на севере острова окончательно отменили время. Одни говорят, что так повелось в Христос-Рахесе с той поры, когда его жители до позднего вечера пропадали в поле. Другие предполагают, что раньше в светлое время суток аборигены прятались от терроризировавших остров пиратов.

Сегодня здесь рано просыпается только пекарь. Когда свежий хлеб испечен, он выкладывает лепешки на прилавок и уезжает на рыбалку, оставляя булочную открытой. Покупатели подтягиваются ближе к вечеру. Забирают хлеб и оставляют на прилавке деньги.

За баскетбольной площадкой на окраине Христос-Рахеса прячется ткацкая мастерская Иоанны Проиу. Показать ее Иоанна пока не может: плотник потерял ключ, да и сама она только что проснулась, хотя день уже клонится к закату. Полдеревни заняты поисками ключа, а мы с ткачихой сидим на веранде дома, где она родилась 103 года назад. На Иоанне черное платье и серебряные перстни, гребень удерживает аккуратно уложенные седые волосы. «После того, как сорок лет назад умер мой муж, я снова вышла замуж. За ткацкий станок», — смеется она.

А началось все в детстве, в 1920-х. Иоанна с матерью и сестрами жила тогда в Афинах. Дорога в школу пролегала мимо ткацкой фабрики, возле которой девочка постоянно видела сверстниц в нарядных платьях — серьезное испытание для ребенка из небогатой семьи. Однажды она не выдержала и заявила матери, что хочет бросить школу и научиться ткацкому ремеслу. Так все и вышло.

Иоанна написала две книги — одну по ткачеству, вторую по гаданию на камнях — «но книжная лавка еще не открылась, зайдите ночью». В ее мастерской сейчас новый станок из Афин, хотя сама она уже почти не работает, сосредоточившись на обучении ткацкому делу всех, кто пожелает. Желающие находятся, но не так часто, как хотелось бы. «Молодежи это неинтересно», — вздыхает переводчица. Иоанна хватает ее за руку и что-то говорит по-гречески. «Просит, чтобы я занялась мастерской, когда ее не станет». Если не найти преемника, ремесло Иоанны погибнет.

«Увы, традиционный уклад уходит», — Димитрис Митикас допивает кофе, глядя на рыбаков, разгружающих улов на набережной Айос-Кирикоса. Ему хочется сохранить удивительное островное сообщество, но против двадцать первого века он бессилен. Деревни Икарии пустеют: когда-то на острове было по три панигирии в неделю, сейчас уже меньше, «да и те стали туристическими». Делать домашнее вино дороже, чем покупать в супермаркете по два евро за литр. А теперь еще и новая напасть — охотники за секретами долголетия.

Все эти пришельцы из мира фитнес-клубов с карандашом в руках высчитывают количество антиоксидантов в местных помидорах и выясняют, как пройти на кладбище. Это вызывает у островитян смешанные чувства. «Когда к нам приехали эти люди, мы осознали, что живем долго и что наши продукты органические. До этого мы просто не могли представить, что бывает другая еда, и что человеческий век может быть короче 85-90 лет», — говорит Димитрис.

Икарийцы не боятся смерти, не думают о ней и не борются с ней. Они просто живут, ни о чем не беспокоясь и ко всему относясь с юмором. Одна столетняя старушка из городка Эвдилос на сотый вопрос журналистов о рецепте вечной молодости ответила: «Все просто — по три стакана кока-колы в день». А другой старик, заядлый курильщик, впервые вчитавшись в предупреждение на сигаретной пачке, вздохнул: «Вот ведь жаль — теперь, наверное, многие умрут».

20.11.2014