Сайты партнеров




GEO приглашает

28-го января в центре современного искусства «Винзавод» c 12:00 до 18:00 пройдет Юна-Фест — выставка-пристройство собак и кошек из приютов


GEO рекомендует

WoodAndWatercolour — удивительные и современные изделия для интерьера, объединяющие лаконичность графики и неповторимую фактуру дерева


Плавучая юстиция

Споры жителей отдаленных районов Бразилии решают «кочевые» юристы. Личным примером доказывая, что судебная система может работать даже в глухих джунглях Амазонки
текст: Руди Лейтхольд

 

Судно справедливости качается на волнах. Не так сильно, как во время своей третьей или четвертой поездки, когда из-за волн корабль накренился и чуть было не перевернулся. После чего в трюм залили бетон, чтобы утяжелить его. Сегодня, на пятый день своего девяносто седьмого рейса, судебное судно «Трибуна» покачивается на бурых водах Амазонки у деревянной пристани деревни Итамататуба. Подергиваясь всякий раз, когда в его борт утыкается лодка и посетители перебираются на корабль. А это происходит
постоянно.

Владельцы всех этих лодочек, плавучих хижин, барж и каноэ поднимаются на борт «Трибуны», потому что они или на них подали жалобу в суд. Чтобы вовремя добраться до плавучего суда в Итамататубе, им пришлось точно рассчитать время приливов и отливов. В дельте Амазонки уровень воды каждый день поднимается и опускается на три метра, и во время отлива жителям архипелага Байликве не так-то просто пробираться через мелеющие каналы и протоки. На восьми островах архипелага живут
12 тысяч человек, разделенные на
52 общины. Сам архипелаг площадью 1700 квадратных километров находится в штате Амапа на севере Бразилии.

На борту 22-метровой «Трибуны» умещаются 52 человека. Спят они
в гамаках прямо на палубе. На полном ходу гамаки раскачиваются, словно жердочки в птичьих клетках. Отсюда и прозвище судна, придуманное жителями прибрежных деревень, — «Птичья клетка».

Но сейчас гамаки свернуты. Перед ними на палубе за большим столом сидит мировой судья Жозе Нивальду ди Медейрус. Его задача — по­стараться примирить враждующие стороны и, если речь не идет об уголовных преступлениях, уговорить их отозвать иски. Нивальду ведает на корабле уголовным судопроизводством.
А гражданские дела (в основном разводы и алименты) отправляются на стол к Валдемиру да Силва Мораису, государственному адвокату. Он уже окружен толпой матерей с младенцами на руках.

44-летний Валдемир — адвокат по призванию. Он родился в семье шахтера. И высшее образование для него — не что-то само собой разумеющееся. Поэтому он уверен: его знания должны помочь тем, кому повезло меньше. А здесь, в двенадцати часах хода по реке до ближайшего крупного поселения, людям не хватает всего: школ, врачей, справедливости.

Валдемир терпеливо выслушивает жалобы женщин. Иногда ему приходится долго и подробно расспрашивать их, чтобы докопаться до сути жалобы. Например, такой: «Отец позабыл, что дети хотят есть».

После чего адвокат придает жалобе форму цивилизованного обращения в современной юриспруденции: «Я, Эстефани Витория дус Сантус Алмейда, четырех лет, бразильянка, не замужем, представленная моей матерью, Кели Дайаной да Силвой дус Сантус, со всем почтением обращаюсь к Его Превосходительству с заявлением о выплате алиментов…»

Его Превосходительство судья доктор Алмиру ду Сокорру Авелар восседает за столом в синей рубашке
и кроссовках. Вместе с судебным секретарем он ждет в небольшой приемной, когда Нивальдо или адвокат направят к нему людей, ожидающих судебного решения.

Вообще-то Нивальдо занимается судопроизводством лишь по совместительству. Для этого он окончил специальные юридические курсы. Его основная работа — руководство подобными «экспедициями правосудия» в самые отдаленные уголки дельты Амазонки. С 1996 года правительство штата Амапа организует их каждые два месяца. Потому что ни одна хижина в самой глуши, где всего лишь половина жителей старше двадцати умеет читать и писать, не должна быть обделена вниманием юристов.

Нивальдо сорок лет, у него трое детей, и сам он вырос у реки: его отец водил баржу по Амазонке. Поэтому Нивальдо знаком с жизнью рибейринью — жителей прибрежных деревень, знает и чтит их обычаи.
И призывает к этому весь экипаж корабля — судей, адвокатов, секретарей, компьютерщиков, сотрудников службы безопасности, психологов
и социологов. Он просит только об одном: уважительно относиться
к людям, живущим благодаря реке
и тропическому лесу. Да, во время экспедиции придется иметь дело с дикарями. Но и их надо уважать, чтобы они уважали вас. «Ибо мы несем с собой закон, а с законом приходит и цивилизация», — говорит судья.

Амазонка — самая полноводная река в мире. За один день она выносит в Атлантический океан столько же воды, сколько Темза за весь год. Провинция Амапа занимает северную часть низовья Амазонки и граничит с Французской Гвианой и Суринамом.

Эти «экспедиции правосудия» придумала судья Суэли Пини, приехавшая на Амазонку с юга Бразилии.
В городе Макапа, куда Пини назначили судьей, она встретила в реально­сти все стереотипы, в которых испокон веков обвиняли бразильскую судебную систему: бюрократию, волокиту, недоступность правосудия для простых людей. В Бразилии на одного судью приходится около 30 тысяч человек, и большинство из них, по убеждению Суэли Пини, не догадываются о своих правах. Она хотела, чтобы правосудие пришло к людям. Она слышала о коллегах-судьях, которые ездили в глухие деревни на велосипедах. Но в низовьях Амазонки дорог почти нет, поэтому Пини решила организовать «плавучее правосудие». И в 1996 году «Трибуна» отправилась в свой первый рейс.

Четыре дня назад судно в 97-й раз покинуло Макапу и двинулось вместе с отливом вниз по течению. На сложных участках русла приходилось брать на борт лоцманов из числа местных жителей.

Двенадцать часов спустя «Трибуна» добралась до Вила-Прогресу, главного поселения архипелага Байликве. Четыре тысячи жителей, за последние 15 лет — три убийства. На следующий день юристы начали работу.
В 19 рассмотренных случаях Нивальдо смог убедить людей забрать иски.

Например, двух местных жительниц, истых католичек, возмущенных тем, что директриса деревенской школы пригласила выступить перед детьми протестантского проповедника.

«Послушать проповедника в любом случае лучше, чем шататься по улицам и принимать наркотики.
И неважно, протестант он или католик», — объявил недовольным дамам Нивальдо.

Или некоему Арлу Миранда, который обвинил своего соседа Фредерико в том, что тот распускает слухи по деревне, будто он, Арлу, гомосексуалист и встречается с мальчиком из деревни по имени Эдсун.

«Мы привыкли видеть в людях только дурное и не замечать хорошего, — прочитал мораль спорщикам Нивальдо. — А надо наоборот — забывать о дурном и помнить только
о хорошем».

Или рыбак Эзекьел, который продал свой дом. Но когда на лимонном дереве перед его бывшим жилищем созрели плоды, Эзекьел взял корзину и пошел собирать лимоны. «Я ведь продал дом, а не урожай», — объяснил он судье. Нивальдо попросил Эзекьела показать план участка и, внимательно изучив его, хлопнул рыбака по плечу.

— Дружище, — сказал он, — давай рассуждать здраво: все, что находится за этим забором, принадлежит новому хозяину.

Эзекьел и владелец дома подписали мировое соглашение. И пообещали впредь жить в мире.

Но бывает, что одной только силы убеждения недостаточно. И тогда Нивальдо призывает на помощь полицейских. Зовут их красиво — Розенилду и Иоланиу, — но вид у обоих самый свирепый. Нивальдо поручил им доставить на борт плавучего суда Жоземира, мужа Граcианы. Ей 25 лет, у нее двое детей. Она утверждает, что муж избил ее.

Полицейские привезли мужчину на катере. «Вранье», — сказал Жоземир. Ему 35 лет, и он безработный.

— Еще какая правда! — настаивала Граcиана.

— Я лишь хотел, чтобы она не врала. Она просто вынуждала меня делать то, чего я вовсе и не хотел! — негодовал Жоземир.

— Послушай… — пытался вразумить его Нивальдо, но мужчину было не остановить.

— Если я и бил ее, то только потому, что напился!

Слово за слово, и Нивальдо в конце концов отправил Жоземира к судье. Тот назначил ему три месяца общественных работ.

Сегодня пятый день стоянки у причала Итамататубы. И мировому судье снова предстоит разбираться в запутанной ситуации. Перед ним на столе лежит написанная от руки жалоба: «Я, дона Алда Мария, обвиняю дону Лею, которая подлейшим образом обозвала меня шлюхой и стервой».

На верхней палубе стоят два корыта с водой, накачанной из Амазонки. Нивальдо каждый день проводит почти по часу у одного из них, чтобы не утратить «человеческого» облика и не обрасти щетиной. Подстриженный и гладко выбритый представитель цивилизованного мира сидит за судейским столом. Напротив него — две женщины. Обеим примерно по сорок лет, обе одеты во все черное. Одна смотрит в сторону по течению, другая — против течения.

— Ну ладно, — наконец говорит дона Лея, продолжая разглядывать какую-то невидимую точку где-то на горизонте. — Я действительно назвала ее шлюхой. Но только потому, что это правда.

— Давайте-ка по порядку, — перебивает ее Нивальдо. — Что там у вас произошло?

Все началось с того, заявляет дона Лея, что ее мужа видели вместе
с этой… в этот раз она избегает бранного слова.

— Ложь, — шипит дона Алда Мария, по-прежнему глядя в противоположную сторону.

— Давайте-ка ближе к делу, — говорит Нивальдо.

Итак: в Итамататубе 470 жителей
и два магазина. Все дома и проложенные между ними деревянные настилы — на сваях. С марта по июнь дождевая вода с Анд достигает устья Амазонки и заливает поля, принося с собой плодородный ил. Селяне зарабатывают на жизнь рыболовством, продажей леса и выращиванием капустных пальм, плоды которых богаты витаминами и потому высоко ценятся. В двух деревенских магазинах жители могут купить все, что нужно: мыло, посуду, одежду и электротовары, хотя в полночь здесь отключают свет. Магазином «Авистан» владеют дона Лея и ее супруг, а магазин «Дилер» принадлежит доне Алде Марии.

В качестве доказательства дона Лея показывает записку, найденную на веранде своего дома. «Я скучаю, любовь моя» — написано в ней красным фломастером. Слово «любовь» повторено семь раз, подписи нет.

— Это не мой почерк! — протестует дона Алда Мария.

— Позовите мужа, — не выдерживает Нивальдо.

Понурив голову, муж доны Леи выходит на веранду. Он говорит, что не знает, кто написал любовную
записку. Но у его жены припасен козырь: она вытаскивает из кармана смятый клочок бумаги и хлопает им по столу.

— А вот и его ответ, — заявляет она. — Я нашла его там же, на веранде.

Нивальдо разворачивает бумажку — на ней синими чернилами тоже несколько раз написано слово «любовь».

Муж доны Леи рассматривает записку, вертит ее в руках. И наконец признается, что это он написал любовное послание. Но не конкретно Алде Марии, а просто «прекрасной незнакомке», чтобы порадовать ее.

Нивальдо чешет в затылке.

— Я, может, и выгляжу идиотом, — бормочет он. — Но я не идиот.

Он отправляет мужчину домой, а сам объясняет женщинам, какие расходы им предстоят, если они будут настаивать на судебном разбирательстве. В итоге обе подписывают мировое соглашение, включив в него пункт о том, что впредь ни одна из них не приблизится к магазину другой.

Корабль справедливости сильно раскачивается; к нему швартуется лодка экологической полиции с четырьмя нарушителями на борту. У них изъяли два револьвера, три многозарядные винтовки, десяток убитых капибар и одного каймана. Браконьеров взяли с поличным только потому, что их лодка села на мель.

На верхней палубе адвокат Валдемир все еще окружен толпой просителей. Один требует, чтобы его бывшая жена вернула ему компьютер, их единственное совместно нажитое имущество. Другая хочет восстановить свою настоящую фамилию: оказывается, семья, в которой она выросла, только выдавала ее за соб­ственного ребенка.

Во времена первых плаваний, вспоминает Валдемир, почти у половины жителей не было свидетельств о рождении и они не числились ни в каких официальных документах. Все изменилось благодаря «плавучему» суду. Теперь у всех просителей есть паспорта, бережно обернутые в несколько слоев целлофана — чтобы не намокли ненароком.

13-летняя Розиэл Феррейра пока не поставила на учет своего ребенка. Она предъявляет Валдемиру бумагу
с отпечатком стопы младенца, которую ей дала повитуха сразу после родов. Младенцу — месяц.

— Как долго ты пробыла с мужчиной? — спрашивает Валдемир.

Розиэл, сама еще ребенок, смущенно опускает голову и молчит.

— Как долго? — спрашивает тогда Валдемир у 19-летнего юноши, который тоже пришел с родителями.

— Два дня, — отвечает юноша по имени Джефферсон.

— О, да ты настоящий мужик! — иронизирует адвокат.

Присутствующие хихикают.

— Взгляни на ребенка, — продолжает адвокат. — Он не похож на тебя? Узнаешь его?

Предполагаемый отец отрицательно мотает головой. «Тест на отцовство и алименты», — набирает адвокат на компьютере и отправляет мальчишку к судье.

— Когда именно, — спрашивает юношу судья Алмиру Сокорру, — у вас была связь?

— В марте 2011-го, — отвечает Джефферсон.

— Тогда ты и сам был несовершеннолетним, поэтому тебе нельзя предъявить обвинение, — объясняет судья, листая свои записи. — Значит, сомневаешься, что это твой ребенок? Эти сомнения тебе дорого обойдутся, потому что расходы на генетический тест ложатся на тебя. Такое исследование проводят только в Макапе, так что тебе придется оплатить еще и дорогу Розиэл и ребенку. И с сегодняшнего дня ты начнешь выплачивать алименты.

Секретарь в приемной распечатывает приговор.

— Ты работаешь? — спрашивает судья у Джефферсона.

Тот опять мотает головой.

— И как же ты собираешься за все это платить?

Джефферсон отвечает, что ему поможет отец, речной торговец.

Для судьи Алмиру Сокорру это второе плавание на судебном корабле. Раньше он служил в полиции
и одновременно учился по вечерам на юриста. Получив высшее образование, он стал судьей в соседнем штате Пара.

— Вершить правосудие здесь — это совсем иначе, — признает он. — Тут ты не защищен ни толстыми стенами, ни крепкими дверями. Люди здесь живут лицом к лицу с суровой действительностью, и чтобы понять их, нужно быть не только юристом, но и психологом, и социологом.

А есть ли у бедняков какие-то особенные поводы для конфликтов?

— Спорят и ругаются всюду одинаково, сплетни и зависть есть везде. Но в отдаленных и бедных регионах есть нечто, что нас постоянно шокирует, — рассказывает судья Сокорру. — Здесь крайне распространено совращение малолетних внутри семьи. Мы пытаемся бороться с этим варварством жесткими штрафами. Мы выступаем в школах, поощряем детей, которые сообщают о преступниках. Но здесь нет государственных структур. Куда бежать, кому жаловаться? У многих просто нет денег, чтобы ехать в город и добиваться там справедливости. Наше присутствие вселяет в людей уверенность. Им не надо решать свои проблемы самим, полагаясь только на силу.

Стук в дверь. Входят Жозиана и Марсела. Жозиане 14 лет, а Марселе — 17. Их привела мать. На ней самой шлепанцы и поношенное платье, девочки одеты опрятно.

— Я и не знала ничего, — рыдает женщина. — Дочки молчали.

Во время предыдущего рейса «Трибуны» психолог была в школе, и девочки рассказали ей, что их не раз совращал отец. Мужчина арестован, сегодня девочкам нужно дать показания.

— К сожалению, прокурор с нами не поплыл, — сокрушается следователь, — а без него снимать показания нельзя. Если мы нарушим правила судопроизводства, то преступника освободят из-под ареста.

Секретарь назначает новое слушание через два месяца.

Полицейские Розенилду и Иоланиу приводят четверых браконьеров, пойманных с убитыми капибарами
и кайманом.

— Мы охотимся, чтобы добыть себе еду, — оправдываются задержанные. — Это ведь не запрещено.

— Но ваши винтовки и револьверы не зарегистрированы, — говорит судья Сокорру. В 2003 году в Бразилии вступил в силу новый закон
о хранении огнестрельного оружия. Людям давалось пять лет, чтобы зарегистрировать его. — Вы слышали об этом законе?

Нарушители удивленно мотают головами.

— Оружие мы конфискуем, а вам предъявим обвинение, — объявляет судья. Арестованных уводят. Судья вздыхает: — Многие здесь живут охотой и рыболовством. А законы не всегда соответствуют местным реалиям. Но у судьи есть возможность сослаться на конституцию и назначить подходящее наказание.

Адвокат Валдемир подписывает последний протокол. Наутро «Трибуна» отправится домой. Нивальдо организовал в деревне прощальный ужин из конфиската — вареная капибара и жареный кайман.

В пять часов утра начинается прилив. Судебное судно отчаливает и отправляется вверх по течению Амазонки в Макапу. Гамаки раскачиваются, словно жердочки в птичьих клетках.

08.02.2013
Связанные по тегам статьи: