Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Погружение в эпоху фараонов

Двенадцать веков таились под водой бесценные сокровища, руины храмов, статуи, золотые украшения, десятки кораблей. А потом их нашел французский подводный археолог Франк Годьо. Репортеры GЕО вместе с его командой спустились на дно бухты Абукир к остаткам порта Гераклион. Прогулка по затонувшему городу, который служил для Древнего Египта воротами в мир
текст: Ларс Абромайт
Christoph Gerigk, Franck Goddio / Hilti Foundation

В городе паника. С оглушительным грохотом осыпаются стены домов, статуи фараонов и богов. За считаные секунды землетрясение превращает в руины величественные храмы, строившиеся на века.

Но еще страшнее смертоносная гигантская волна, которая несется на город по Средиземному морю. Многометровая лавина соленой воды, водорослей и песка перекатывает через стену порта, ломает мосты и причалы, переворачивает корабли, заливает жилые дома и мастерские. Охваченные ужасом люди пытаются спастись от цунами, но им уже некуда бежать.

Город в устье Нила, строившийся столетиями, разрушается как замок из песка.

Всего за один день, если не час, в конце VIII века под водой исчезает целый кусок побережья в районе Александрии. А вместе с ним погружается на дно и порт, который служил для Египта воротами в мир. Легендарный Гераклион.

Трагедия? Конечно. Но для французского археолога Франка Годьо — еще и редкая удача. Пока люди разрушали или перестраивали другие древние города, руины Гераклиона хранились под водой словно в капсуле времени. И хотя к моменту своей гибели город уже пришел в упадок, на дне моря остались и следы его былого расцвета.

Более двух веков, с 550-го по 331 год до н.э., Гераклион был важнейшим египетским портом в восточном Средиземноморье. Воротами в греческий мир. Перевалочным пунктом для колонистов и торговцев на перекрестке двух величайших цивилизаций древности. Местом, где обменивались знаниями, технологиями и идеями.

После катастрофы Гераклион на 1200 лет исчез из истории. Письменные упоминания о нем были слишком противоречивыми, и многие вообще считали «нильскую Атлантиду» чистой выдумкой.

Но Франк Годьо доказал, что это реальность. Четырнадцать лет назад французский археолог со своей командой при помощи высокочувствительных локаторов обнаружил затонувший город на дне Абукирского залива, в шести километрах от берега в районе Александ­рии. И с тех пор пытается расшифровать это послание из далекого прошлого.

Гераклион хранит еще много загадок. Во время религиозных праздников сюда приплывал на пышно украшенной нильской барке сам фараон Египта. Здесь начинались торжественные процессии во славу бога плодородия Осириса. В дельте Нила, где из-за наносов ила каждый год менялись русла протоков и рельеф берегов, горожанам приходилось постоянно бороться со стихией и капризами богов. И эту борьбу они в конечном счете проиграли.

Франк Годьо твердо намерен довести до конца самый амбициозный проект в истории подводной археологии. Его цель — воскресить из небытия погибший город фараонов, поднимая со дна древние артефакты. А их с каждым днем становится все больше: за четыре десятка экспедиций Годьо и его команда обнаружили почти 14 тысяч предметов из камня, дерева и золота. Из этих находок складывается четкая картина жизни древнего мегаполиса.

Сам Франк Годьо берет меня с собой в подводное путешествие во времени. Наша путеводная нить — разметочный трос в семи метрах под поверхностью моря. Продвигаемся на ощупь. Видимость меньше трех метров. Гераклион, окутанный мутной голубой пеленой, похож на город-призрак. 

Но жизнь здесь не остановилась.

Среди руин храма восседают на тронах новые хозяева — раки и улитки. Вокруг статуй вьются рыбы. Между фрагментами колонн лавирует осьминог. А над улицами парят аквалангисты в плотно облегающих неопреновых гидрокостюмах.

На дне — раковины и морские лилии. А между ними россыпи керамических осколков. Проплываем над широкими площадями: когда-то греческие купцы обменивали здесь золото и серебро на египетские мази, слоновую кость и папирус. А вот и порт — у причалов лежат десятки кораблей, занесенных илом.

Мы в центре города, показывает жестом Годьо. Перед нами храмовый комплекс, посвященный Амону-Геребу, верховному египетскому богу. И его сыну Хонсу, которого греки почитали как Геракла.

Это величественное сооружение поражает воображение даже сейчас, хотя его портал уже не охраняют исполинские гранитные статуи богов и царей, настенные росписи смыты, а камни в стенах поросли водорослями.

Годьо, сверившись с компасом, поворачивает направо, взяв курс на юго-запад. И вдруг останавливается. Находка! Бурно жестикулируя, Франк указывает на поросшую илом деревянную балку, которая торчит из стены. Похоже, для него это невзрачное бурое бревно — бесценное сокровище.

«Это одна из свай, на которых был укреплен наос», — объясняет Годьо, когда мы возвращаемся на борт исследовательского судна «Принцесса Дуда». Наос — это высеченная из гранита центральная алтарная часть, которая весит примерно две с половиной тонны. Сердце храма Амона-Гереба. Там хранилось золотое изображение царя богов. Чтобы поклониться ему, жрецы приплывали в Гераклион в пышно украшенных нильских барках из Мемфиса, а позднее из Александрии. Здесь, в святая святых, под ритмичные удары храмовых погремушек «систров» жрецы, окутанные дымом благовоний, молили Амона о благословении свыше.

«Конечно, чтобы воссоздать Гераклион по фрагментам, сохранившимся под водой, нужна фантазия», — признает Годьо.

Еще бы. А что нужно еще? Деньги. И время. Но главное — неиссякаемый энтузиазм. Только по-хорошему одержимые люди способны старательно выуживать знания из мутной воды. Крупицу за крупицей. Год за годом. Как у них это получается?

Очередь тянется от каюты до самой палубы. В руках у исследователей полиэтиленовые пакеты с золотыми и бронзовыми украшениями, ваза из алебастра, элегантно изогнутая мраморная деталь. И записи, записи, записи.

Это утро, как всегда, началось с короткой «летучки». Потом все разошлись выполнять поставленные перед ними задачи. Сантиметр за сантиметром аквалангисты прочесывают дно в поисках новых артефактов. Район поисков пугающе велик: больше двух квадратных километров. Да и на дне — глубокие и подчас сложно структурированные слои отложений.

С помощью скребков и насосов ныряльщики осторожно отчищают от наносов каменные и деревянные конструкции. Ищут серьги, браслеты, амулеты, серебряные монеты, фигурки животных, бронзовую посуду, украшенные резьбой кости антилоп и бегемотов.

А потом Годьо оценивает научные трофеи. Сегодня он восседает за столом в кают-компании, точит карандаш, прихлебывает маленькими глотками эспрессо. И принимает докладчиков. Строго в порядке очереди.

Он внимательно слушает первого ныряльщика, кивает, приговаривая: «Очень интересно». И записывает: «Черно-бурый слой отложений тянется под углом на запад». Все правильно? Следующий, пожалуйста.

Здесь важна каждая мелочь. Любая золотая вещица, деревянная щепка, едва заметное изменение рельефа или цвета глины может навести на след. Годьо скрупулезен: все подлежит строгому учету.

Он педантично записывает в блокнот свои наблюдения. Регистрирует находки.
И отмечает все на карте, которая проецируется с ноутбука на экран, висящий на стене. Эта карта, похожая на многослойный пирог — главное достижение экспедиции. На ней оживает древний город Гераклион.

Одним щелчком компьютерной «мышки» Годьо может убрать или вывести на экран любой из «слоев» карты: параметры магнитного поля, указывающие на наличие каменных структур в донном грунте; схемы течений и данные сейсмографов, по которым можно судить о причинах изменения рельефа дна. Координаты затонувших кораблей, якорей, известняковых отложений. Места, где найдены украшения, монеты или бронзовые ковши. Исследователи подняли со дна сотни таких ковшей — возможно, они использовались в ритуальных целях. Ведь определить предназначение древних артефактов можно даже по тому, в каких частях города они обнаружены.

Не карта, а настоящий лабиринт! По сравнению с нею даже план современного Каира кажется не таким уж и запутанным. И каждым конкретным вопросом занимается специалист. В команде Годьо 40 человек: ученые и научные ассистенты из Европейского института подводной археологии и Центра морской археологии в Оксфорде, а также египтологи, специалисты по кораблестроению и эксперты по керамике из египетского Высшего совета по древностям.

На карте отражены все их находки и экспертные заключения. Годьо часто корпит над ней допоздна, погрузившись в пучину вычислений. В такие моменты обращаться к нему бесполезно. К утру он должен решить, в каком именно квадрате будут проводиться очередные раскопки. Ведь каждый час работы под водой сопряжен с большими финансовыми затратами.

Задача Годьо — увидеть картину в целом, выявить все взаимосвязи. Вот, к примеру, фрагмент алебастровой вазы. Ее нашли возле корабельного остова. Может, он совпадет с другим алебастровым осколком, обнаруженным неподалеку пару лет назад? Годьо открывает файл с фотографией той находки. Да, края обломков идеально подходят друг к другу. Вокруг них на дне лежали раковины пурпурных моллюсков, якоря-талисманы и свинцовые болванки.

А вдруг по этим находкам можно будет определить маршрут торжественной религиозной процессии, известной по более древним описаниям и изображениям?

Реконструировать целый город по следам на дне моря — сложнейшая задача. Высшая математика археологии. В самый раз для Франка Годьо.

Много лет он проработал консультантом по статистике в ООН. Но это было в «прошлой жизни».
В 1983 году, в возрасте 36 лет, Годьо понял, что его истинное призвание — подводная археология. Так началась его одиссея в Абукирском заливе.

Новаторские идеи Годьо опередили время. И дали мощный импульс развитию подводной архео­логии, которую тогда никто не воспринимал всерьез. Сейчас Годьо возглавляет Институт подводной археологии, основанный им при поддержке швейцарского Фонда Хилти, который спонсирует научные и культурные проекты. Проводит исследования на Филиппинах и на Кубе. Руководит тремя археологическими экспедициями в Египте. Обследует участок морского дна размером с Париж.

Морские глубины манят своими загадками. Годьо даже называет их «интеллектуальным наркотиком». Ради этого он каждый год ютится в тесной каюте исследовательского корабля на краю света. Отпуск — так Годьо называет эти научные командировки. А в перерывах между ними он анализирует находки и готовится к новым экспедициям, курсируя между Парижем и Мадридом. Как насчет дайвинга для удовольствия? Нет, некогда.

Со времен работы в ООН Франк Годьо сохранил дипломатические манеры. Всегда вежлив, корректен, немного суховат. Можно ли назвать его искателем приключений? Нет. Его работа заключается как раз в том, чтобы «не нажить себе на голову никаких приключений». То есть организовать поиски так, чтобы свести к минимуму риск несчастных случаев.

Океан таит множество опасностей для человека. Морские археологические экспедиции в четыре раза сложнее, а потому и дороже раскопок на суше. Аквалангисты могут работать под водой только четыре часа в день — в две смены по два часа. Да и за это время порой просто не могут ничего разглядеть в мутной воде.

Сейчас я погружаюсь в Средиземное море вместе с чертежником Патрисом Сандрином. Видимость настолько плохая, что я, вытянув руку, не вижу собственной ладони. Патрис недовольно пожевывает дыхательную трубку. Ему предстоит зафиксировать расположение ряда блоков из известняка, которыми во времена фараонов могла быть вымощена улица. Исходную точку Патрис определил по спутниковому навигатору и отметил буйком. От нее теперь мы и будем «плясать». Обычной строительной рулеткой Патрис почти вслепую замеряет расстояние между камнями. Рассчитывает их положение относительно друг друга с помощью угломера и, прикрепив к поясу ласты, движется по морскому дну вприпрыжку, словно космонавт по поверхности Луны. Записывая данные карандашом на грифельной доске, Патрис еле уворачивается от проплывающей мимо каракатицы, которая выпускает струю «чернил». Наконец все готово: координаты известняковых блоков определены с точностью до миллиметра.

Дело продвигается, но такими темпами ученым в ближайшее время вряд ли удастся исследовать даже один процент археологических памятников, скрытых под водой (см. врезку на стр. 77) — ведь по оценке экспертов ЮНЕСКО, одних только затонувших судов в мире три миллиона. Древнеегипетских среди них до недавнего времени не было. Но в Гераклионе команда Годьо обнаружила целых 64 корабля — это самое большое кладбище античных судов за всю историю археологии.

Море всегда приносит сюрпризы. На этот раз возле затонувшего корабля номер 11 обнаружились оригинальные балюстрады из долерита, а также амулеты со змеями и фигурками бога Гора.

На палубе «Принцессы Дуды» высятся штабеля ящиков с артефактами, которые еще предстоит изучить. Одни выглядят так, словно служители храма только вчера случайно уронили их в тину. Другие настолько истончились от морской воды, что на воздухе могли бы рассыпаться в пыль всего за несколько дней, если бы реставратор Мари-Аманда Куаньяр не держала их во влажной среде. Она наносит на поверхность поднятых со дна предметов раствор щелочи или кислоты — в зависимости от материала, из которого они сделаны. Наросты корковых водорослей или слой ржавчины приходится осторожно соскабливать с помощью скальпелей, пинцетов и ювелирных молоточков.

Так деталь за деталью воссоздается облик затонувшего города. И с каждым днем Годьо и его коллеги все четче представляют, как выглядел древний Гераклион.

Город находится в устье западного рукава Нила. Песчаная отмель защищает его от ветров. Среди зарослей тростника, топей и рощ акаций струятся рукава Нила. На прибрежных зеленых лугах пасутся коровы и овцы. Гераклион разделен десятками протоков. Повсюду причалы и мосты. Настоящая «египетская Венеция». Через центр проложен Большой канал, связывающий две портовые гавани и ведущий в соседний город Канопос, а от него дальше — в Александрию.

Сердце города — обнесенный стеной храмовый комплекс в честь божественной триады Амон-Мут-Хонсу на южном берегу Большого канала. Это не только важнейшая святыня, но, возможно, и деловой центр. Здесь жрецы храма Амона держат торговые конторы, пекарни и скотобойни. Художники и скульпторы украшают культовые сооружения. А в храмовой школе юные служители верховного бога изучают математику, иностранные языки и медицину.

Жрецам Амона принадлежат и поместья в пригородах. Фрукты, мясо и зерно доставляются оттуда в Гераклион по Нилу. И, возможно, продаются в порту. Здесь бурлит жизнь. Прилавки странствующих купцов соседствуют с мастерскими ремесленников. Выступают акробаты. Колдуют над снадобьями лекари. Пилигримы и мореплаватели приносят жертвы богам, бросая монеты, ритуальные якоря и миниатюрные лодочки в воду.

Рабы сгружают с кораблей керамику с Кипра, Сицилии и островов Эгейского моря: ступки для специй, греческие вазы, изящно декорированные чаши для питья, амфоры с вином и оливковым маслом, кувшины с лесными орехами. По пути из центрального Египта в Грецию здесь останавливаются и корабли, груженые эбеновым деревом и снопами злаков.

Судя по находкам Годьо и его команды, греческие торговцы и поселенцы приносят в город новые идеи и поветрия. Местные гончары подражают греческим мастерам. Греки же, как свидетельствуют их хроники, высоко ценят медицинское искусство и сакральные знания египтян. А многоликих египетских богов уподобляют своим собственным: Амона почитают как Зевса, его жену Мут — как Геру, а сына Хонсу — как Геракла.

Тем проще греческим правителям обосновать свое право на власть, когда Александр Македонский покоряет Египет, и его преемники из династии Птолемеев на долгие века становятся хозяевами нильского царства. Они просто берут на вооружение мифологию покоренного народа, объявляя себя новыми фараонами, сынами бога Солнца.

Главный продукт египетского экспорта в Грецию — знания.
Их зерна проникают все дальше на север и дают всходы на европейской почве. О влиянии древнеегипетского наследия на свое мировоззрение прямо пишут Платон, Аристотель, Геродот и другие выдающиеся мыслители античности, которые считаются предвестниками современной философии.

Но рядовые граждане Гераклиона в V веке до н.э. вряд ли придают этому значение. Они ютятся в примитивных домах из кирпича-сырца и тростника, которыми застроена южная часть храмового квартала. Для них греки прежде всего — искусные воины и защитники города. Ведь Гераклион, служащий воротами в царство фараонов — желанная добыча для многих агрессоров.

От их нападения восточную гавань защищают крепостные валы. С обзорной площадки, фундамент которой сохранился под водой, стражники могут сразу заметить приближающиеся вражеские корабли.

северный ветер гонит огромные волны. Под водой бушует песчаная буря. Один из последних дней экспедиции. Погружаемся вместе с двумя оксфордскими археологами из команды Годьо. Наша цель — объект номер 43.

Это остатки одного из кораблей необычной флотилии, которую аквалангисты обнаружили среди руин порта. Все эти однотипные корабли построены в VI-II веках до н.э. из одного и того же материала — древесины акации. Такие лодки в Египте еще ни разу не находили.

Их длина от носа до кормы составляет 26 метров. Несмотря на плоский и узкий корпус, они обладают хорошими мореходными качествами благодаря рулю с мощной лопастью, парусной мачте и острому килю, который мог разрезать средиземноморские волны.

По своей конструкции эти парусные суда разительно отличаются от тихоходных плоскодонных речных лодок, которыми пользовались на Ниле. Они идеально приспособлены для плавания в прибрежных морских водах. Благодаря своей маневренности эти грузовые лодки могли ловко лавировать между островками и отмелями в устье Нила, доставляя товары с пирса на большие морские корабли, стоявшие на рейде Гераклиона за линией прибоя.

О транспортных лодках «барис», сделанных из акации, упоминал в своих путевых заметках еще Геродот. Но только теперь, обнаружив затонувший Гераклион, исследователи получили возможность изучить их вживую.

Корпус такого корабля сколачивался из коротких прочных досок.Обшивка крепилась к поперечным шпангоутам клинообразной формы. Мало кто из современных специалистов предполагал, что античные корабелы способны на такую филигранную работу.

Многие десятилетия считалось аксиомой, что древние египтяне — при всех их выдающихся достижениях в области строительства — конструировали довольно примитивные корабли. Теперь выясняется, что это заблуждение. Кораблестроители из Гераклиона явно не уступали в мастерстве ни грекам, ни финикийцам.

Объект номер 43 хранит еще одну тайну, которую ныряльщики раскрывают буквально у меня на глазах, счищая песок с досок. Корпус корабля закреплен четырьмя толстыми деревянными сваями, вбитыми глубоко в илистое дно. Судя по карте Годьо, неподалеку покоятся еще семь кораблей, разделивших его участь. Получается, что их затопили специально.

Но зачем?

Может, они преграждали вражеским кораблям вход в северную гавань порта? Или служили опорами понтонного моста? А возможно, даже фундаментом для насыпного острова?

Пока ученые лишь строят догадки на этот счет. Но им уже точно известно, что жители Гераклиона пытались как-то приспособиться к постоянным изменениям русла речных протоков. Именно поэтому не только наос главного храма, но и множество других сооружений были укреплены деревянными сваями. Подтопленные здания периодически разбирали, а плиты известняка использовали для строительства на вновь образовавшихся островах. Возможно, таким образом в Гераклионе переносили на новое место целые городские кварталы. Во всяком случае, на каменных плитах участники экспедиции обнаружили многочисленные повреждения и следы ремонта.

Но вода рано или поздно побеждала. Гераклион был построен на песке, и под весом зданий грунт мало-помалу проседал, пока в VIII веке землетрясение не нанесло городу последний смертельный удар.

За 14 лет с момента открытия Гераклиона древний город раскрыл лишь пять-десять процентов своих загадок, считает Годьо. Исследователям предстоит найти ответы на множество вопросов. Что таится в более глубоких слоях донных отложений? Каким центром был Гераклион в первую очередь — религиозным или торговым? И как влияли на египетские религиозные культы постоянные контакты с европейцами?

А еще было бы неплохо найти парочку погребальных камер. А лучше — городской некрополь. Или хотя бы храм богини Мут, жены Амона. Он явно был в городе. И где-то на дне должны сохраниться его следы.

«История этого города затягивает, — признается Франк Годьо. — Стоит один раз начать, и остановиться уже невозможно».

Технологии совершенствуются. Возможностей у археологов все больше. И с каждой новой находкой карта Годьо становится все точнее и детальнее.

На ней Гераклион по-прежнему живее всех живых. Как это ни парадоксально, гибель города в морской пучине воплотила мечту фарао­нов, которые строили его на века. Скрывшийся под водой Гераклион выпал из времени и перекочевал в вечность.

17.02.2015