Разные на свете есть ремесла и профессии. И, похоже, им для наилучшего процветания требуются разные общественно-экономические формации. Гончарам определенно хорошо было при рабовладельческом строе: изделия керамистов тех времен заполняют залы Эрмитажа и Лувра, а продукции тех, кому выпало работать в иных условиях, — место на рынке, в лучшем случае.

Социализм, наверное, был хорош для ракетостроения, а вот для виноделия и коневодства – увы…

В двух шагах от старинного города Эгер, что на полпути от украинской границы до Будапешта, находится местечко под названием Сипассоньвёлдь, то есть «Долина прекрасных дам». Хотя правильнее было бы сказать — прекрасных вин. Это одна из главных винодельческих точек Венгрии.

Виноград в этой стране выращивают едва ли не повсеместно. Вино делают давным-давно, почитают и любят, но — счастливо избегая крайностей.

Во-первых, венгры не мифологизируют собственное виноделие до такой степени, как это делают французы. Во Франции вино — предмет культа, основа для национальной гордости на все времена. В Венгрии — просто одна из радостей жизни. Между тем в свое время именно француз, Людовик XIV, сделал самый большой комплимент венгерскому «Токаю»: «Король, мол, вин и вино королей». Высокая оценка, да еще от короля, да еще от знатока французских вин, данная вину иностранному, дорогого стоит.

Но модными, всемирно известными, престижными, как французские, венгерские вина так и не стали. Во-первых, из-за языка. «Да здравствует Бордо, наш друг!» — писал Александр Сергеевич, но вряд ли даже ему бы удалось так легко вставить в стих какое-нибудь Эгри Леаника. Теперь-то венгры все про свой язык поняли и, например, вино из винограда сорта Черсеги фусереш продают в Англию под именем «Непроизносимое название»…

А во-вторых, любя алкоголь и радость, которую он доставляет, люди, как правило, как-то не очень стремятся в этом деле «дойти до самой сути». Во всяком случае, напитки, которые у нас уважительно зовутся «крепкими», по-венгерски называются «рёвид» — «короткие». Сорокаградусная палинка, та и вовсе продается обычно в емкостях, для которых по-русски и названия-то не придумано: сто граммовая бутылочка, пятидесятиграммовая. Что это, одна пятая чекушки?

Впрочем, речь не о крепких, простите, коротких, напитках, а о благородных винах. В Долине прекрасных дам с давних пор выращивают виноград, и здесь же — что главное! — в длинных, уходящих вглубь холмов погребах происходит волшебный процесс превращения его в вино. Причем особую роль — и не вполне ясно, какую — играет здесь еще мягкая, как шерстка котенка, черная плесень на туфовых стенах погребов.

А в целом суть процесса та же, что во времена Диониса. Вырастить, собрать, подавить… Ферментация, выдержка, разлив… Ничего принципиально нового, за исключением отдельных тонкостей, в технологии изготовления вина человечество за тысячи лет не придумало.

В годы социализма вместо маленьких винодельческих хозяйств были созданы огромные комбинаты, где виноград с разных участков — плохих, хороших, посредственных или великолепных — смешивался в одно целое. Результаты очевидны: среднее всегда хуже лучшего, и ровный газон получается, только если планомерно срезать все, что выше. Смешав бочку хорошего вина с бочкой плохого, хорошее, увы, получить невозможно. «Закон неизбежного ухудшения качества» — жаль, но такого закона уважаемый коммунистами Гегель не придумал, есть только законы перехода количества в качества и отрицания отрицания. Видимо, слабо разбирался в винах…Читать дальше >>>