Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Подстерегая Gulo Gulo

текст: Катя Триппель

«Ну, до вечера», – прощается Антти и исчезает в заснеженном лесу. Я машу ему рукой, быстро запираюсь в своем деревянном укрытии и остаюсь в полном одиночестве.

Одна посреди финской тайги. Запертая в избушке, больше похожей на собачью конуру с вентиляционной трубой, отоплением и смотровыми щелями в стенах. Усаживаюсь, скрестив ноги и закутавшись в спальный мешок, головой почти упираясь в потолок. Через отверстия в стене видно маленькое замерзшее озерцо, к которому со всех сторон подступают сосны и густые заросли папоротника. Где-то справа похрустывает на изломе тонкий лед, скользящий вниз по гранитному откосу скалы. Вокруг пустынный, сумрачный и бесшумный лес. Я жду росомах.

Антти Лайнонен выбрал этих редких хищников в качестве своих эксклюзивных фотомоделей. Вот уже более 20 лет финский фотограф бродит по глухим лесам рядом с российско-финской границей и подбирается к этим «северным гиенам» так близко, как  никто другой.

Многочисленные легенды описывают росомах как кровожадных хищников, но серьезной литературы о них очень мало. Даже иные профессиональные биологи знают про росомах разве только, что это и не медведи, и не волки, и не кошки, а лишь одни из самых крупных представителей семейства куниц.

Вот почему мне так хотелось, чтобы Антти взял меня с собой в свое потайное укрытие. Понадобились месяцы, чтобы дождаться от него приглашения. И даже когда он забирал меня в гостинице – в резиновых сапогах, в потрепанной курт­ке с карманами, набитыми фотопленкой и салом для приманки, – даже в этот момент в его взгляде все еще читался изрядный скепсис. И только в лесу в ответ на мой робкий вопрос, заберет ли он меня потом отсюда, на его бородатом лице появилась едва уловимая улыбка.

Теперь я сижу здесь, начеку, постоянно переводя взгляд с одного смотрового окошка на другое. «Если тебе повезет, может, и медведь придет», – порадовал меня Антти на прощание.

Повезет ли мне с медведем? Да с меня вполне хватит и свидания с росомахой. По-фински ее зовут ahma («ахма»), означающее что-то вроде «алчность». А ее английское название wolverine («вулверин») присвоили себе мутанты из комиксов, рестлеры, байкерские группировки и противотанковые самоходные установки. В интернете владельцы бойцовых псов активно спорят, смогут ли их любимцы выжить в поединке с росомахой.

Индейцы Северной Америки видели в этих животных демонов и всячески с ними боролись. Охотники недолюбливают росомах как коварных грабителей капканов, которые способны в случае крайней необходимости и двери прогрызть, лишь бы добраться до кладовых. Действительно, своими мощными челюстями они могут измельчать падаль вместе со всеми костями, но при этом обладают такой ловкостью, что при желании способны теми же клыками лишь слегка надкусить яйцо, чтобы высосать его содержимое.

Изголодавшиеся росомахи, вес которых составляет не более 20 килограммов, могут задрать и целого северного оленя, который тяжелее них раз в десять. Фотограф Антти Лайнонен слышал от знающих людей, как росомахи запрыгивают своей жертве на спину, впиваются когтями в шкуру, прокусывают основание шеи и сонную артерию и не отпускают до тех пор, пока копытное не свалится в полном изнеможении не в состоянии больше пошевелиться.

Где-то рядом раздается хруст.

Вначале среди ветвей, затем ближе к избушке. Что бы это могло быть? Кто-то запрыгивает на крышу моего домика, чем-то шуршит. Неужели это она? Уже грызет сырую свиную рульку, оставленную Антти на крыше.

Снова шорох, и вверх взлетает черный дятел с ярко-алой шапочкой. Он принимается за один из кусков сала, развешенных Антти на деревьях вокруг засады. Не видать никакой медведеподобной мордочки, никакого пушистого хвоста.

Ложная тревога.

Еще утром, прокладывая себе дорогу в лесу, мы увидели следы на снегу. Они вели прямо к палатке, в которой фотограф хранит оборудование и иногда ночует. «Тебе на страшно?» – интересуюсь я. «Ерунда», – бурчит он в ответ.

Антти считает росомах героями тайги. Каждый день в поисках добычи они преодолевают расстояние до 50 километров, только иногда делая короткие остановки для сна.

«Ясное дело, что они загрызают своих жертв до смерти, – говорит Антти.– Им же приходится выживать не где-нибудь, а в диком лесу. Но как раз это в них меня и восхищает – свободолюбие, упорство и бесстрашие». И добавляет: «С росомахами я провел самые счастливые часы в моей жизни».

Когда же хотя бы одна из них выйдет к озеру?

До этого фотограф пускал в свое укрытие только троих человек. Один из них, Джефф Кейн, работает шофером по доставке курьерской почты в Лондоне. Он с детства одержим страстью к росомахам и мечтает о том, чтобы зарабатывать на жизнь себе и своей семье только рисованием этих зверьков.

Кейн прождал ровно 64 часа, пока в 4.10 утра его не разбудили чавкающие звуки, издаваемые самцом росомахи. Об этом свидетельствуют аккуратно сделанные записи в его тетради, которую он показал мне незадолго до моего отъезда в Финляндию. Еще два видеооператора из Гамбурга – Оливер Гецл и Иво Неренберг – просидели шесть дней в тесной хижине, пока мимо не пробежала молоденькая росомаха. После чего они потратили еще два года на съемки документального фильма. Причем их фирма так и называется: Gulo Film Productions, в честь gulo gulo, научного наименования росомах.

Шансы на случайную встречу с росомахой минимальны. В XIX веке эти животные обитали на пространствах, выходящих далеко за пределы зоны тайги и тундры Скандинавии, России и Северной Америки. Когда звероводы и охотники взялись за отстрел волков, медведей и лисиц, они сильно повредили и росомахам, не брезгующим остатками добычи крупных хищников.

На Аляске и в Канаде их истребили почти полностью. В Финляндии популяция росомах в 1980 году оценивалась менее чем в 40 особей. С тех пор благодаря строгой охране их число увеличилось предположительно до 170.

Чу! Вот появилась какая-то тень. Прошмыгнула по ту сторону озерца, пробежала в мою сторону. Волк? Молодой медведь? Нет! Это росомаха, без сомнений!

Я сижу, не шелохнувшись, и прищуриваюсь, вглядываясь изо всех сил. Она делает то же самое. В 30 метрах от укрытия росомаха садится на задние лапы и всматривается. Выпячивает грудь, издает короткое и грубое тявканье. Учуяла меня, понятное дело. Но дальше-то что? Антти говорил, что еще ни разу не слышал о случаях нападения росомах на человека.

 

Она опускается на все четыре лапы. Трется несколько раз подмышкой о ближайший ствол, оставляя на нем пахучую метку. Потом продолжает путь, передвигаясь вперед стремительными прыжками, наподобие не то зайца, не то кенгуру. Носом шарит по земле, поводя опущенным хвостом из стороны в сторону. Лапами почти не проваливается в снег, двигаясь совершенно бесшумно. Все лапы очень мохнатые и потому шире головы, с пятью растопыренными когтями. С такими идеальными снегоступами, подбитыми шипами, росомахи могут охотиться зимой и на более проворных обитателей тайги, таких как лисы и северные олени, потому что те, спасаясь бегством, проваливаются и застревают в снегу.

Остается всего шесть метров. Она останавливается перед той сосной, где дятел уже поклевывает сало. Задирает хвост, обнажает зубы: становятся видны четыре длинных, острых клыка. Я вижу два светлых пятна у нее на шее, слышу ее сопение. Дятел начинает сварливо тарахтеть. Росомаха фырчит ему в ответ. Потом со всего размаха бросается к дереву и впивается зубами в кусок сала. Передними лапами она цепляется за древесный ствол, одной задней упирается в снег, другой загребает воздух. Острыми зубами дерет, дергает и трясет приманку с таким усердием, что начинает трястись вся сосна, и с нее срывается целая волна снега. Она отпускает приманку, отряхивается и снова подпрыгивает. Царапает когтями древесную кору, энергично рвет к себе мясо.

Весь этот спектакль продолжается меньше восьми минут. Но когда через несколько часов Антти стучится в дверь, я все еще улыбаюсь. Антти расспрашивает меня обо всех деталях происшедшего, а потом смотрит испытующим взглядом: «Замечательные зверьки, правда?» Я согласно киваю головой. «Хочешь ночью увидеть, как у них блестят глаза?» Я снова киваю. «Тогда завтра заночуем в лесу».

 

На следующий день я снова жду в укрытии. Но, кроме стайки сойек, на сало больше никто не претендует.

Накануне вечером Антти еще долго говорил. Он считает, что моим гостем был один из старших сыновей «миссис Уайт Темпл» – эдакой «белобровой» хозяйки окрестностей, которую он окрестил так из-за характерных белых пятен на лбу. Начиная с 1998 года он обхаживает ее, прикармливая кусками свиного сала со шкуркой, но с переменным успехом. Порой миссис Уайт Темпл несколько недель подряд регулярно появляется, чтобы полакомиться, в сопровождении своего выводка или очередного самца, а порой пропадает на целые месяцы. И все равно фотоохотник почти ежедневно выезжает в лес за 60 километров от своего родного городка Кухмо. Багажник его «Лады» набит салом или тушками задавленных зайцев, голубей или оленей, которые он подбирает на пустынных дорогах.

Выходит, что он – ее верный кормилец, во всяком случае, куда верней тех самцов-сородичей, которые год за годом помогают миссис Уайт Темпл с прибавлением в семействе. Как-то раз Антти даже застал ее за этим занятием, что уже само по себе событие уникальное.

 «Это было 9 июня 1998 года», – записал он в своем дневнике. Самец и самка повстречались у туши околевшего животного, вместе поужинали, часами кружились в любовной пляске, а главное свершилось за час до полуночи; любовный акт занял четыре минуты и пять секунд – Антти засек время. Затем пара вскарабкалась на дерево и провела вместе остаток ночи.

 

12 детенышей миссис Уайт Темпл выросли на глазах у Антти, многие годы наблюдающего за всем происходящим из своего укрытия. Ему случилось видеть, как лохматые крошки учились залезать на деревья и есть чернику, не запачкав морды. И как они зимой в веселом порыве с разбега скатывались по крутому склону, опрокинувшись на спину и растопырив лапы, а потом, поджав хвост, торопливо бежали к матери, едва заслышав над озером ее строгий лающий зов. 

Финский фотограф запечатлел подобные сцены на пленке сотни раз, он без труда может отличить зверьков друг от друга, знает наизусть год, месяц и день, когда был сделан каждый кадр. Благодаря этим фотографиям биологи узнали много нового о семейной жизни росомах и смогли скорректировать неверные данные. Например, о том, что приплод у росомах якобы бывает не чаще, чем раз в два или три года. Или, что будто они навсегда прогоняют свой молодняк с собственной территории, когда тот окончательно встанет на ноги.

На самом же деле, детеныши рождаются раз в год, в феврале-марте, в специальной берлоге, которую мать сооружает прямо в норе для припасов, достигающей порой 10 метров в длину. Новорожденные появляются на свет мягкими и белоснежными. Проходит не меньше шести недель, прежде чем родители позволяют  им первый раз выйти наружу, в лес. До осени они все живут одной семейной «командой», а потом более или менее дружно уживаются на общем участке кочевки, занимающем до 2000 квадратных километров.

И сейчас они где-то там, посреди этих просторов. Я вспоминаю того англичанина, рисовальщика Джеффа Кейна, самого большого фаната росомах после финна Антти. Вместе с женой и двумя маленькими сыновьями он живет в обычном домике в пригороде Лондона. По его словам, в лондонских библиотеках не осталось ни одной книги с фотографиями росомах, потому что еще школьником он не один год совершал на них набеги и тайком вырезал все иллюстрации. Тексты к ним он аккуратно переписывал в свою тетрадку.

Кейн носит на шее клык росомахи с тех пор, как ему довелось поработать на Аляске помощником во время одного исследовательского проекта. А у себя дома, в маленькой каморке рядом с лестницей, он копит кипы своих рисунков и всяческие росомашьи сокровища, которые даже Антти заставляют качать головой. Здесь и обрывок росомашьего меха с дохлой блохой, и заспиртованный нерожденный плод, и обглоданная росомахой косточка, и даже парфюмерный флакон с коричневатым, резко пахнущим секретом анальных желез gulo gulo.

Несмотря на все эти странности, Кейн стал желанной «ходячей энциклопедией» для исследователей росомах. Ведь никому другому не удалось увидеть столько росомах на воле и составить такое подробное и основательное документальное описание их поведения. Он исписал целых три толстенных блокнота формата A4 и с удовольствием сделал бы из них целый учебник. До сегодняшнего дня он наблюдал росомах целых 79 раз и задался целью довести это число до 100.

В кругах специалистов все эти записи и наблюдения сослужили хорошую службу. Будучи на Аляске, Кейн опроверг распространенное убеждение, будто росомахи ведут одиночный образ жизни и при случайной встрече с представителями своего вида сперва яростно на них нападают. С вертолета ему не раз доводилось наблюдать, как чужаки после недолгого обнюхивания начинали дружелюбно и непринужденно резвиться, залезать на деревья и падать оттуда, барахтаясь в снегу, или мчаться наперегонки по снежным склонам.

Однажды он видел, как росомахи охотились на белых куропаток вместе с лисицей. Наблюдал, как они подкрадываются к добыче, по-кошачьи припав к земле. Обнаружил, что они большие любители поспать и ничто не способно прервать их покой во время сиесты. Выкормленный бутылочкой детеныш помог ему узнать, как дикие и озорные малыши в считанные секунды становятся как шелковые, если пальцами погладить им десны внутри пасти. Действенность этого приема он доказал на примере других, более ручных животных, хотя многочисленные шрамы на руке свидетельствуют о том, что ему пришлось изрядно поупражняться, пока стало, действительно, получаться.

Чего бы я только не отдала за еще одну встречу с росомахой! Но кроме Антти до наступления темноты не появилось больше ни одной живой души. Вдвоем мы шагаем по снегу к его таежной палатке, и он пытается меня утешить: «Сегодня ночью одна из них снова наверняка придет, вот увидишь».

Мой финский спутник разжигает костер, прикрепляет к сосновым стволам свежие куски сала, натягивает защитный полог.

Вокруг царит непроглядная ночь. Антти откупоривает бутылку рома, некоторое время разглядывает белые снежинки, пританцовывающие между искрами.

Наконец, он начинает рассказывать про Таплиса, детеныша миссис Уайт Темпл, который родился в 2004 году. Это его любимец. Однажды он подпустил Антти к себе на целых пять метров. А на следующий  год он и Хеммо, его младший единоутробный  брат, осмелели настолько, что фотограф даже смог взять их обоих себе на руки. «Странное это было ощущение, – говорит он шепотом. – Мысленно я так часто представлял себе эту встречу. А когда Таплис прижался к моему лицу своей мордочкой – она у него оказалась шершавой и перепачканной,– я ужасно испугался».

Так все-таки кто кого здесь приручил? Финский фотограф росомах или, наоборот, – росомахи фотографа?

03.05.2011