Половина населения Швеции хочет носить другие фамилии. После внесения послаблений в закон о фамилиях количество заявок на эту процедуру  постоянно росло и, согласно государственной статистике, с 2002 года оно увеличилось вдвое. Шведы больше не желают быть среднестатистическими Йохансонами, Андерсонами или Карлсонами, заменяя распространённое окончание  «-сон», что переводится как «сын», на более звучные  «-крона»  или  «-сверд», означающие «корона» и «меч». Некоторые из них решаются изменить фамилию полностью, в качестве которой по закону можно взять практически все, кроме названия марок, имен звезд и фамилий, заканчивающихся на «-сон». Однако в последнем случае иногда делаются исключения: иммигранты, которые желают как можно быстрее интегрировать и получить шведское имя, могут прибавить к нему распространённое  окончание «-сон».

В России шведская практика изменения фамилии ради более благородного звучания мало популярна. Без крайней необходимости на такой шаг почти никто не идет.

Один из поводов сменить фамилию — её подчеркнуто иноязычное звучание. «Представители других национальностей, желая интегрироваться в новую среду, зачастую добавляют к своим фамилиям русские суффиксы «-ов»,  «-ев»,  — рассказывает генеральный директор центра «История фамилии» Владимир Максимов. —  «Например,  фамилия Баранов когда-то образовалась от распространённой украинской фамилии Баран посредством прибавления суффикса «-ов».

Те, кого родители наградили фамилией отрицательного литературного или исторического персонажа, тоже не против от нее отказаться. «Ноздрёвы, Плюшкины, Маниловы зачастую меняют свои фамилии на менее говорящие», —  продолжает Владимир Максимов.

Имена, которые вызывают нежелательные ассоциации — еще одна проблема. «В советские годы у человека, которого звали Адольф, не было другого выхода, кроме смены имени. В противном случае он бы просто не смог нормально жить», — замечает  Максимов.

А вот смена фамилии из-за её чрезмерной распространённости, в отличии от Швеции, случай в России редкий. «В одном загсе некие мама и папа — вероятно, большие оригиналы — зарегистрировали своего новорожденного сына под именем Принц,  — вспоминает Максимов.  —  Через какое-то время с похожей просьбой обратились родители другого мальчика, которые хотели назвать свое чадо Премьером, но тут уже работники загса отказали. Опасались, видимо, каких-либо не тех параллелей».

Гражданам Швеции, которые решили назвать себя по-новому, государство идет навстречу. Им предлагают помощь в деле подбора фамилии или имени, если у самого человека нет готовой идеи. Что же касается московских чиновников, то у них эта тема в целом не вызывает энтузиазма. Например, в Кунцевском загсе GEO сообщили, что статистики смены фамилий не существует, данные засекречены и искать их не стоит. ОВД “Новокосино” сослалось на “закрытые данные”, и только на официальном сайте Управления загсов Москвы эту информацию удалось найти: сентябре 2011 года 708 москвичей решили назвать себя по-новому.  Это на 28 человек больше, чем в сентябре прошлого года, но для десятимиллионного города все равно ничтожно мало. geo_icon