Молодой англичанин Люк Джеррам в 2008 году запустил в Бирмингеме проект под названием «Сыграй на мне, я твоё»: по городу расставили пианино, на которых мог сыграть любой желающий.

Чем занимается в жизни Люк Джеррам, объяснить сходу трудно. Но судя по фото на его личном сайте, он встречался с английской королевой и жал руку мэру Нью-Йорка, а это что-то да значит в творческой биографии. Люк изучает «микробиологию стекла», пишет симфонии для флотилии воздушных шаров, сооружает гигантские музыкальные инструменты для ветра… «Сыграй на мне, я твоё» - самый скромный по масштабу проект, если сравнивать с предыдущими акциями и инсталляциями Люка. Однако общемировой успех компенсирует простоту инвентаря и задумки. Опыт Бирмингема перенял Сан-Паоло, на следующий год - Бристоль, Лондон, Сидней и Бэри-Сент-Эдмундс. В 2010-м идеей уличных пианино заразились уже десять городов, в том числе Нью-Йорк и Барселона. Инструменты в распоряжение публики предоставляют благотворительные организации, пиар-агентства, музыкальные учреждения, а иногда, как в случае Женевы, средства на их покупку собирают через сайт.

Наконец, в 2012 году на свои 40 «роялей в кустах» подписался Париж. Одно пианино притулилось за кадкой с боярышником напротив Галереи Эволюции в Ботаническом саду. К его охристо-бежевому корпусу прочными нитками пришиты булыжники – над инструментом предварительно потрудились дизайнеры. Несмотря на странноватый вид, пианино не простаивает: целый день с 9.30 до 20.30 за клавишами сменяются исполнители, профессиональные пианисты уступают место ученикам музыкальной школы, Ференц Лист - Джону Леннону, мудреные сонаты – саундтрекам к голливудским фильмам.

12-летний мальчик играет армстронговский квикстеп «Хелло, Долли».

Девушка, изгибаясь всем телом от величия момента, выдает тему из «Титаника».

Мрачный мужчина неожиданно для всех разражается чем-то многонотно-веселым из репертуара тапёров Чарли Чаплина.

Две сестры в четыре руки исполняют несколько томных произведений из программы первого курса консерватории под гордые слезы матери.

Всего слушателей – человек двадцать, каждый задерживается в среднем на пять-семь минут, делает две-три фотографии, один-два раза кричит «Браво!» Иногда, правда, в концертах случаются затяжные паузы: это лето в Париже дождливое, и несколько раз в день пианино накрывают белым брезентовым чехлом, спасая дизайнерский инструмент от хлестких капель. Тогда слушатели натягивают на макушки капюшоны и расходятся, унося под капюшонами легкие улыбки.

Юноша в рубашке с орнаментом из мелких серых листьев – новая звезда Ботанического сада. Он приходит сюда уже третий день и исполняет сложнейшие фантазии Моцарта и Бетховена. Когда он устраивается за клавишами, количество слушающих вырастает до 30-40 человек, а вечером и вовсе вокруг кадки с боярышником собирается плотное кольцо меломанов. Со спины кажется, что у него не две руки, а четыре, так быстро летают они от низких нот к высоким.

«Педаль сегодня западает, - грустно отмечает он, прикуривая сигарету после 20-минутного сета, окончившегося ожидаемой овацией. – Я еще вчера заметил, что она не с каждого раза слушается, так что вряд ли у парня, - он кивает головой на нового солиста, перебирающего клавиши вдохновенными пальцами, - получится хороший Лист».

Но слушателям, похоже, совершенно наплевать на западающую педаль: они слушают дилетантов с тем же вниманием, что и профессионалов. Просто лето, просто сад после дождя, просто запах подстриженного газона, просто пианино с пришитыми булыжниками, оказавшееся в неожиданном месте в неожиданное время. Для восприятия прекрасного важен контекст. Впрочем, важно также с ним не переусердствовать.

В Москве на Ярославском вокзале в 2005 году тоже появился пианист-альтруист, он же инженер-связист Павел Журавлев: он сопровождал отправление поездов Москва-Владивосток «Осенней песней» Чайковского, сочинениями Глинки, Шопена и Бетховена, не брезговал и «Муркой». Одетый в строгий костюм, он играл на столетнем рояле фирмы «Якоба Беккера», обнесенном красным бархатным канатом, запрещающим любое несанкционированное прикосновение к инструменту лиц с не утвержденным репертуаром. В 2009-м железнодорожник ушел на пенсию. С тех пор инструмент грустно простаивает под чехлом в ожидании редких визитов бывшего хозяина, надежно защищенный от сторонних посягательств все тем же красным бархатным канатом.

И люди уезжают во Владивосток без музыки.

Потому что рояль накрыт чехлом не от дождя, а от них. geo_icon