Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Рождество оптом и в розницу

На месяц перед Рождеством сдержанные и расчетливые немцы превращаются в детей — беззаботных, верящих в сказки и даже слегка расточительных
текст: Наталья Думко
фото: Наталья Думко

Вайнахтен, штоллен, ингверкекс, либекухен, спекуляциус, глювайн, вайнахтштернен, кристкиндлесмаркт наконец! Эти волшебные слова сыплются со всех сторон на туриста, заглянувшего в Германию перед Рождеством. Немцы добавили много строк к длинному перечню рождественских традиций. К ним можно приобщиться на живописных базарах, вырастающих посреди городских площадей в конце ноября. Тут аккуратно разложено, расставлено и подвешено абсолютно все, что должно быть в хорошем доме в канун главного праздника года.

Например, венки Адвента — композиции из еловых лап, украшенные шишками, искусственным снегом, красными зимними ягодами и четырьмя свечами, по одной на каждое воскресенье рождественского поста. В начале зимы эти венки появляются над каждой входной дверью, придавая немецким городкам тот особенный предновогодний шарм, за которым сюда приезжают туристы со всего мира.

Сами же немцы, известные любители путешествий, используют зимний отпуск для исследования соседних областей. Они знают: в эту пору нет смысла выезжать из родной страны, ведь она — самая нарядная. Курт Гюра, 37-летний лодочник из коммуны Нидернхаузен, говорит, что у его родителей любимый маршрут — на север от их городка, а они с женой ездят южнее, в Наурод и Висбаден. «Может, сыну через десяток лет захочется расширить рождественскую географию. Я только за!» — говорит Курт, поглядывая на беременную жену.

Ангелы, пухленькие младенчики и их рослые коллеги с трубами, в канун Рождества массово сходят на землю, прямиком на прилавки. Деревянные олени, запряженные в красно-белые сани, завистливо косятся на небожителей, которые, подвешенные на ниточках, кружатся вокруг своей оси от дуновения ветра. «Ангелы — самые популярные фигурки в моей лавочке, да и в других тоже, — говорит Корнелия Берр, хозяйка киоска с деревянными поделками в Висбадене. — Ими украшают елку, их вешают на камин и просто на стену. Они очень нравятся детям».

Для детей поход на рождественский базар — уже подарок. Между палатками натянуты гирлянды фонариков и звезд из фольги. Торговцы похожи на волшебников в окружении свиты сказочных существ. Вокруг витают запахи жареных орешков, каштанов, колбасок, горчицы, тыквенного супа, свечей, шоколада. И родители непременно купят «сладкий календарь» — там за каждым числом спрятана конфетка. Для взрослых тоже есть такие календари, только начинки у конфет покрепче и вместо изображения Санта-Клауса с оленями — шутки, цитаты и репродукции известных картин.

В Висбадене невозможно ходить с напряженным лицом. Ведь основа его экономики — спа-салоны. Город стоит на 26 горячих источниках: в начале XX века погреться сюда ежегодно приезжали 200 тысяч туристов, большей частью аристократов, ведь Висбаден всегда отличался дороговизной.

На Дворцовой площади раскинул крылья Курхаус, дворец Вильгельма Второго, с самой длинной в Европе колоннадой — 129 метров. Огромный комплекс, построенный для увеселения гостей курфюрста, встречает зашедших восьмиметровой наряженной елкой. Внутри здания разместились рестораны, кабинеты для конференций, концертный зал на 1300 мест и казино. «Мы не можем показать, за каким именно столом проигрывал последние деньги Достоевский, — разводит руками Марен Крефелдт, работница висбаденского офиса по туризму; видно, она ждет этого вопроса от всех русских. — Здание с тех пор перестраивалось. Но один из залов казино носит его имя — в Курхаусе все залы названы в честь знаменитых и уважаемых людей, бывавших здесь. Правда, из некоторых местных путеводителей вы не без удивления узнаете, что Достоевский был «русским поэтом». Федор Михайлович в свое время проиграл в казино Курхауса три тысячи рублей. Горечь проигрыша — как и радость победы — можно отметить тут же, в ресторане «Кефер», который просто создан для празднований. Сейчас, например, он убран в рождественские одежды: на столах орехи и сладости, стены увешаны щелкунчиками и красно-белыми носками.

Главный рождественский базар Висбадена, «Рынок падающих звезд», раскинулся у собора Маркткирхен. Здесь переливаются огнями и мелодиями карусели, дети толпятся у вертепа, хор прихожан распевает а капелла рождественские гимны. В ожидании покупателей разогреваются свиные колбаски, жарятся каштаны, орешки укутываются в шоколад, карамель или соль. Шкварчит огромная картофельная оладья, булькает в котле ароматный тыквенный суп со специями. Традиционный немецкий «глювайн» — красное вино, разогретое со специями, — многократно усиливает ощущение праздника. И пусть оно стоит пять евро — столько же, сколько бутылка готового «глювайна» в магазине в двухстах метрах от рынка, — немцы все равно охотно покупают его, свежесваренный, в ларьке, а о туристах даже нечего говорить. Ведь в комплекте с теплым, веселящим напитком идет красивая кружка, которую можно оставить на память. В каждом городе к Адвенту выпускают ограниченную партию специальных кружек, и лишь редкие циники возвращают их обратно, забирая три евро. Белые фаянсовые тарелки из-под тыквенного супа тоже можно не возвращать — их стоимость входит в цену порции.

В отличие от величавого Висбадена Гейдельберг — торжество демократичности. На макушке статуи уважаемого курфюрста Карла Теодора гнездится чайка. На лекции в местный университет наперекор всем законам, запрещающим девушкам получать высшее образование, тайно, но регулярно проникала Софья Ковалевская. При входе на Старый мост надо потереть на удачу зеркало Мартышки, однако блики, играющие на ее отполированных ягодицах, свидетельствуют о том, что туристы трут вовсе не зеркало.

Самые популярные музеи Гейдельберга — Музей упаковок и бывшая студенческая тюрьма. Все это настраивает туриста на игривый лад, так и хочется сделать что-нибудь эдакое. «Что-нибудь эдакое тут частенько выделывают, — жалуется 65-летний Хейдел Матос, вылезая из винтажного желтого «Ситроена». — Когда-то давно даже были специальные ночные дозорные, которые следили за порядком на улицах. Ведь у нас тут очень много студентов. Я живу недалеко от бара и еще помню, как мои соседи выливали тазы горячей воды на тех, кто справляет нужду на улице». Старинное студенческое развлечение — напиться в хлам и дебоширить на улицах — не резонировало с желанием горожан спать по ночам и видеть свой город чистым. Нарушителей спокойствия поначалу сажали в университетский подвал. Но однажды там утонул студент, не сумевший выбраться во время наводнения реки Неккар. Тогда для молодых повес решили построить специальную тюрьму. Разумеется, высшим достижением среди студентов считалось вовсе не сдать сессию на пятерки, а попасть туда. В ход чаще всего шли мелкие правонарушения: выпустил поросят из загона, подрался ночью, погасил фонари во всем переулке. Наказание от трех дней до недели. Карцеры, как и положено такому модному месту, разрисованы граффити позапрошлого века и исписаны автографами «рецидивистов».

В наши дни тюрьма уже не пользуется такой популярностью, но о сбившихся с пути молодых людях не забывают. К Рождеству в церквях Гейдельберга проходят тематические выставки, где малолетние преступники показывают свое творчество. Под руководством воспитателей заключенные создают жанровые сцены по мотивам острых социальных событий, произошедших за год, из цветной бумаги, стекла, картона и прочих подручных материалов. Законопослушные жители Гейдельберга с удовольствием ходят на эти выставки, узнавая в панно и макетах улицы родного города.

Город примерно в том же масштабе, каким его воссоздают малолетние преступники, можно увидеть с горы Кенигштуль. Домики Гейдельберга отсюда похожи на пряники. В старом городе машин совсем мало — по закону ездить имеют право только местные, получив специальную карту. Остальным предлагается передвигаться пешком. И как специально в центре города змеится самая длинная пешеходная улица Европы. Хауптштрассе — это полтора километра баров, магазинчиков, книжных и музыкальных лавочек. В центре ее, на площади Карлплатц, раскинулся рождественский рынок. Здесь гостям предлагается купить разномастных ангелов, съесть огромный шоколадный ключ, спроектировать многоэтажный гамбургер из сосисок, тушеной капусты и чего-то еще не очень понятного, но потрясающего на вкус.

Фотограф Гюнтер Крэмер сидит в своем киоске, окруженный фантастическими снежными пейзажами, в которых угадывается Гейдельберг, Старый мост, замок, собор. «Я уже 25 лет фотографирую. Раньше много ездил, особенно по Африке и Азии. Но последнее время не без удовольствия сижу в родном Гейдельберге, снимаю спектакли. У нас с десяток театров — всегда есть чем заняться. А если нет спектаклей, то — посмотрите вокруг! — наш город сам просится на пленку. Каждый год я выставляю свои работы на рынке. Больше всего людям нравится минималистский пейзаж с зимней рекой и полем. А я люблю замок. Летний, зимний — он в любое время года хорош».

Знаменитый гейдельбергский замок курфюрстов за семь столетий повидал многое. По легенде, один из правителей предложил жителям перекусить кольцо ворот: у кого получится, тот станет владельцем замка. Решилась на это только старая ведьма: следы ее зубов до сих пор видны рядом с трещиной на кольце. Другой хозяин замка, Фридрих Пятый, курфюрст Пфальца в XVII веке, приказал за одну ночь пристроить к нему башню в подарок своей молодой жене Елизавете Стюарт. А любители загадок до сих пор ищут подземный ход из казарм в комнаты фрейлин. В недрах замка стоит самая большая в мире винная бочка — на 221 736 литров. На площадке, расположенной сверху бочки, когда-то танцевали одновременно 16 пар. На фоне этого резервуара стая французских детей, приехавших на экскурсию, выглядит горсткой муравьев. Гигантомания немцев производит на них сильное впечатление.

Нюрнберг встречает приезжих, как большой: шумом толпы, гудками клаксонов, яркими огнями. Именно здесь в XVII веке появился первый рождественский базар: однажды в декабре местные ремесленники собрались на главной площади со своими поделками и стали организованно продавать их горожанам, ищущим подарки своей многочисленной родне.

Раз в два года в Нюрнберге выбирают девушку на роль Рождественского дитя. Кристкинд — это публичная персона, символизирующая собой праздник. У дитя недетская работа: надо успеть раздать подарки в садах и школах, возглавить очередное праздничное шествие, сфотографироваться для буклета туристического офиса… Претенденток на эту ответственную должность выбирают из жительниц города возрастом 16—19 лет и ростом 160 сантиметров. Кроме ангельской внешности девушкам надо обладать хорошей дикцией, чтобы с балкона церкви Фрауэнкирхе прочитать стихи в честь открытия рождественского рынка.

Площадь Хауптмаркт всегда усеяна полосатыми палатками, но во время Адвента к ним добавляются километры гирлянд, два миллиона туристов и запах имбирных пряников, приготовленных без муки, но с толчеными орехами и медом. Немцы испытывают странную страсть к орехам и щелкунчикам на Рождество. «Раскалывая орех, ты учишься добиваться успеха, превозмогая трудности, — поясняет Хеллен Зет, торгующая жареными орехами всех сортов и размеров. — Орехи — это напоминание. Кроме того, они вкусные и питательные». Трудно с ней спорить, получая в руки горячий кулек миндаля в карамели. По калорийности он легко может заменить ужин. Время на базаре пролетает незаметно, так что дозаправка на ходу очень кстати.

Между ангелочками и пряниками бродят рослые мужчины в форме, не вписывающиеся в безмятежную праздничную атмосферу. В последние годы перед началом Кристкиндлесмаркт ходят слухи о том, что в один из базарных дней террористы взорвут бомбу. «Видите, как много тут полиции, «скорая помощь» дежурит. На всякий случай. Каждый год боимся, что приедет мало туристов, но, оказывается, что зря», — говорит Марина Еремина, бывшая учительница немецкого языка из Харькова. Палатка Харькова стоит на площади в компании с палатками других городов-побратимов Нюрнберга. Марина окружена шкатулками с хохломой и матрешками, не отличимыми от тех, что можно найти в любое время года на Арбате: тут по росту выстроились Путин, Медведев и Обама. Где-то сбоку ютится фигурка Тимошенко, но явно как дань названию палатки. Немцы и американцы — большие любители славянских промыслов, раскупают весь ассортимент прилавка за считанные дни.

Рядом с «Харьковом» находится «Атланта»: на прилавке шоколад «Хершиз», кока-кола, чипсы «Лэйс», а за прилавком — 26-летняя Дайана с копной кудрявых волос и блестящей кожей цвета кофе. «Нет, я местная, — заливается смехом она. — Это лавка моего друга. Я учу языки в университете и подрабатываю в палатке уже четвертый сезон». Ее товар тоже не залеживается во многом благодаря ее широкой улыбке.

Вокруг площади, цокая копытами по брусчатке, возят гостей рынка в старинной карете настоящие немецкие тяжеловозы. «Наши лошадки не привыкли застаиваться в стойлах, — говорит их хозяин Верхард Ленайс. — Октоберфест, винные фестивали — всюду требуется развозить бочки. У нас семейный бизнес, я с детства наблюдаю, как отец управляется. Сейчас он уже не ездит, за лошадьми присматривает, а на площади работаем мы с зятем — вот он, с вожжами в руках сидит!»

Во второй четверг Адвента на улицах Нюрнберга проходит детский парад. Тысячи школьников несут в руках самодельные фонарики — трогательное и красивое зрелище. Для детей в городе есть и специальный рынок на Ханс-Закс-Платц: там меньше палаток с сувенирами, зато на каждом шагу продают карамельные яблоки, шоколад и пряники. И крутят карусели. Здесь можно смастерить родителям рождественский подарок, например слепить свечу или сделать куколку из инжира.

Много лет назад к одному жителю Нюрнберга постучались колядующие дети. Человек был беден, ему нечего было подарить гостям. Тогда он собрал все, что нашел на кухне, и сделал забавные игрушки. Теперь человечки и зверушки из чернослива, изюма, инжира и орехов — главный сувенир из рождественского Нюрнберга. Они одеты в костюмы народов мира, имеют разные профессии, продаются семьями и поодиночке — такие местные куклы Барби. Только сегодня из-за клея, лака, красителей и шерстяных одежд эти куколки совсем не съедобны. Их ставят под елку, кладут в подарки, украшают ими тарелки на рождественском столе. Их жизнь краткосрочна, но миссия ответственна — создать атмосферу праздника.

А в магазинчике «Кэте Волфхарт» Рождество никогда не заканчивается. Сорок лет назад Волфхарт выполнил неожиданный заказ: летом сделать елочные игрушки для какого-то очень предусмотрительного клиента — и теперь «продает Рождество» в любое время года. Сейчас в лавочке толпится группа японских туристов: они хихикают и спорят, выбирая между оленями и щелкунчиками. В итоге покупают трех оленей, пять щелкунчиков, десяток ангелов и бессчетное количество деревянных висюлек на елку. «Мы рады подарить наши традиции вам!» — девиз семейного бизнеса Волфхартов. Не исключено, что в Японии вообще не ставят елку и не отмечают Рождество. Но эти игрушки, повешенные на стене токийской квартиры, будут напоминать ее обитателям о том волшебном времени, когда ангелы спускаются с небес, звезды падают на уличные гирлянды и так вкусно пахнет пряниками и горячим вином.

23.12.2011