Сначала слышен только шепот. Из-за слепящего блеска, которым солнце заливает Гавану, разглядеть зазывалу в темном подъезде не так-то просто. «Монтекристо», «Коиба», — повторяет он как заклинание. Стоит остановиться, как из тени выныривает мускулистый парень в футболке и шортах. И вальяжно оглядевшись, говорит: «Хорошая цена. Товар прямо с фабрики».

Похожая на дворец фабрика «Партагас» — самая известная сигарная мануфактура Кубы — всего в паре кварталов отсюда. Парень приглашает пройти в дом.

На полу — расписные керамические плитки, остатки былой колониальной роскоши. Краска на стенах облупилась. Пахнет нечистотами и разваренной фасолью. В комнате без окон гудят неоновые лампы. На диване сидит женщина, рядом с ней — груда разноцветных коробочек с этикетками известных сигарных марок: тут и толстые «Ромео и Джульетта», и более тонкие «Монтекристо», и даже новенькие «Коиба Беике», которые продаются по баснословной цене — около шестидесяти долларов за штуку.

«Коиба» — это же такой дефицит! Они и в магазине-то редко бывают».

«А у меня двоюродная сестра на сигарной фабрике работает», — говорит парень и закуривает сигарету без фильтра.

«А они и правда так хороши, как говорят?»

«Не знаю. Я сигары не курю», — отвечает продавец. Пожалуй, это единственные честные слова. За коробку «Коибы» он просит сорок конвертируемых песо — сорок долларов. Явная фальшивка, несмотря на переливающуюся голограмму на этикетке. Лучше взять на пробу два толстых «Черчилля». А если они не подкачают, можно зайти и за остальными.

Крепыш недовольно пихает в карман пять песо. И, не прощаясь, спроваживает покупателей по коридору обратно в полуденное пекло Гаваны.

Сигара тянется подозрительно легко. Дым после трех-четырех затяжек начинает отдавать горечью. Разрезаю обе сигары сбоку по всей длине. Из-под вскрытого покрывного листа высыпается наружу табачная крошка, которую просто завернули в обрывки табачных листьев. Эти сигары сделаны из отходов в одной из подпольных мастерских, каких много в кубинской столице.

Около 300 производственных циклов должен пройти табачный лист, прежде чем превратиться в настоящую кубинскую сигару. И все от начала до конца делается вручную. Наверное, это один из самых трудозатратных продуктов в мире. И тем не менее, например, такой бренд, как «Ромео и Джульетта», существует уже почти 150 лет. Он пережил и войну за независимость, и американскую оккупацию, и революцию, и Карибский кризис. Когда-то был частной собственностью, а теперь «принадлежит народу». Но и сейчас каждая готовая сигара — это воплощение победы над обстоятельствами: климатом, дефицитом топлива, утечкой квалифицированных кадров и воровством.

Путь к истокам любой настоящей гаванской сигары лежит в Вуэльта-Абахо — регионе на западе страны. Пейзаж библейской красоты, с широкими долинами и карстовыми холмами «моготес».
В утренней дымке поросшие мхом громады на горизонте напоминают гигантских мамонтов. Тут разбиты плантации лучшего в мире табака. Крестьяне пашут поля плугом на волах и скачут верхом на лошадях без седла с гордо поднятой головой и мачете на поясе.

Хотя в 1960-е годы Фидель Кастро национализировал значительную часть сельскохозяйственных угодий, плантации табака остались островками частной собственности — слишком уж тонкое дело для государства. Это сахарный тростник, еще одно богатство Кубы, растет сам по себе, как сорняк. А табачные кустики нужно высаживать по отдельности на бурозем, подвязывать хлопчатобумажными нитями к специальной сетке, предохраняющей от солнца. Не зря кубинская поговорка гласит: чтобы вырастить табак, на нем нужно жениться.

Но главное находится под контролем властей: посевной материал и питомники. Невзрачные государственные фермы защищены лишь забором. Пару лет назад на одной из них дежурный инженер Марио Хиль высыпал мне на ладонь пригорошню крошечных семян и сказал: «Вот, в Доминиканской Республике можете неплохо на них заработать». Печальная ирония. Он прекрасно знал, что каждый выведенный на Кубе новый сорт табака очень скоро попадает в руки конкурентов за границей.Читать дальше >>>