Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Пионеры глобализации

Около миллиона жителей насчитывал китайский Кайфын в 1100 году. Это в 20 раз больше, чем в тогдашнем Париже, который считался огромным городом. Когда в Европе еще царило дремучее Средневековье, на берегах Хуанхэ процветала развитая цивилизация, со страстью к инновациям и беззаветной верой в технический и научный прогресс
текст:
AKG/East News

На холмах Сычуани высятся десятки хрупких на вид буровых вышек из бамбука. Знойный воздух пропитан дымной гарью от костров.  Тела полуголых рабочих лоснятся от пота. Они добывают из-под земли сокровища: соль и природный газ.

Внутри каждой вышки на проч­ных тросах из бамбуковых волокон  подвешен чугунный бур. Четверо или шестеро рабочих встают на деревянный балансир, поднимают своим весом чугунную махину. А потом спрыгивают. И бур со свистом летит вниз, откалывая кусок от  скальной породы. Час за часом, день за днем, неделю за неделей люди «вгрызаются» в землю — примерно на полметра за сутки. А глубина многих скважин уже около полутора километров.

Вот достигнут солесодержащий слой воды. Поршневые насосы выкачивают «жидкое золото» на поверхность. По бамбуковому трубопроводу рассол поступает в чугунные чаны, под которыми полыхает огонь. Солевары помешивают кипящий раствор, пока из него не выпарится вся вода, оставив на дне котла горсть ценных кристаллов.

Топливо для костров тоже добывают из-под земли. Из специальных скважин огненными фонтанами бьет метан. Газ с помощью сложной системы вентилей и труб собирают в деревянные камеры, где его смешивают с воздухом в такой пропорции, чтобы метан горел, но не взрывался. И по бамбуковым трубам подают под котлы.

Портовые рабочие грузят сычуаньскую соль на транспортные корабли, которые отплывают в город Кайфын на реке Хуанхэ. Туда, где находится резиденция «сына неба» — императора Хуэйцзуна.

На календаре 1120 год по европейскому летоисчислению. Но Европа далеко — в 8500 километрах к западу. Буровые вышки и топливо из природного газа показались бы средневековым европейцам игрой воспаленного воображения. От достижений такого уровня западную цивилизацию отделяют столетия. Другое дело — Китай, настоящий рай для торговцев и изобретателей, мастеров и инженеров.

У императора Хуэйцзуна — от 80 до 100 миллионов подданных. Еще никогда китайцы не жили так богато, как при нем. И никогда прежде китайские города не разрастались до таких размеров. Самый многолюдный из них — Кайфын.

Кайфын мало похож на резиденцию «сына неба». Ненасытный молох, втиснутый в пространство между стенами и кровлями, норовящий выйти из берегов, как река Хуанхэ. Родина для миллиона человек. В 20 раз больше тогдашнего Парижа.

Захолустный городок стал императорской резиденцией в 918 году. И с тех пор разросся в столичный мегаполис. Вместе с вельможами в Кайфын прибыли их жены и наложницы, евнухи, дворцовая гвардия и астрономы. В городе заседает и канцлер с министрами и целой армией чиновников.

Сюда стремятся все, у кого есть талант: ученые, жонглеры, сказители, профессиональные шахматисты, лучники и ремесленники всех мастей — гребенщики, варщики клея, лакировщики, слесари.

Уже в 920 году кварталы Старого города вокруг императорского дворца безнадежно перенаселены. В 955 году воздвигнута 28-километровая внешняя городская стена. Но периферийные районы столицы уже давно расползлись по Великой Китайской равнине.

Символ земной тверди для мудрецов — квадрат. Поэтому идеаль­ный город должен быть строго ориентирован по сторонам света. Однако император уже давно перестал сдерживать строительный пыл новых жителей, которых затягивает на свою орбиту разрастающийся город. Теперь Кайфын — это 4900 гектаров, беспорядочно застроенных одноэтажными деревянными домами с покатыми черепичными крышами. В некоторых кварталах плотность населения достигает 51 человека на 1000 квадратных метров. Для сравнения: в современном Берлине на такой же площади живут не больше четырех человек.

Не город, а лабиринт — огромный, шумный и богатый. Покупательная способность горожан так высока, что все торговые потоки в империи идут в одном направлении —
на Кайфын.

Дорогую соль из Сычуани везут в столицу на больших гребных и парусных судах по широким каналам со шлюзами. Рядом плывут лодки, груженные рисом, чаем, шелком, сосудами с лаком и серебром. И бумагой. Секрет ее изготовления китайцы открыли еще в начале нашей эры, опередив европейцев более чем на тысячу лет. К шлюзам подходят и пассажирские корабли с высокими бортами. Любопытствующие поднимают бамбуковые жалюзи на иллюминаторах своих кают, чтобы поглазеть на это чудо техники. Шлюзы медленно заполняются водой. И словно перышко поднимают массивные корабли.

Первый шлюз в Китае был построен в 984 году на реке Сицзян по распоряжению одного высокопоставленного чиновника. С тех пор по приказу императора по всей стране построены тысячи километров каналов со шлюзами, образующие  единую сеть. Ничего подобного нет нигде в мире.

По воде скользят прогулочные лодки, на которых принято отмечать свадьбы. Вместо весел и парусов они оснащены лопастными колесами на ручном и педальном приводе. Пассажиры закидывают в воду лески, прикрепленные к бумажным змеям. Они относят наживку подальше от корабля, чтобы тень от его корпуса не отпугнула рыбу.

По пути в Кайфын лодки с солью делают крюк, заходя в канал Бянь. Транспортный поток становится все плотнее. Теперь к городу движутся уже сотни кораблей и лодок.

На берегу тоже оживленное движение. На запряженных волами повозках установлены механические куклы, соединенные системой шестеренок с колесной осью. Через каждый ли (примерно 500 метров) они ударяют в барабан, отсчитывая пройденный путь.

Есть на них и деревянные фигуры с вытянутыми руками, которые всегда указывают на юг. Они работают по принципу компаса, который китайцы используют с четвертого века. Благодаря этим «навигаторам» и счетчикам пути, странствующие торговцы не сбиваются с курса на просторах Центральной Азии.

Большая лодка достигает Кайфына. Лоцманы, умело маневрируя, подводят ее к набережной, застроенной складами, каретными и канатными мастерскими, и направляют к «приветственным воротам» с ярко- желтыми флагами. Портовые рабочие разгружают мешки с солью.

Проголодавшиеся матросы  заходят в закусочную у причала. К услугам путешественников с пассажирских кораблей куда более презентабельные двух- и трехэтажные «питейные заведения», где подают вкусную еду и теплое рисовое вино. А в питейном доме при «женском монастыре» желающие могут даже взять себе гейшу на пару часов. Обычно в такой таверне больше ста помещений.

Из порта носильщики разносят мешки с солью по столичным рынкам. Миновав предместья, они оказываются перед выбеленной городской стеной высотой 12 и толщиной 18 метров. Через наполненный водой ров, ширина которого  77 метров, перекинут мост, ведущий к красным воротам, увенчанным покатой крышей. В Кайфыне 12 таких ворот — по числу месяцев в году. И все они в соответствии с правилами божественной гармонии ориентированы на четыре стороны света.

Войдя в город, носильщики вливаются в пестрый людской поток. На улице Гильдии торговцев лошадьми и Большой Западной смешались в кучу кони, люди. Даже здания жмутся к тротуарам: приземистые жилые дома, лавки купцов, шелковые мануфактуры, цеха по обжигу кирпича, буддистские монастыри, больница для бедных «Обитель умиротворения».

Торговцы, у которых нет мест на рынке, предлагают свой товар прямо на мостовой. У них можно купить, к примеру,  спички — тонкие сосновые щепки с серной голов­кой на кончике. Или тростниковый сахар. Это дорогой деликатес, поэтому его  продают ложками. 

Среди блеклой толпы выделяются своей яркой одеждой чиновники. Им по статусу положено «облачение академиков»: шелковый халат с широкими рукавами, шелковые же штаны, туфли и голов­ные уборы в виде цилиндрических колпаков. От солнца и дождя состоятельных горожан защищают складные зонтики из промасленной цветной бумаги, которую изготавливают из волокон шелковицы.

Над морем крыш, словно утес, возвышается императорский дворец. Носильщики с мешками соли  проходят мимо лавок гильдии продавцов имбиря и шелковых ситечек. И сворачивают направо — на улицу перед Башней Бань. Тут торгуют лишь те, кого небеса одарили  богатством: продавцы ястребов, жемчуга, шелка, душистых трав, золотых и серебряных украшений. А вот и сама Башня Бань. Теперь можно сбросить ношу с плеч: носильщики добрались до самого центра столицы.

Башня Бань — храм торговли и дворец развлечений. Пожалуй, самое большое и уж точно самое известное питейное заведение в столице империи. Перед приветственными воротами монументального деревянного строения каждый день устраивается огромная ярмарка — праздник роскоши и расточительства. Именно здесь торговцы солью и предлагают горожанам свой товар, с таким трудом добытый из недр Сычуани.

Башня Бань — это еще и выставка достижений ремесленников и мастеров. На прилавках выложены ножи и ножницы. Вот уже 1500 лет в Китае выплавляют чугун и сталь, куют железо. В обработке металла местным мастерам нет равных во всем мире. Из железа изготавливают домашнюю утварь, инструменты, оружие и даже строи­тельные конструкции. Через большинство каналов в империи перекинуты металлические мосты. А в провинции Шаньдун воздвигнута 26-метровая пагода с восемью ярусами, целиком отлитыми из железа.

Те, кто хотят порадовать своих детей, покупают «клич сокола» — бумажного змея с семью тонкими струнами из бамбукового волокна на «брюхе». Когда змей взмывает в небо, струны начинают издавать мелодичные трели.

Есть у торговцев и другие занимательные игрушки. Например, «бамбуковая стрекоза»: деревянный стержень, обмотанный бечевкой, к которой прикреплен винт из птичьих перьев. Если дернуть за бечевку, стержень раскручивается, и миниатюрный «вертолет» поднимается ввысь.

Зажиточные крестьяне совершают более практичные покупки: обернутые в листья гнезда муравьев-портных. Муравьи — настоящее благословение для фермеров, выращивающих мандарины. Они уничтожают насекомых-вредителей. Владельцы плантаций прикрепляют муравьиные гнезда к плодовым деревьям и натягивают тонкие бамбуковые лески между ветвями, чтобы муравьям было легче перебираться с дерева на дерево.

В Башне Бань и на других универсальных рынках (всего их 75, плюс 72 продовольственных и 74 ювелирных рынка) расплачиваются в основном медными монетами с маленьким четырехугольным отверстием в центре, чтобы нанизывать на шнурок. У менял за них можно получить золотые и серебряные слитки.

Для «шопинга» в Кайфыне нужны килограммы наличности. Поэтому с 1023 года императоры выпускают  бумажные банкноты со штемпелями. При печати банкнот используется не меньше трех красок: черная — для цифр и иероглифов, багрово-красная — для особого знака в форме круга, и темно-синяя — для  фона.

А вскоре войдут в обиход печатные клише уже с шестью цветами. Банкноты начнут украшать сложными абстрактными узорами и изображениями городских ворот. К бумаге из коры шелковицы начнут примешивать шелк.

Во избежание подделок на всех бумажных деньгах обязательно проставлена дата выпуска. Купюры действительны в течение трех лет. Фальшивомонетчикам грозит смертная казнь. Но главная угроза финансовой системе — не гении преступного мира, а сам император.

В годы правления Хуэйцзуна печатные прессы работают без остановки. Казначейство выпускает бумажные деньги достоинством в 70 миллионов шнуров по 1000 медных монет. Огромная денежная масса, не обеспеченная драгоценными металлами. Итог предсказуем: инфляция.

Цены растут постоянно, расплачиваться монетами все неудобнее, поэтому увеличивается спрос и на бумажные деньги. Из-за этого их печатают все больше. Кайфын — не только самый населенный город тогдашнего мира, но и колыбель гиперинфляции.

Император не вникает в такие вопросы. 38-летний Хуэйцзун, уже два десятилетия сидящий на троне, передал все политические полномочия канцлеру, министрам и высшим чиновникам. Сам он предпочитает купаться в роскоши и наслаждаться искусством. Император и сам великолепно рисует птиц и цветы. Многие его произведения переживут века, так что Хуэйцзун прославился бы, даже не будь монархом. 

Кроме того, император — страст­ный коллекционер. Он собирает изящные блюда и вазы, покупает произведения известных художников и каллиграфов. По его указанию всю коллекцию описывают и каталогизируют.

Каталог печатается в придворной типографии. Уже пять веков книгопечатание в Китае — привычное дело. Столяры изготавливают печатные клише из досок, на которых опытные каллиграфы вырезают целые страницы по образцу.

Раньше типографии печатали свитки длиной до трех с половиной метров. Но последние сто лет отдельные листы сшивают нитками и переплетают в книги. Под надзором императорского двора издаются труды классиков конфуцианства, буддизма и даосизма. Для одного только собрания канонических буддистских текстов — «Да Цзан Цзин» — вырезано более 130 тысяч деревянных клише.

Изготовление  и хранение клише — очень затратное дело. Тушь и фактурная бумага стоят дорого. Писцам, рисовальщикам, резчикам клише, печатникам и переплетчикам тоже нужно платить приличное жалование. Несмотря на это, выпускать книги выгодно даже частным издателям.

Чтением книг увлечен не только император. Его богатые подданные тоже любят популярные рассказы и стихи. А некоторые буддистские тексты выпускаются тиражом более миллиона экземпляров.

С 28 года до нашей эры в Китае ведутся официальные хроники астрономических наблюдений. Все регистрируется так скрупулезно, что на основе этих записей ученые нового времени могут точно реконструировать траекторию движения около 40 комет в период до 1500 года.

В распоряжении у императорских звездочетов из Кайфына есть поражающая воображение «космическая машина», изготовленная в 1092 году. Ее сердце — башня с лопастным колесом диаметром три метра, ось которого соединена со спусковым механизмом. На него капает вода, каждую четверть часа проворачивая колесо на одну лопасть. Механические часы с гидравлическим приводом — вершина трех веков технического прогресса.

С помощью цепной передачи колесо приводит в движение «небесный глобус», который показывает, какие звезды в данный момент видны на ночном небе. На самом верху башни вращаются три круга армиллярной сферы — астрономического прибора, который представляет собой подвижную модель космоса. Внешнее колесо сдвигается один раз в день вокруг оси, среднее  показывает время года и расположение звезд. А на внутреннем закреплена подзорная труба. Императорские астрологи могут навести ее на любую звезду. А особый механизм позволяет держать ее сфокусированной на выбранном участке неба.

«Космическая машина» — превосходный инструмент для астрологов. И большой кукольный театр для горожан: машина одновременно приводит в движение и сложный механизм с деревянными фигурами внутри многоярусной пагоды, стоящей перед воротами.

Китайские астрономы делят сутки на 12 «ши» — по два часа каждый. А еще на 100 «кэ». Каждый «кэ» деревянные фигуры на башне оживают: одна бьет в барабан, а другие звонят в колокольчики. Ярусом выше расположена камера с 24 куклами. Оттуда периодически появляется лишь одна из них, держа табличку с указанием времени суток. На третьем этаже балетная труппа из 65 механических фигур исполняет танец, символизирующий размеренный ход времени.

И наконец на четвертом этаже еще одна деревянная кукла играет на струнном инструменте, отмечая каждый «гэн» (пятую часть ночи) и «чоу» (пятую часть «гэна»). А 25 кукол рядом с ней изображают соответствующий иероглиф. В «программе» механизма даже учтено, что продолжительность ночей варьи­руется в зависимости от времени года.

Как только «космическая машина» отмечает первый «гэн», в Кайфыне вспыхивают тысячи искусственных «звезд»: в 1063 году император отменил комендантский час, и с тех пор столица никогда не спит. В домах богачей светятся лампы из глазурованного фаянса,  заполненные китовым жиром. В домах горожан победнее горят простые масляные лампы или факелы. А на улицах сияют разноцветные бумажные фонарики. По ним любители ночных развлечений находят дорогу в один из более чем 50 театров. Самые большие — вроде «Театра лотоса» или «Театра слонов» — вмещают несколько тысяч зрителей. 

В кварталах развлечений можно послушать специально обученных певиц с репертуаром на любой вкус. «Исполнительницы неприличных песен» — в основном проститутки. У «исполнительниц коротких куплетов» репутация получше. Одна из них — Ли Ши-Ши — пленила своим искусством самого императора и стала его фавориткой.

Можно заглянуть и к «Чжану с золотыми нитями» — самому известному кукловоду в городе. Или полюбоваться представлением жонглеров и акробатов, которые прыгают с пагоды с большими бумажными зонтиками вместо парашютов. 

А под утро можно вернуться в Башню Бань. И, потягивая в кабачке на третьем этаже рисовое вино, наблюдать, как торговцы уже раскладывают свои сокровища в преддверии нового торгового дня: фарфор и нефрит, рога носорогов, шелк и серебро. И соль из Сычуани.

В XXI ВЕКЕ КайфЭн (так теперь обозначена на картах древняя столица) — все еще мегаполис с населением около пяти миллионов человек. Но от резиденции императора почти не осталось следа. В 1126 году Кайфын захватили кочевники с севера. Император Хуэйцзун так боялся врагов, что еще до взятия города отрекся от престола. Но это его не спасло. Он был взят в плен и угнан в Маньчжурию, где умер в 1135 году. Город был разграблен. И затем многократно подвергался опустошению во время войн и природных катаклизмов.

26.10.2015