Черепки под скальпелем хирургов

Трое друзей склеивают битый фарфор

Cотворенная из глины Мадонна вновь твердо стоит на треснувшем пьедестале. А всего час назад она начинала крениться, стоило только кому-то из горячо спорящих мужчин в заляпанных клеем фартуках провести ладонями по ее одеянию. Но для любой статуи, пережившей самое страшное падение, визит к Джулиано Лаи, Симоне Каммилли и Якопо Чекки заканчивается полным «исцелением».

Когда-то друзья купили лавку близ церкви Санта-Мария-Новелла и устроили в ней мастерскую. С тех пор они колдуют здесь над черепками фаянса, осколками майолики, битым стеклом и фарфором. Они возвращают к «жизни» и статую Мадонны, доставшуюся одному из их клиентов по наследству, и треснувшую тарелку XVII века из фамильного сервиза 90-летнего маркиза. К докторам по части ломких произведений искусства приезжают антиквары из Палермо и Парижа, к ним обращаются за помощью коллекционеры фарфоровых кукол.

Неразлучная троица и работает слаженно: Якопо очищает черепки и осколки от грязи и подгоняет их друг к другу; Симоне склеивает их смесью цемента, гипса, мраморного порошка и смолы, а Джулиано покрывает патиной, полирует, эмалирует, окрашивает, наносит позолоту. Отремонтировать изделия из фарфора и стекла — это всегда сложная задача. «И тот, и другой материал совершенны, — говорит Симоне. — Керамика, напротив, неприхотлива, чинить керамические предметы гораздо легче».

Восстановить фарфоровую тарелку так, что и комар носа не подточит, стоит 600 евро. А если на просвет трещинки все же видны, то друзья возьмут с клиента лишь 150 евро. В покалеченное произведение искусства можно не просто вдохнуть новую жизнь, но и придать ему новую эстетическую ценность — если, конечно, виртуозно владеешь своим ремеслом. Когда Джулиано, Симоне и Якопо рассуждают об этом, их глаза светятся от счастья. И тогда начинаешь разделять их озабоченность: люди могут со временем утратить понимание того, насколько прекрасны и уникальны эти хрупкие предметы культуры. А вместе с этим пропадет и уважение к ним, мастерам.

 

Династия каменотесов

Мастера Соллаццини создают шедевры из мрамора, гранита и гипса

Мастерская Соллаццини покрыта тонким слоем мраморной пыли, поэтому все здесь кажется застывшим. Даже резцы и рукавицы на столах кажутся деталями натюрморта. На стенах — замысловатые капители и рельефы из гипса и камня. Тронутые ржавчиной молоты прислонены к копиям грандиозных колонн Никколо Пизано.

«Мир флорентийских каменотесов очень изменился, — говорит 74-летний Андреа Полли, правнук основателя фирмы, последний представитель династии. — Сегодня мы чаще всего занимаемся реставрацией за пределами мастерской — там, куда нас позовет заказчик». 

Еще мальчиком Андреа часами наблюдал за тем, как сорок человек, работавших в мастерской его деда, в клубах пыли резали и полировали мрамор, гранит, травертин, туф, оникс, создавая безукоризненные копии «Давида» или «Пьеты», которые аристократы и епископы ставили в своих палаццо и храмах. Но потом делегаты Второго Ватиканского собора (1962—1965) запретили украшать интерьеры храмов пышным убранством. Тогда Соллаццини стали продавать свои поделки в США — тамошние церковные общины предпочитали эклектичный китч, а в Италии переключились на реставрационные работы. Мастера фирмы вернули, например, былой блеск дворцу Пикколомини в Пиенце.

Однако и реставрации памятников эпохи Возрождения, похоже, приходит конец. Итальянское правительство вынуждено экономить. «Власти не хотят реставрировать памятники культуры руками мастеров, предпочитая дешевый ремонт», — жалуется Андреа Полли. Чтобы как-то выжить, мастерская делает купальни в стиле «Тысячи и одной ночи» для заказчиков из ОАЭ.

 

В «пещере» краснодеревщиков

Бруно и Ливио Миччинези реставрируют старые рамы и мебельЧитать дальше >>>