В Вене, бывшей первой столице двуединой Австро-Венгерской монархии, существует сейчас только один памятник императору Францу Иосифу Первому. В Будапеште, второй столице – ни одного.

Он правил Австрийской империей на протяжении 68 лет. Из них 49 лет был императором Австро-венгерской монархии. Сама Австро-Венгрия просуществовала не намного дольше – 51 год. Два года разницы пришлись на краткое правление Карла Первого, их можно не считать.

Мы говорим «Австро-Венгрия» – подразумеваем «Франц Иосиф». Мы говорим «Франц Иосиф» – подразумеваем «Австро-Венгрия».

О том, за что венгры невзлюбили Франца Иосифа, сказать можно одной фразой. Ему не простили расстрела первого премьер-министра Венгрии Лайоша Баттяни и казни 13 арадских мучеников – руководителей венгерских войск времен революции 1848-49 годов.

Собственно, после той революции и началось правление Франц Иосиф в качестве императора Австрии и короля Венгрии. А с 1867-го, после того, как венгерской элите удалось уговорить австрийцев на Компромисс – как императора двуединой монархии.

Для Венгрии это была лучшая эпоха, в чем наглядно убеждается каждый, приезжая в Будапешт. Большая часть его архитектурных красот относится как раз ко временам двуединой монархии. При Франце Иосифе страна развивалась, и довольно быстро. С 1867 по 1914 год валовой внутренний продукт венгерской экономики вырос как минимум в три раза, а возможно, даже в пять. С невиданной прежде скоростью росли города. В 1881 году изобретателем Тивадаром Пушкашем была открыта первая телефонная станцию, и через тридцать лет только в Будапеште насчитывалось 20 тыс. телефонных аппаратов. Большинство столичных улиц освещалось газом, а затем электричеством. Знаменитый «Восточный экспресс» с 1883 года доставлял пассажиров из одной столицы в другую менее чем за пять часов. Трамвайных путей построили в городе на 120 км…

Вот он, Прогресс. Вот-вот наступит оно, Процветание.

Вовремя подоспела красивая дата. Считалось, что венгры пришли на Дунай в 896 году, и стало быть, в 1896-м стране исполнялась тысяча лет. Юбилей отметили с размахом. К празднику Тысячелетия обретения родины в Будапеште построены, возведены и открыты: здания Оперы и Парламента, комплекс Рыбацкого бастиона, проспект Андраши (здешние «Елисейские поля») и Большой бульвар, самое первое метро на континенте, фантастический замок Вайдахуняд, Западный вокзал, спроектированный фирмой Эйфеля. И – как подтверждение тенденции и аванс на будущее – в том же году венгерский пловец Альфред Хайош получает золотую медаль на первой же Олимпиаде Нового времени.

Все это происходило если не по прямому указу Франца Иосифа (за пловца-то он точно руками не махал), то во всяком случае, в то время, когда за все происходящее отвечал он. И пусть не как вдохновитель, вождь и учитель, но как персона, маркирующая эпоху, он, думается, имеет право на посмертное присутствие в Будапеште. Куда большее, скажем, чем, Михал Иваныч Калинин – в Кенигсберге. Тем не менее, мост, названный было в честь Франца Иосифа, давно переименован в мост Свободы. И никто уже не помнит, что первая линия подземного трамвая (слово «метро» тогда было еще не в ходу) тоже носила имя императора.

Насильно мил не будешь? Да. Но возможно и иное объяснение неблагодарности имперских народов.

Вадим Михайлин в книге «Тропа звериных слов» говорит о двух схемах мужского поведения, закрепленных в европейской культуре: старший сын и младший сын.

Младший – это д’Артаньян, Ахилл, Давид, Ричард I Львиное Сердце, Иванушка. Это тот, кто получает в наследство не дом и не мельницу, а старые сапоги и кота. У него ветер в голове, и несет его по миру без руля и без ветрил. Он готов к приключению, драке, подвигу, и вряд ли видит различия между ними. Он часто рано гибнет: «Гусар, доживший до тридцати лет, это не гусар, а дерьмо». Но оставляет миру память о себе, и на его примере учатся отваге следующие поколения.

Доля младшего – поймать за хвост птицу-удачу.

Доля старшего – содержать в порядке свой курятник.Читать дальше >>>