Еще недавно на том берегу реки были только склады, старые фабрики и обшарпанные поселки. А теперь там высится футуристическая телебашня. Слева и справа от нее громоздятся сверкающие небоскребы. Легкий смог подсвечен неоном, и в этом призрачном мерцании город похож на инопланетное поселение из фантастических фильмов.

Десятки тысяч китайских туристов выходят вечером прогуляться по набережной Бунд. Выстроившись вдоль перил, они с гордостью разглядывают небоскребы на другом берегу. Вспышки фотоаппаратов выхватывают из темноты новобрачных, солдат, крестьян из китайской глубинки. Пудун действительно впечатляет.

Этот район Шанхая призван символизировать экономический подъем Китая и успехи реформ, мудро проводимых коммунистической партией. Эти небоскребы всем своим видом как бы говорят: да, мы проспали почти полвека, но сумеем наверстать упущенное за двадцать лет.

Дэн Сяопин, отец китайского экономического чуда, в 1990-м назвал Пудун «головой дракона». На этой «стартовой площадке» запускались все его реформы. Сегодня Китай открывает свой финансовый рынок, поддерживает «креативную» экономику и уделяет особое внимание экологическому производству. И главную роль в этом снова играет Пудун. Только что здесь построена 632-метровая Шанхайская башня — первый «зеленый» небоскреб в мире.

В 1989 году коммунистические режимы по всему миру начинают «сыпаться», как домино. В Пекине тоже неспокойно. В середине апреля похороны высокопоставленного политика-реформатора перерастают в массовые беспорядки. На улицы выходят сотни тысяч человек. Когда в мае в Пекин с официальным визитом прибывает советский руководитель Михаил Горбачев, площадь Тяньаньмэнь заполняют протестующие студенты, и генерального секретаря ЦК КПСС приходится проводить в Большой зал Дома народных собраний через черный ход. С опозданием на два часа.

Зато в Шанхае, куда Горбачев отправляется из Пекина, все проходит без накладок. Попытки организовать протест быстро подавляют — с согласия главы партийной организации Шанхая Цзян Цзэминя 4 июня против демонстрантов были брошены танки.

Ничто не может помешать карьере Цзян Цзэминя. Через четыре года он становится председателем КНР и расставляет на важнейшие посты своих людей.

До 1949 года, когда к власти в Китае пришли коммунисты во главе с Мао Цзэдуном, Шанхай был поделен между иностранными концессиями. Неудивительно, что соратникам Мао этот космополитический город казался подозрительным, и они всячески препятствовали его развитию: более 80 процентов налоговых поступлений уходило в столицу. Даже Дэн Сяопин, создавая в 1980-е годы четыре особые экономические зоны, не включил Шанхай в этот список.

А теперь сюда текут миллиарды. В 1990 году Шанхай наконец стал особой экономической зоной, и уже на следующий год в городе началось строительство гигантской футуристической телебашни. Мосты, тоннели, коммуникации, дороги — в период с 1992-го по 1996 год Шанхай инвестировал в развитие городской инфраструктуры больше, чем за предыдущие 40 лет. В один только Пудун было переселено 300 тысяч человек, и вскоре на болоте выросли первые высотки. Правительство обязало китайские предприятия перенести в Пудун свои центральные офисы, иностранных предпринимателей привлекали налоговыми льготами, лицензии на некоторые виды банковской деятельности выдавались только здесь. А Дэн Сяопин во всеуслышание заявил: «Заклинаю вас: развивайте Пудун. Шанхай — это наш козырь».

У Пудуна много «родителей». Один из них — Чэнь Боцин. С 1991-го по 2000 год он руководил комиссией по проектированию высотного района у реки, которую местные жители называют Луцзяцзуй. Сегодня Чэнь Боцин — директор архитектурного бюро. В начале 1990-х, когда разрабатывался генеральный план Пудуна, Чэнь Боцин и его комиссия пригласили к участию в конкурсе пять звезд мировой архитектуры, от Нормана Фостера до Ренцо Пьяно. Но в итоге заказ не достался никому — китайцы провели конкурс только для того, чтобы собрать лучшие идеи. «Мы хотели все сделать по-своему», — говорит Чэнь Боцин, хитро улыбаясь.Читать дальше >>>