Нет, в самом деле, услышал бы кто-нибудь в XVIII веке, что большое морское путешествие станет таким же показателем жизненного — хотя бы финансового — успеха, как приглашение в королевский дворец, то был бы весьма удивлен. Необходимость покидать дом, оставлять твердую землю и куда-то плыть прочь от родных берегов — помилуйте, в чем же тут удовольствие? А уж узнай он, сколько это стоит денег…

Иван Гончаров на первых пяти страницах «Фрегата «Паллада» терпеливо объяснял читателям, что некоторые неудобства морского пути, вроде качки и  отсутствия дамского общества, вполне можно и перетерпеть, получив взамен удовольствие «быть там, где из нас почти никто не бывает, видеть чудеса, о которых здесь и мечтать трудно». Верили с трудом; опыт его надолго остался единственным, войдя в историю русской литературы, но не в историю туризма.

Между тем эра морского туризма приближалась. В 1838 году Атлантический океан пересек пассажирский пароход «Сириус» — впервые без помощи парусов. Путь занял восемнадцать дней и десять часов, что и было предметом гордости. Скорость — главное. О каком-либо особом комфорте для пассажиров пока думали не больше, чем при полете на воздушном шаре.

Через двадцать лет в такой же рейс через Атлантику вышел британский пароход «Грейт Истерн», который до конца века будет считаться самым большим кораблем в мире. Важно, однако, не это, а тот факт, что в один прекрасный день на палубу его поднимется Жюль Верн. И вскоре публика получит роман «Плавающий город», где концепция роскошных морских круизов будет изложена так внятно, подробно и аппетитно, что и до сегодняшнего дня трудновато добавить в нее что-то, Жюль Верном не предусмотренное.

В романе невероятно огромных размеров корабль «Стандарт Айленд», он же «жемчужина Тихого океана», медленно курсирует в теплых водах между тридцать пятой параллелью к северу от экватора и тридцать пятой параллелью к югу от него. На корабле воспроизведено все хорошее, к чему привыкли люди на суше, и запрещено все плохое. Там на палубах цветут сады и тучные стада бродят по искусственным лугам, а овощи и фрукты под воздействием электричества вырастают невероятных размеров: обыкновенная редиска — полметра в поперечнике, морковка —  три килограмма весом. Обитают среди всей этой красоты и великолепия десять тысяч богатейших людей мира, все — американцы, Вандербильты да Ротшильды. Они дышат морским воздухом, прогуливаются и отдыхают. Правда, автор предусмотрел отсутствие баров, чтобы не провоцировать алкоголизм. Врачей на корабле-острове тоже нет,  и благодаря этому «смертность упала до смехотворной цифры». Нет, на всякий случай, и адвокатов — чтоб зря не кляузничали. Прочее же в преизбытке: чего хочешь, того просишь.

 

Книгу прочитали, идею запомнили. И когда в 1907 году «Голубую ленту Атлантики» завоевал британский пассажирский лайнер «Мавритания», мир обсуждал уже не столько его скорость, сколько роскошь внутреннего убранства: «Ресторан под куполом!» — «А кафе, кафе на шлюпочной палубе, будто на Елисейских полях!» — «Да, но двадцать восемь пород благородного дерева в отделке…» — «Вы слышали, там есть даже лифты?» — «Ах, как во дворце…»

Да, как во дворце. Интерьеры «Олимпика» тяжеловесной пышностью должны были напоминать о временах династии Стюартов, об английском «барочном классицизме» XVII века; в этом стиле был выдержан обеденный зал на 532 человека. А был еще курительный зал (не на палубу же выгонять джентльменов, в самом деле), лифты, турецкая баня и помещение для спортивных занятий. Не закралась ли уже тогда в чьи-то головы мысль, что при этаком комфорте краткость путешествия перестает быть столь уж безусловным достоинством?Читать дальше >>>