Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Путеводные звезды

Рутина обыденной жизни — не для нее. Уроженка Гавайских островов Кала Байбаян отправляется на традиционном каноэ в плавание по Тихому океану. Без компаса и без карт, полагаясь только на знания, доставшиеся от предков
текст: Флориан Ханиг
Brian Bielman

Через пару недель ей придется расстаться с сыном. На целых два месяца, а то и больше. Мальчишке всего два года, что он может понять? Она и сама в детстве не понимала, зачем отец уходит в море. Пока однажды ночью не услышала голоса дельфинов, играющих в волнах.

Жаркий октябрьский день в старинном портовом городке Лахайна на западном побережье гавайского острова Мауи. Кала Байбаян сидит на палубе сдвоенного, как катамаран, океанского каноэ. Ее черные волосы заплетены в косу. На лице сияет улыбка. Не зря в переводе с гавайского ее имя означает «солнце».

Кала закрепляет поперечные балки на верхней палубе, ловко обвязывая их белым канатом. Легкий бриз с пляжа колышет огромный парусиновый тент, защищающий 19-метровое каноэ от солнца.

Отец Калы — мужественный и спокойный человек. Из тех, кто зря не болтает. Кала в детстве даже пугалась, когда папа возвращался из долгих плаваний: исхудавший, обгоревший на солнце, заросший косматой бородой, он был похож на бродягу. Особенно жутко отец выглядел после океанского перехода на каноэ «Хокулеа» до Таити.

Чад Байбаян — из первого поколения современных гавайских каноистов, доказавших всему миру, что пересечь Тихий океан можно без компаса, секстанта и карт, ориентируясь только по звездам. Мастеров традиционной полинезийской навигации сейчас всего пятеро. И он — один из них.

В 25 лет, отучившись несколько семестров в университете, Кала решила отправиться в море с отцом, чтобы понять, почему его туда так тянет. Но не осмелилась попросить об этом сама. Слово за нее замолвила бабушка. Спустя пару недель Кала уже спешила к причалу, где качался на волнах отцовский катамаран. И только тут ей пришло в голову, что она будет единственной женщиной на борту. А ведь на лодке нет даже туалета. А если ее укачает в море?

Морская болезнь, конечно, дала о себе знать. Но измучила она не Калу, а молодых парней, которых ее отец взял в экипаж юнгами. Самой дочери морехода качка была нипочем. Калу огорчало только то, что папа назначил ей вахту с двух часов ночи до шести утра, когда все спят. Но в первое же ночное дежурство она поняла, почему отец так поступил: «Обычно мы заперты
в замкнутом пространстве — в машине, дома, в офисе. А тут нет ни стен, ни крыши. Только ты, океан и звезды над головой. Чувствуешь себя абсолютно свободным».

Отец в ту ночь тоже не спал. Проверив, все ли в порядке у Калы, он подвел ее к носу катамарана: «Слышишь?» И она уловила ритмичные звуки: «Цок-цок-цок». Это «разговаривали» дельфины, резвясь в волнах, расходящихся от каноэ.

В ту же ночь Кала решает стать навигатором, как отец.

Начинаются годы подготовки. Она учит наизусть траектории движения 220 звезд, по которым полинезийские мореплаватели ориентируются в разные времена года. Узнает, что кроме солнечных суток есть еще и звездные — в них не 24 часа, а на четыре минуты меньше. Учится, вытянув руку вперед, с помощью двух пальцев измерять на глазок длину осей созвездия Южный Крест. Если они одинаковые, значит, лодка на широте Гавайев. Запоминает приметы. Например, если в море появилась стая крачек — значит, где-то рядом земля, ведь эти птицы ловят рыбу недалеко от берега. Но если крачка одна, то это еще ничего не значит — скорее всего, она залетела далеко в море просто ради забавы.

В Лахайне Кала присоединяется к молодым энтузиастам, которые на добровольные пожертвования строят океанское каноэ «Моокиа-о-Пиилани». Корпус лодки можно изготовить из полиэстера, как доски для серфинга, решают они. На Гавайях уже не осталось больших деревьев коа, из которых их предки выдалбливали каноэ. Во всем остальном начинающие корабелы строго следуют традициям, собирая лодку без единого гвоздя. Железо попало на Гавайи лишь в 1778 году, когда острова открыл Джеймс Кук. А еще Кала и ее друзья сажают на Биг-Айленде рощу коа, чтобы через сто лет их правнуки смогли выдолбить из цельного ствола настоящее каноэ.

В сентябре 2013 года Кала сдает экзамены на «права» полинезийского морского навигатора. Основное задание — доплыть с шестью другими новичками до необитаемого островка Нихоа, расположенного в 150 морских милях к северо-западу от острова Кауаи. Они выходят в море в девять утра. Прокладывают маршрут, ориентируясь по солнцу, определяют силу ветра, корректируют курс с учетом морских течений. После заката ведут каноэ на свет самых ярких звезд.

Навигаторы разбиваются на две команды, которые заступают на вахту каждые три часа. Время тоже определяют по звездам. Погрешность — не больше минуты. В полседьмого утра прямо по курсу на горизонте возникает остров. «Я чуть с ума не сошла от радости, — вспоминает Кала. — Мы отыскали крошечный остров посреди огромного океана!»

С тех пор бескрайняя синяя даль стала для нее живой картой.

Несколько дней спустя на каноэ «Моокиа» приходят посмотреть школьники из Лахайны. Целый класс. Пока они тычут пальцами в экраны своих смартфонов, Кала рассказывает им о том, какое это счастье, когда ты можешь без всяких приборов определять свое точное местоположение, полагаясь только на традиционную полинезийскую навигацию. О том, что эти знания могли бы исчезнуть, если бы в 1973 году энтузиасты не отыскали последнего оставшегося в живых навигатора-аборигена на крошечном тихо­океанском островке Сатавал. И о том, что надо гордиться своими предками, которые исследовали Тихий океан задолго до европейцев.

Все это Кала говорит по-английски. Последним, кто в ее роду владел гавайским языком, был прадед по материнской линии.

Спуск каноэ на воду назначен на декабрь. Уже выбран день, когда расположение звезд в небе будет самым удачным. Но в условленный срок добровольцы, которые вызвались доставить каноэ в порт, так и не появились. А через месяц, когда звезды снова благоприятствуют спуску «Моокиа» на воду, выясняется, что еще нужно получить право на управление трейлером, на котором планировалось отвезти каноэ к причалу.

Увы, в Первое дальнее плавание Кале придется уйти не на собственном каноэ «Моокиа», а на «Хикианалиа» — близнеце каноэ «Хокулеа». И не с Мауи, а с другого острова — Оаху. Лишь в конце января ей сообщают по телефону, что она зачислена в команду, которая отправится в первый этап кругосветки. В ней примут участие и «Хокулеа», и «Хикианалиа». За четыре года предстоит пройти более 47 тысяч морских миль, побывав в 26 странах, в том числе в Новой Зеландии, Австралии, ЮАР и США. Первый этап — переход от Биг-Айленда до Таити. Этим же маршрутом 34 года назад прошел ее отец Чад Байбаян. На этот раз он снова поведет «Хокулеа», а сама Кала — «Хикианалиа».

До отплытия — несколько недель. Кала вместе с отцом заходят в палатку на территории кампуса Гавайского университета в Хило. Эта палатка — мобильный планетарий. Изображение звездного неба проецируется прямо на ее полотняный купол. Идею такого «планетария» придумал Чад Байбаян, его поддер­жали местные ученые. В этой необычной учебной аудитории Чад, признанный эксперт в традиционной полинезийской навигации, делится своими знаниями с будущими астрономами.

Но сегодня у него другая задача — «пройтись» вместе с Калой по намеченному маршруту до Таити, ориентируясь по звездам. Практическое занятие. «И духовный опыт», — скажет потом Кала.

Гавайи меняются, сетует она. Американский образ жизни все сильнее влияет на мест­ную культуру. На смену большим семьям приходят маленькие. Многие гавайцы даже сдают пожилых родителей в дома престарелых, потому что у них нет времени о них заботиться. Кала огорченно качает головой.

«Всем, что я знаю, я обязана своему отцу, — говорит она. — И нашим предкам». Кала ощущает связь с ними, когда ночью лежит на палубе каноэ и смотрит на звезды. Порой ей становится страшно при мысли, что эти знания могут исчезнуть уже через поколение. Ведь нынешние дети предпочитают смотреть в мониторы, а не на звездное небо.

В 1976 году, во время первой тихоокеанской экспедиции «Хокулеа», на борту каноэ разгорелся нешуточный спор между гавайскими мореходами и антропологами из США. Американцы «контрабандой» пронесли на борт современные навигационные приборы — на всякий случай. Мало ли что. Вдруг каноэ собьется с курса? Гавайцы восприняли это как предательство. Они стремились на практике доказать, что полинезийцы могли исследовать Тихий океан и без подобной техники. И не хотели, чтобы их обвинили в мошенничестве.

По этой же причине во время плавания они питались только традиционными гавайскими продуктами: клубнями таро и рыбой.

С тех пор прошло 38 лет. И на этот раз им уже не нужно ничего доказывать. В гавани Сэнд-Айленда Кала и другие моряки сгружают на пристань прозрачные пластиковые контейнеры со стандартным набором из американского супермаркета: консервированная солонина, кетчуп, макароны, кофе.

Приборов на каноэ тоже будет уйма: компас, ноутбуки, видеокамеры, телефоны. Ведь путешествие будет проходить в двух пространствах: реальном и виртуальном. В океане и интернете. Все 15 участников должны регулярно вести блоги. А за перемещением каноэ можно следить в режиме онлайн на сайте hokulea.com.

24 мая 2014 года — торжественная церемония в честь завершения подготовки к плаванию. Кала поднимается на каноэ со своим сыном. Она встала в три часа пополуночи, чтобы поприветствовать вместе со жрецом утреннее солнце. Под аккомпанемент гавайских песен друзья надевают ей на шею цветочные венки. На лице у Калы — улыбка, но в глазах читается усталость.

Прощание будет долгим. Пассаты, которые дуют на Гавайях летом, еще недостаточно стабильны. Каждое утро моряки собираются под большим белым тентом в порту и смотрят на обвисшие листья пальм.

Только первого июня, спустя неделю томительного ожидания, окрепший ветер туго натягивает красные паруса каноэ, которые расширяются кверху, чтобы улавливать воздушные потоки над океанскими гребнями.

Перед отплытием Кала прощается с отцом традиционным гавайским способом. Они трутся носами и синхронно совершают вдох, символически делясь дыханием и жизненной энергией.

Затем Кала прижимает к груди своего двухлетнего сына. И опустив сынишку на землю, прыгает в надувную лодку, которая уносит ее к каноэ.

24.04.2015