Слой дохлой, полуразложившейся рыбы устилает каменистое дно Андреевки — одной из множества рек, стекающих в Тихий океан с гор Кунашира. Тяжелая вонь разливается по тенистой, заросшей низкорослым бамбуком речной долине. В естественной запруде, поверх мертвой рыбы, бок о бок стоят тысячи еще живых лососей — здоровенных полуметровых рыбин. Они собирают силы для преодоления Андреевского водопада.

Два десятка японских туристов, испуская восторженные возгласы, щелкают затворами фотоаппаратов. Цутому Оцука, 43-летний звукооператор из Токио, невольно морщится. До этого он видел столько рыбы только на рынке Цукидзи, но там пахнет приятнее. А история его семьи напрямую связана и с тихоокеанским лососем, и с островом Кунашир.

Сто лет назад у его дедушки был здесь небольшой консервный завод, на самом юге острова, в поселке Томари, который сегодня называется Головнино. Племянники дедушки помогали ему скупать рыбу и управляться с производством. Но в 1930-е годы молодежь перебралась на соседний Хоккайдо — работы там было больше, а условия жизни лучше. После Второй мировой войны остров покинули последние японцы.

«Япония — страна не восходящего,  а заходящего солнца», — неспроста уверяют жители Кунашира. По вечерам светило опускается за громоздящейся к западу от их острова гористой оконечностью Хоккайдо. Утром же солнце появляется с противоположной стороны — из дымки, висящей над Тихим океаном, сквозь которую на горизонте темнеет Шикотан — восточный сосед Кунашира и единственный обитаемый из островов Малой Курильской гряды. За ним до самой Америки — лишь тысячи километров бурных океанских вод.

С раннего утра улицы Южно-Курильска, островной столицы, гудят от пылящих во все стороны машин. На 10 600 жителей района, включая стариков и детей, приходится 2500 автомобилей. По количеству машин на душу населения Кунашир догоняет Москву.

Все машины — японские. «Я приехал сюда в 1980 году на пару лет, хотел заработать на «Жигули». Прошло тридцать лет, я до сих пор здесь, но «Жигули» так и не купил!» — смеется 56-летний Геннадий Дияшкин, штурмуя на мощном японском пикапе песчаный берег Лагунного озера.

«Жигулей» на Кунашире действительно нет — местные жители ездят на старых японских внедорожниках или армейских грузовиках. Потому что, несмотря на обилие машин, на острове нет ни километра асфальтированных дорог.

Геннадий Дияшкин — бригадир рыбаков одного из перерабатывающих предприятий Кунашира. В 7.30 утра он забрал из поселка двух рыбаков, бросил в кузов ящик с продуктами и отправился на западный берег острова, омываемый водами Охотского моря. Его называют Охотской стороной.

Дорога идет по заросшим кедровым стлаником и скрюченными от ветров елями косогорам. Через десяток километров путь преграждает шлагбаум, у которого дежурит пограничник. Геннадий здоровается с ним за руку, тот уходит в домик — передать по телефону на заставу: «Рыбаки хотят проехать к скале Парус и выйти в море для проверки невода».

Пограничники и рыбаки знают друг друга давно, но ритуал с передачей данных повторяется каждый раз. По вечерам от шлагбаума видны огни прибрежных городков на Хоккайдо и даже свет автомобильных фар. До Японии отсюда 36 километров, а до морской границы — вдвое меньше. Поэтому любое передвижение по берегу, а тем более выход в море, нужно согласовывать с береговой охраной. «Они следят, чтобы мы на моторках с уловом на Хоккайдо не гоняли и заработанные деньги пропивали у нас, а не в Японии», — хихикают с заднего сиденья рыбаки.Читать дальше >>>