На высокой паперти соловецкого Спасо-Преображенского собора древние камни, вытесанные вручную, контрастируют с геометрически правильными — до рези в глазах — прямоугольниками новых гранитных плит. Как и почти всюду в монастыре, здесь клубится строительная пыль, визжат бензорезы, стучат молотки реставраторов. Но стоит пройти сквозь высокие узкие врата, и на мгновение глохнешь от неожиданной тишины и слепнешь от яркого света, который льется откуда-то из-под купола, «парящего» на высоте 17 метров.

«Терпеть не могу эпитеты
«уникальный», «неподражаемый», «выдающийся»… Но только так  можно описать это творение», — искусствовед Лариса Петровская, заведующая отделом культурного и природного наследия Соловецкого музея-заповедника, почти переходит на шепот. Однако ее голос все равно отражается от белоснежных сводов и устремляется ввысь благодаря безупречной шумоизоляции толстых стен — шесть метров в основании — и потрясающей акустике. Той самой, что сводила с ума узников тринадцатой карантинной роты Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), томившихся в 1920-х здесь, в соборе, на нарах в три яруса.

В 1992 году Спасо-Преображенский собор, как и большинство архитектурно-исторических памятников одноименного монастыря на Соловецких островах, пополнил Список всемирного наследия ЮНЕСКО в качестве «объекта выдающейся универсальной ценности». «Характеристика, которой Соловки соответствуют, возможно, как никакой другой памятник в мире», — говорит Лариса Петровская, выходя из собора. Наследие Соловецкого архипелага сегодня изучают историки, искусствоведы, архитекторы, гидрографы, геологи, экологи и еще десятки экспертов в других сферах. Потому что Соловки не охватить узким фокусом. Здесь архитектурные шедевры сочетаются с аскетичным монашеским бытом, гениальные инженерные новшества с богословским консерватизмом, лан­дшафтные преобразования с заботой об экологии, а духовные подвиги с мучениями каторжан. Целая вселенная, отделенная от остального мира морем, но имеющая точные географические координаты.

Неизвестно, был ли на лодке иноков Германа и Савватия компас, и имели ли они хоть какое-то представление о картографии, когда в 1429 году высадились на необитаемом острове в Белом море. Но часовня, которую они срубили на берегу, заложив одну из главных обителей православного мира, оказалась на том же меридиане, что и «святый град» Иерусалим, только значительно севернее — всего в 165 километрах от Полярного круга.

Как выглядели эти места тогда, можно представить, прогулявшись из нынешнего поселка Соловецкий по пахнущему водорослями берегу: холодные волны, бьющиеся о гладкие камни, лесотундра с изумрудными мхами и кривыми низкорослыми березами... А дальше, вглубь острова — леса, озера, болота, где нет ни крупных хищников, ни змей. Зато комаров — тридцать видов.

Всего через полвека после высадки монахов-первопоселенцев Соловками стали называть уже не дикие острова, а большую обитель с десятками насельников и отстроенными деревянными храмами, хозяйственными и жилыми постройками, обнесенными частоколом. В великий пост 1485 года в один из храмов попала молния, и монастырь сгорел. Братия отстраивает храмы заново, но в 1538 году они снова сгорают в пожаре. Тогда монахи принимают решение строить в камне. А через несколько лет на острове появляется человек, которому это решение удается воплотить в жизнь.

«Про игумена Филиппа говорили, что он дал монастырю кров, пищу и платье, — рассказывает девушка-экскурсовод, стоя на монастырском дворе в платке, куртке и длинной шерстяной юбке перед зябнущими на ветру туристами. — Однако мы практически ничего не знаем о домонастырской жизни этого человека».Читать дальше >>>