Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Полосатая смерть

текст: Флориан Ханиг

Раннее утро в начале апреля. Мухаммед Анвар Гази обнимает дочь на прощанье и бормочет вполголоса: «Аллах акбар». Потом он встает на колени перед своей матерью и  прикасается к ее стопам.

Пожилая женщина с морщинистым лицом кладет руки на голову сына и благословляет его. После этого она отворачивается, не в силах сдержать слезы. Со своей женой, которую зовут Йобеда Кхатум, Анвар попрощался еще в хижине. Бангладеш – мусульманская страна, и местный этикет не позволяет мужчинам и женщинам прикасаться друг к другу на людях.

Но Йобеда не может отпустить мужа просто так. Она выбегает за ним на улицу и еще раз дает ему подержать на руках дочь. Они стоят посреди улицы втроем, молча, пока Анвар, наконец, не  отправляется в путь. В одной руке – серпообразный нож и канистра с водой, в другой – пустой мешок из-под риса, в который он положил бритву, рубашку и набедренную повязку.

На берегу реки Арпангасия уже собралась толпа. Эта река отделяет деревню Буригоалини на юге Бангладеш от Сундарбана, самого большого массива мангровых лесов во всем мире (cм. вынос на стр. 67).

Накануне вечером Анвар и еще восемь рабочих приготовили все необходимое для двух недель жизни в лесу: 80 килограммов риса, два литра масла, четыре килограмма чечевицы. Кроме этого: две тысячи сигарет и три тысячи листьев бетеля – в юго-восточной Азии его жуют как тонизирущее средство. От постоянного жевания бетеля у Анвара во рту вместо зубов остались одни лишь красные корешки.

Один только предводитель бригады Мухаммед Голам Мустафа не жует бетель и не курит, и поэтому его зубы белеют на черном лице. Он стоит на корме лодки, обняв сына. 

С высоты птичьего полета деревня Буригоалини выглядит идиллически – словно лоскутный ковер из бирюзовых прудов, рисовых полей, пальмовых рощ и хижин, покрытых соломой. Но это впечатление обманчиво. Обитатели Буригоалини живут в постоянном страхе: именно здесь тигры чаще всего убивают местных жителей. За первые три месяца 2009 года погибло десять жителей деревни, а во всем регионе Сундарбан количество жертв достигло 57 человек. В 2008 году в Буригоалини тигры убили более десятка человек, одной из жертв стал 18-летний юноша, который переправился на противоположный берег, чтобы нарубить веток.

Тот, кто высаживается там, вступает на территорию тигров.

 

<quote> От 500 до 700 тигров, по оценкам экспертов, обитают в болотистых лесах Бангладеш, протянувшихся от Бенгальского залива до границы с Индией. Это самая большая популяция вида panthera tigris во всем мире. </quote>

Ближайшие две недели Анвару, Мустафе и другим собирателям меда предстоит провести в царстве полосатых хищников. В отличие от рыбаков и лесорубов, сборщики меда не работают рядом со своим лагерем, им приходится преодолевать огромные расстояния в джунглях пешком. Именно поэтому сборщик меда – самая опасная профессия в мангровых лесах Бангладеш.

«Любой, кто может позволить себе не ходить в лес, не делает этого», – говорит Анвар. Но он не может позволить себе отказаться от работы. У него нет своего участка земли, нет работы в деревне. Они с женой живут у родственников «на птичьих правах». У них четверо детей, трое из которых ходят в школу. И лишь старший сын, которому 21 год, работает рыбаком и помогает семье.

Анвар поднимает со дна лодка рог буйвола, глубоко вдыхает. Ветер разносит над рекой низкий звук трубы – сигнал к отправлению. Мужчины отдают детей женам, сталкивают лодку с илистого берега в воду, запрыгивают в нее и берутся за весла, борясь с течением.

Провожающие потихоньку расходятся. Лишь жена Анвара долго стоит на берегу и глядит вслед лодке, пока та не скрывается за горизонтом. После этого она отворачивается и закрывает лицо уголком сари.

в одиннадцать утра сборщики меда добираются до лесничества Буригоалини, нагромождения хижин на берегу реки. На берегу торчат из грязи остовы лодок, конфискованных у их владельцев за вход в лес без специального пропуска. Сборщикам меда тоже нужно разрешение на вход в лес, а также страховка – на случай смерти.

Но начальник лесничества умчался куда-то на своем катере по срочному вызову. Поэтому вместо официальной справки сборщики меда получают благословление Аллаха. Мулла в белом кафтане с пышной бородой поднимается на веранду лесничества и саится на скамью, окруженный сборщиками меда. Мулла начинает молитву, Мустафа поднимает руки ладонями к небу и тихонько вторит мулле.

Затем они запевают. Десятки мужских голосов, сильных и чистых, как увертюра к опере джунглей, сливающаяся со грохотом дизель-генератора, плеском волн и щебетанием птиц.

К берегу пристает моторная лодка, на носу которой трепещется флажок с эмблемой в виде лапы тигра. Англичанин Адам Барлоу здоровается с собирателями меда на бенгали, кладя правую руку на сердце в знак уважения.

Этот молодой британец целых пять лет исследовал дикую жизнь в джунглях Сундарбана в рамках своей диссертации. Вместе с лесничеством он инициировал «Проект по защите тигров Сундарбана».

Барлоу раздает рабочим листовки по технике безопасности в лесу: Передвигаться только группами! При ходьбе ни в коем случае не пригибаться! Увидев тигра, не убегать, а держать его на дистанции с помощью палки! Прислушиваться звукам в лесу, особенно к визгливым предупредительным крикам аксисов – оленей, на которых охотятся тигры! Коллега Барлоу изображает этот крик: «Куи-куикуи».

Собиратели меда из вежливости берут листовки и внимательно изучают их. Многие держат листовки вверх ногами, потому что не умеют читать. Наконец один старик произносит: «Если тигр выследил тебя, тут уж ничего не поможет».

Остаток дня проходит в ожидании начальника лесничества. Перед самым закатом Мустафа наконец-то бегом возвращается к лодке, бегом, размахивая пропуском. У бригады остался в запасе час отлива, уходящая вода понесет их лодку в лес. Рабочие налегают на весла, Мустафа с обнаженным торсом и развевающимися на ветру волосами стоит у штурвала.

По обе стороны реки тянется сплошная зеленая полоса: это деревья сундари, от которых и получил свое название Сундарбан, лесной массив площадью 6000 квадратных километров на юго-западе Бангладеш. До сих пор любые попытки сельскохозяйственного освоения земель терпели крах. Дело в том, что Сударбан орошается не только реками, но и соленой морской водой. Дважды в день морской прилив заливает 100-километровую прибрежную полосу. Здесь с каждым отливом появляются, а с каждым приливом исчезают островки, песчаные отмели и небольшие болотца.

Здесь нет ни построек, ни электричества.

Солнце медленно опускается за горизонт. С каждым взмахом весел начинает все больше казаться, что лодка скользит не только в пространстве, но и во времени; что сборщики меда возвращаются в эпоху, в которой не было ни моторов, ни мобильных телефонов, ни зажигалок.

Но вдруг за излучиной реки появляются огоньки. Двухпалубный пассажирский теплоход «Абошар» встал на якорь посреди реки. К корме уже пришвартовались еще одна лодка других собирателей меда, а также катер проекта по защите тигров. Мустафа бросает им канат, его лодка причаливает к теплоходу.

«Сегодня днем бандиты похитили двух лесничих», – рассказывает Мустафа. Пираты регулярно похищают рыбаков и собирателей меда ради выкупа. До сих пор они ни разу не осмеливались напасть на больший туристический теплоход.

Анвар разводит огонь в глиняной печке на дне лодки, шинкует овощи серповидным ножом. Бригада назначила его ответственным за пищу и чистоту на лодке. Размеры их судна – всего 5,80 метров в длину и 1,80 метров в ширину. Здесь так тесно, что совершать поклоны в сторону Мекки рабочим приходится по очереди.

Буквально в пяти метрах от них, на палубе теплохода, англичанин Адам Барлоу растягивает антимоскитную сетку. Совсем недавно он защитил диссертацию о бенгальских тиграх в университете штата Миссури в США. После этого молодой ученый решил остаться в Бангладеш, чтобы защищать тигров от полного уничтожения.

Год назад Барлоу ходил в лес с местными жителями забирать труп очередной жертвы тигра; в руке он нес баллон перцового газа размером с автомобильный огнетушитель. В США и Канаде такие баллоны называются «медвежий спрей»; каждый, отправляется в лес, должен брать его с собой.

К телу односельчанина они шли по следам крови. «Трудно было после этого, – сухо говорит Барлоу, – отговаривать людей устроить облаву на тигра». Жители деревни хотели найти тигра и забить его палками, как поступили в соседней деревне.

Нигде в мире сосуществование людей и животных не является настолько опасным, как здесь, в мангровых лесах на юге Бангладеш. Еще в XVIII веке британские путешественники писали о целых деревнях сирот, родители которых погибли от лап тигров.

На индийской стороне леса женщины одевали белые сари вдов, как только их мужья уходили в лес. Их возвращение домой семьи праздновали ни много ни мало как воскрешение из мертвых.

В деревне Буригоалини у каждого жителя есть или родственник, или сосед, которого загрызли тигры. Например, Мону Мулла, чудом выживший в 1997 году после того, как зверь прокусил ему череп. В 2008 году ему повезло меньше – тигр загрыз его насмерть. На причале деревни его вдова, молодая женщина, показывает туристам фотографию мужа, лежащего на земле, завернутого в белую простынь, со следами укуса на шее. У него осталось четверо детей.

Адам Барлоу утверждает, в заповедниках Индии и Непала тигры избегают людей, нападая на них только тогда, если те нечаянно будят их, собирая ягоды или хворост. Или если хищникам кажется, что их детеныши в опасности.

В Бангладеш все иначе. Барлоу собрал и систематизировал данные о нападениях тигров на людей в лесах Сундарбана. Пор его данным просматривается печальная закономерность: как только люди начинают рубить деревья или собирать мед – то есть шуметь в лесу – в течение получаса тигр нападает на человека. «Иначе как охотой тигров на людей это не назоваешь», – говорит исследователь. Чем вызвана такая агрессия тигров в Бангладеш?

<quote> Повышенное содержание соли в воде делает местных тигров агрессивнее сородичей в других регионах, предполагают одни ученые. Другие утверждют, что у бенгальских тигров в Сундарбане нет коллективного опыта встреч с охотниками, и поэтому они не боятся людей. В недоступных районах охотники и слоны никогда не загоняли тигров, в отличие от заповедников индийских махараджей. Поэтому хищники воспринимают человека не как врага, а как легкую добычу. Они даже не боятся нападать на группы людей, убивая своих жертв одним укусом и уволакивая тело в кусты. Как говорит один местный рыбак, тигры тащат своих жертв так элегантно, что «даже веточка не шелохнется».</quote>

А два дня назад жена Анвара выдвинула свою теорию: тигры выслеживают людей, потому что распробовали человеческое мясо.

Ни у одной из этих теорий нет доказательств, говорит Барлоу. Единственный неоспоримый факт – статистика смертей. Сегодня утром в деревне в 50 километрах отсюда от укуса тигра погиб очередной юноша.

Первая ночь в лесу. Бортникам не спится. Даже ночью температура не снижается ниже 30 градусов. Мужчины ворочаются на тонких хлопчатобумажных простынках, которые служат им одновременно и полотенцем, и матрацем, и набедренной повязкой. Полчища гнуса роятся по другую сторону антимоскитных сеток.

За полчаса до восхода джунгли просыпаются. Отовсюду слышно стрекотание, жужжание, шипение, из общего хора выделяются звонкое пение зимородков и крики макак.

Мужчины умываются в темноте; мокрые, они сидят на корточках и чистят зубы деревянными палочками. После утренней молитвы они сметают вчерашнюю еду из эмалированных мисок, разбавляя ее водой и закусывая стручками красного перца, которые раздает Анвар. Острый перец снимает сон как рукой. В шесть утра они высаживаются из лодки в устье маленькой речки и пробираются к берегу сквозь хлюпающий ил.

Бригадир Мустафа оборачивается назад и показывает Анвару место, где он должен ждать мужчин. Шайони, идущий первым, определяет маршрут. На нем лежит основная ответственность за группу, но его доля от общей добычи будет не больше других.

Первые несколько метров они вместе продираются сквозь невысокий кустарник, который называется «тигровый папоротник». Говорят, что это название пошло от того, что желтые листья растения на фоне земли напоминают шерсть полосатого хищника. Другие объясняют название тем, что тигры любят прятаться густой листве кустарника. Наконец, рабочие выбираются из зарослей. Через несколько метров Мустафа теряет из виду остальных – троих слева и четверых справа. 

<quote> Он запрокидывает голову назад и издает глубокий, горловой крик, эхом отзывающийся со всех сторон. Эти крики –«позывной» Мустафы в лесу. Если кто-то из собирателей меда уйдет далеко вперед, он предупреждает его криком «т харе кат о!», то есть «медленней!» Если кто-то отстанет, то прозвучит более высокое «бар де кат о!». </quote>

Лианы, тонкие и прочные как проволока, режут ноги. Серебристым светом поблескивает поросль каучуковых деревьев гевея; многие виды мангровых растений выделяют соль, которую они впитывают с водой, через листья в виде кристалликов с металлическим блеском. Ноги при каждом шаге проваливаются в землю, на которой нет спокойного места. Сотни крабов снуют между корнями, время от времени оживают и уползают прочь ветки. Большинство змей в Сундарбане безобидны, но с некоторых деревьев свисают смертельно ядовитые гадюки. А иногда собиратели меда натыкаются на самых больших и самых ядовитых змей в мире – пугливых королевских кобр, которые достигают пяти метров в длину.

Вдруг в лесу раздается крик: «Пчелы!» На высоте двух метров на дереве висит полукруглая лепешка диаметром в метр, окруженная черным роем.

Apis dorsata, большая индийская пчела, вырастающая до двух сантиметров в длину, считается гораздо более агрессивной своих европейских собратьев. Эскадроны пчел-охранниц часто преследует врагов, напавших на гнездо, на больших расстояниях, нанося десятки, а то и сотни укусов. 

 

Тысячи рабочих пчел колонии живут по принципу разделения труда: одни охлаждают расплод взмахами крылышек, другие защищают колонию, формируя своими телами заградительную завесу по обеим сторонам улья. Остальные собирают мед, предпочитая при этом белый нектар кустов кхалши.   

Мустафа командует: срезать сухие ветки с деревьев и связать их свежими листьями в пучки. Когда веники готовы, собиратели еда закрывают лица платками и зажигают факелы.

Как только первые клубы дыма попадают в гнездо, воздух взрывается злобным жужжанием: тысячи пчел окружают сборщиков меда, некоторые забираются под одежду и жалят. Но большинство насекомых обращаются в бегство. Дым для пчел означает лесной пожар, а это – единственная причина, по которой они могут покинуть колонию.

Рой пчел исчезает, посреди джунглей светится молочно-белое пятно сот. Один из собирателей меда карабкается наверх по стволу и срезает полоски воска; другой подставляет алюминиевую бочку и ловит в нее куски сот со стекающим по ним медом.

Сборщик срезает две трети сот. Остаток, вместе с расплодом и несколькими сотами он оставляет, чтобы пчелы могли восстановить колонию. «Благодари Аллаха и преклонись перед стопами пророка», - кричит ему Мустафа.

После трех часов работы в лесу он грузит в лодку целую кастрюлю меда. «Почему ты не сигналил нам?» – ругает он Анвара.

Слышать сигналы с берега и крики других, осознавать, что кто-кто всегда есть рядом очень важно для собирателей меда. Чуть ли не раз в неделю случается, что кто-то из рабочих немеет от страха посреди леса; ему постоянно кажется, что из зарослей на него смотрит тигр. Тогда товарищи подбегают к нему, успокаивают.

Каждый из них видел полосатую смерть хотя бы один раз в жизни, причем с расстояния всего в 20-30 метров. Все они остались в живых только потому, что устояли на месте, а не бросились наутек. Потому что убегающая добыча пробуждает охотничий инстинкт даже в сытом хищнике.

Как говорит Адам Барлоу, тигры нападают на добычу в любой момент, при первой же возможности.

Ночь опускается на лес мгновенно. Звездное небо растягивается над Сундарбаном, со стороны моря дует свежий ветерок. С обнаженными торсами, в одних набедренных повязках, сборщики меда сидят в лодке по дороге домой. Им холодно. Налегая на весла, мужчины пытаются согреться.

У штурвала стоит Мустафа. Он тщательно обходит круги на воде, то и дело показывающиеся в лунном свете: коварные водовороты возникают, когда холодная морская вода опускается вниз сквозь слой теплой речной воды. Ходят слухи, что такие водовороты уже засасывали целые лодки. 

На правом берегу реки на дереве болтается футболка. Разорванной одеждой местные жите ли помечают места, где находили тела людей, убитых тиграми. Здесь никто не высаживается на берег.

Через полчаса лодка причаливает у отмели. Место для ночлега выбрано так, чтобы а тигры не смогли допрыгнуть с суши.

Хороший был день! Мустафа мнет соты в алюминиевой посудине, выдавливая из них мед, процеживает молочно-желтую жидкость через платок в канистру. Из воска он лепит шарики, тоже на продажу.

В Дакке, столице Бангладеш, одна фирма специализируется на продаже меда, добытого якобы в джунглях Сундарбана. На банках написано: «особо чистый мед», собранный с риском для жизни. Но многие сомневаются, что этот продукт добыт на тигровых болотах. Ведь настоящий мед Сундарбана быстро забраживает, поэтому обычно его продают в небольших бутылках из-под «Кока-колы» или канистрах из-под масла, по два евро за килограмм. Жители Бангалдеш едят этот мед на десерт, смешивая с холодным рисом.

После ужина мужчины закутываются в платки. Анвар запевает, низким и чистым голосом. Остальные прижимаются друг к другу и смотрят в лес. В ту зловещую черную пропасть, в которую им снова придется шагнуть завтра утром. Анвар поет об отчаянии гребца в Сундарбане, о невесте, которую похищают в ветреную ночь, о дочери укротителя змей… Песня заканчивается, на лодке воцаряется молчание. Две сигареты тлеют в темноте, волны бьются о борт.

И в этот момент с берега доносится тихое: «Куи-куикуи». Это и есть тот самый предупредительный крик аксиса.

05.05.2011