Оно холодное, чистое, тяжелое. Оно долговечное — пшеница может сгнить, нефть может сгореть, а железо заржаветь. И только оно, золото, остается неизменным.

Блестящий металл сулит безопасность и стабильность. Его скупают инвесторы, когда акции и облигации не гарантируют постоянного дохода. После терактов 11 сентября 2001 года в США золото подорожало в семь раз.  Той осенью центробанки стран мира скупали золото тоннами. У ювелирных магазинов выстраивались очереди, слитки начали продавать даже через автоматы. 

Но у драгоценного металла есть и другая, грязная сторона. Ведь он — не только символ богатства и благополучия. Зачастую это и тяжелый труд старателей, которые с риском для жизни добывают его чуть ли не на ощупь в темных шахтах. 

Золото проходит через руки перекупщиков, пересекает границы, его переплавляют, очищают, отливают в слитки. Поэтому в отличие, например, от вина или оливкового масла происхождение его остается неизвестно для конечного покупателя. Золото — оно всегда золото, Aurum, элемент номер 79 в Периодической таблице Менделеева.

Но судьбы старателей и покупателей невидимо связаны: когда одни решают, что золото ценнее денег, другие тут же устремляются в шахты и на прииски. Тогда не остается времени на защитные каски и технику безопасности; тогда к тяжелым работам привлекают даже детей. В ход идут бульдозеры и вредные химикаты.

Тогда начинается золотая лихорадка.

Почему люди так жаждут золота? Откуда появляется золотоносное сырье? Как оно становится объектом инвестиций? Что происходит на мировых приисках, когда этот металл дорожает?

У золотой лихорадки тоже есть оборотная сторона —этот драгоценный металл обладает разрушительной силой. Наверное, нет на планете другого такого места, где эта сила столь беспощадна, как на золотых приисках в джунглях региона Мадре-де-Дьос в Перу.

Добыча. Золотой рудник в Перу

Бальтасар стоит на дне ямы с грязной водой, которую он сам же и вырыл. На нем лишь тренировочные штаны. Вокруг — сгнившие стволы поваленных деревьев. За спиной — отвесная стена, впереди — гора красно-коричневой гальки. Бальтасар включает «чупадеру» — самодельный насос с четырехцилиндровым мотором и шлангом. Монотонный грохот насоса молодой мужчина слышит весь день напролет. Когда его смена закончится, в яму спустится другой старатель. Насос будет тарахтеть до утра.

Рядом с его ямой — еще один раскоп. А за ним еще и еще, и еще... Насколько хватает глаз. Таких, как Бальтасар, здесь называют «минеро информаль», что в переводе с испанского значит «свободный старатель». У них нет ни лицензий, ни защитных касок, ни сапог, ни перчаток. А работают они на свой страх и риск. Ночует Бальтасар прямо рядом с ямой, под пластиковым навесом. Свою фамилию он называть не хочет. Он говорит, что пришел сюда, спустившись с Анд, в поисках лучшей доли. Ему 31 год, но выглядит он моложе. Бальтасар — типичный пример старателя-нелегала, которых в этой деревне около 20 тысяч. Он спустился сюда с высокогорья, где нет никакой работы.

Работа, еда, сон, поездки домой. Старатели в Мадре-де-Дьос немногословны. Отец Бальтасара пропивал все день­ги и избивал жену. Бальтасар не мог больше видеть, как плачет мама. И когда друзья рассказали ему о золоте Мадре-де-Дьос, он сказал: «Поехали!» Это было пятнадцать лет назад. Тогда унция чистого золота (31,1 грамма) стоила примерно 300 долларов.

Если повезет, то с помощью «чупадеры» можно намыть 30 граммов золота в день. Три четверти забирает себе хозяин насоса. Остатки Бальтасар делит с тремя другими старателями, работающими в том же раскопе. Ему остается не больше двух граммов в день, которые он продает перекупщикам примерно за 70 евро. Это вполне солидный доход для страны, в столице которой средняя зарплата не превышает 400 евро в месяц.

Способ добычи золота здесь примитивен: насос выбрасывает взвесь с золотоносным песком на край карьера. Оттуда он стекает вниз по деревянному желобу, на дно которого уложен коврик с искусственным ворсом. В нем и застревают частички золота, перемешанные с песком.Читать дальше >>>