«А сегодня я пошел на работу в костюме учителя географии!» — интеллигентнейший университетский преподаватель Даглас строит жалобную гримасу. Под географическим антуражем он подразумевает гнусноватую белую майку, выглядывающую из-за ворота рубашки, и полиэстеровый шоколадный галстук. Когда-то Даглас и правда досаждал контурными картами английским пятиклассникам, но то было давно, а ныне он изучает геолокации в престижном лондонском университете. Отсылкой к галстуку с искоркой (он, кроме шуток, чудовищен) стиляга подчеркивает вящую самоиронию. Обычно Даг предъявляет себя миру в упаковке ретро-шик: твидовая тройка, носки спелая вишня и тугие ботинки на заказ, которыми хоть орех коли.

Эта самоирония — типичное проявление самоуничижительного английского юмора. «Самоуничижительного?! Да ни в жизни! Эта нация настолько высокого о себе мнения, — возражает моя подруга-лингвист Ксения, — что ей даже неловко за столь феноменальное качество генетической материи. В отличие от французов, что швыряют ампломб каждому иностранцу в нос, англичане его прячут за юмором… но в то же время тем же юмором и выпячивают!»

Вот и Даглас — вроде и людей посмешил, и в то же время отметил богатство жизненного пути от районного «географ-глобус-пропил» к кафедре большого университета.

«Я всегда проверяю своим лицом, как будет выглядеть отправляемое эмоджи — надо знать, что именно скажет другому человеку такое выражение!».

«Он столкнулся с корпоративным бородизмом — на работу брали только тех, кто по уши зарос щетиной, как если бы заснул в шоколадном торте».

«Я вегетарианка после восьми вечера».

«Ее голосом можно чистить картофель».

«Парень, надо что-то делать с твоими бровями — ты похож на кокос!»

Лондонский журнал Time Out то и дело публикует подборку «Подслушано в метро». Разложив уши по чужим разговорам, журналисты ткут полотно городского остроумия. И эти хроники повседневных острот говорят о нации больше, чем журналистские колонки.

Если присмотреться, окажется, что в британских шуточках много отсылок к материальному миру и экономико-политической эрудиции. Шутками о еде британцы дадут фору итальянцам с их вечными обсуждениями ужина за обедом. Но где для аппеннинца поэма и ода, для англичанина — кургузая хохма, запеченная с самоиронией.

«Чашка чая — это как первая доза от наркодилера, чтобы подсадить тебя на печенье», «Тосканская черная капуста — это флиртующая кольраби!» или «Вафли — это блины с накачанным прессом».
Показательно, когда осведомленность о мировой закулисе срастается с пищевым юмором, вроде: «Ненавижу молоко — для меня это просто Гуантанамо».

Но главная гордость типичного британского упражнения в прекрасном — абсурд. Продолжая дело Льюиса Кэрролла и немного Оскара Уайльда, королевские подданные, прищурившись, подмечают нелепицы в ближайшем осязаемом мире, вот прямо у кончиков пальцев и пяток.

«Я еврей и к тому же рыжий, мне совершенно плевать на твое мнение». Или: «Я всегда думал, что Шекспир пишется "Шейх Спир"».

Уличение мира в абсурдности развязывает англичанину руки — можно и дальше наигрывать ритмы на гавайской гитаре укулеле, потягивать часами пинту на пятачке у паба и вести удобную себе и миру жизнь. Говорят, что британский юмор — величайшее достижение социальной адаптированности островитян. Он роскошно маскирует или выражает… агрессию, которая неизбежна при скоплении такого обилия цветных, шумных, разных индивидов в общем пространстве. Выстрелить шуткой в переполненном лифте — значит выразить свое раздражение без нарушения этикета, и в то же время разрядить обстановку, видя как соседи вот-вот запинают друг друга в бока.

Каждое утро в час пик на перроне наземного метро Highbury & Islington раздаются смущенные смешки. «Паренек с рюкзаком, похожим на связку бананов, подойди уже к красавице в лимонных кедах — фруктовые мои, веселее будет ждать поезда вместе. Чинный сонный дон, что вот-вот рухнет на рельсы, погоди, старина, рухни в теплый вагон, он уже в двух минутах… Что за диво это солнечное утро — если б я не знал, что через полчаса гроза и апокалипсис, спел бы вам арию Риголетто, но дождь, видите, спасает ваши нежные уши!»

Диспетчер громкой связи заливается соловьем, как стенд-ап комик. Что за добрый человек и гений импровизации, думаю я. Кислые утренние щеки пассажиров наливаются улыбками, а «банановый» паренек и правда делает шаг к «лимонной» девушке. Приходящий состав уносит героев прочь. Но мой поезд застрял, так что остаюсь и дальше на перроне.

И, что за сюрприз, диспетчер повторяет свою «экспромт»-речь почти слово в слово, с тем же задором и смешком, разве что адаптируя строчки под новых пассажиров… Меня осеняет: случайная тирада веселья совсем не случайна, а бодрит и держит в покое толпы опаздывающих, невыспавшихся, суетливых и недомогающих.

Гениальный британский юмор — как анестетик и бальзам для смазки городских шестеренок. geo_icon