Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Осторожно: акулы!

Семь погибших от акульих зубов за четыре года. Жители тропического острова Реюньон напуганы. Серфингисты, рыбаки, биологи и семьи жертв ищут ответ на жизненно важный вопрос: можно ли контролировать численность акул?
текст: Катя Триппель
Ромен Филиппон

Пляж в л’Этан-Сале на острове Реюньон, 14 февраля 2015 года. День святого Валентина 22-летняя Талон Бишоп решила отметить с друзьями на берегу Индийского океана. Вместе со своим парнем она заходит в море освежиться. Всего-то — по пояс. И вдруг на девушку нападает акула. Вцепившись ей в ногу, тянет на глубину. Талон кричит, пытается отбиться. Акула разжимает челюсти. Из ран хлещет кровь. Друзья выносят девушку на берег и вызывают скорую. Поздно... Два месяца спустя жертвой акулы становится 13-летний серфингист Элио Канестри, восходящая звезда местной сборной по серфингу. Он тоже умирает на пляже.

С 2011 года акулы напали здесь уже на 17 человек, в основном на серфингистов. Трое не пострадали. Семеро получили тяжелые травмы. Еще семеро погибли.

У 843 тысяч местных жителей — массовый психоз. Что неудивительно.

Почему акулы все чаще атакуют людей? И почему самыми опасными стали популярные пляжи в западной части острова? Ведь раньше зоной риска считался только скалистый восточный берег. А главное, как остановить этот кошмар?

После гибели 13-летнего мальчика на Реюньоне начинаются протесты. Серфингисты устраивают демонстрацию у здания префектуры в Сен-Дени, административном центре острова. Залив красной краской улицу, они скандируют: «Убийцы!»

Им противостоят экологи. Они протестуют против бессмысленного истребления животных. Как ни странно, мать погибшей
22-летней Талон Бишон — на стороне защитников природы: «Моя девочка погибла, но я не в обиде на акул. Лучше бы мы учились жить в согласии с природой, чем пытались ее контролировать».

На подлете к Реюньону в самолете предупреждают: купаться разрешено только в защищенной рифом лагуне и на огражденных сетями пляжах. Один из попутчиков доверительно сообщает мне: «Но в сетях есть дырки». Другая островитянка закатывает глаза: «Ну прямо «Челюсти» Спилберга».

Прибрежный поселок Сен-Жиль. Раньше тут можно было заниматься серфингом, ни о чем не беспокоясь. Теперь на пляже вывешен красный флаг: берегитесь акул.

Первым от акул в Сен-Жиле пострадал 32-летний серфингист-любитель. «Это было 19 февраля 2011-го, — вспоминает мужчина, ставший после того рокового дня инвалидом. — Я дрейфовал на доске в ожидании волны и вдруг почувствовал слабую боль в голени. Глянул вниз и увидел акулью пасть. А в ней — моя нога». В панике серфингист начал бить акулу по голове, и хищница разжала челюсти. Мужчине удалось догрести до берега, но он потерял голень левой ноги.

В июне того же года на соседнем пляже акула убила любителя бодибординга — катания на доске лежа.  А в июле две акулы напали сразу на двух серфингистов, вцепившись зубами в их доски. Оба отделались легкими травмами. Двойное чудо.

Спустя два месяца, 19 сентября 2011 года погиб Матье Шиллер, известный на весь остров инст­руктор по серфингу и чемпион Европы по бодибордингу. Трехметровая акула растерзала его на глазах друзей.

«После той трагедии и начался кризис», — рассказывает географ Эрван Лагабриэль, сотрудник Реюньонского университета и страстный серфингист.

Туристы стали отменять поезд­ки на Реюньон, 16 из 17 школ серфинга закрылись, владельцы отелей оказались на грани банкротства. В одном только 2014 году из-за «акульего кризиса» остров, живущий туризмом, недосчитался около 33 миллионов евро.

«Гидробиологи и спасатели уже давно били тревогу из-за участившихся нападений акул на людей, — говорит Лагабриэль. — Но власти никак на это не реагировали».

Только в октябре 2011 года, после гибели Матье Шиллера, префект острова отправил в океан рыбаков на поиски «убийцы». Через пять дней они вернулись в порт с трофеем — тушей серой акулы.

С тех пор население острова разделилось на два лагеря.
Серфингисты считают охотников на акул героями. А гидробиологи и экологи, возмущенные «иррациональной местью», потребовали у властей выяснить причины участившихся нападений акул.
В итоге префект обратился за помощью к специалистам из местного
Института исследований проблем развития (IRD).

Невозмутимый Сотрудник
IRD Антонен Блезон — эксперт по акулам. Ему 31 год. Перед тем как приехать на Реюньон, он изучал повадки белых акул в ЮАР с помощью радиомаячков.

Вместе с руководителем исследований Марком Сорией он анализирует данные, собранные с помощью 46 станций прослушивания, установленных на дне моря вдоль береговой линии. Вот уже 28 месяцев Блезон с коллегами изучают поведение 42 тигровых и тупорылых акул, в которых им удалось вживить чипы. «Мы хотим понять, где и когда они появляются у берегов. И влияют ли на поведение акул экологические факторы — качест­во воды и наличие корма».

Это самое масштабное в истории исследование тигровых и тупорылых акул. На изучение этих двух видов ученым выделено 700 тысяч евро, но радости на лице Блезона что-то не видно. «Мы с самого начала находимся под прессингом, — вымученно улыбается он. — Люди надеялись, что мы уже через пару недель выясним, как вновь сделать пляжи безопасными. Но наша задача — изучить экологию и поведение акул. И недопонимание со стороны окружающих нам очень мешает».

Кроме того, проект чрезвычайно сложен с технической точки
зрения. Чтобы прикрепить передатчик к плавнику акулы или поместить его в брюшную полость, нужно ее подманить, поднять на борт и обездвижить, перевернув на спину. Тяжелая работа. И опасная. За первые два месяца рыбаки, с которыми скооперировались биологи, поймали на крючок только пять тигровых акул. И ни одной тупорылой. «А все думали, что море буквально кишит этими бестиями», — вспоминает Блезон.

Потом с помощью фридайверов ученым все же удалось выследить два места скопления тупорылых акул. И пометить датчиками двух первых хищниц этого вида.

Но самая большая проблема подстерегала ученых на суше. Пока они круглые сутки работали в море, люди сами назначили виновных в нападениях акул. Причем каждый выбирал себе «виноватого» по душе.

Подозрение экологов пало на рыбоводческую ферму в бухте Сен-Поль. Якобы она привлекает акул к берегу, после чего они «перенаправляют» свои охотничьи инстинкты на человека. Чтобы пресечь слухи, директор института IRD, гидробиолог Паскаль Шабане на 32 дня установил под садками с рыбой видеокамеры. В течение трех недель они снимали только кристально чистую воду. И лишь на двадцать второй день в объективы видеокамер попали тупорылые акулы. Они боязливо плыли у самого дна, без единого намека на охотничий азарт.

«Ферма была совершенно безопасна, — говорит Шабане. — Но ее все равно пришлось закрыть. Никто не хотел покупать у них рыбу».

Серфингисты обвинили во всех бедах морской заповедник у западного побережья. Еще в 2007 году, чтобы снизить нагрузку на коралловые рифы, там запретили рыболовство и занятия водными видами спорта. «Вот где на дармовой кормежке жируют акулы! — возмущается Оливье Феррер. В 2010 году акула сбила его с доски для серфинга. — Хищники путают нас с морскими черепахами, выпускаемыми на волю из питомника».

У рыбаков своя версия. «Взрывной» рост популяции акул они объясняют тем, что в 1999 году власти запретили продажу мяса тигровых и тупорылых акул, поскольку оно может быть насыщено опасным для человека сигуатоксином.

На соседнем Мадагаскаре люди периодически умирают от отравления акульим мясом. Но Кристоф Перри, опытный рыбак из Сен-Жиля, считает повод для запрета надуманным: «У нас никогда ничего подобного не было! А если бы нам разрешили охотиться, то с каждой выловленной акулой риск для серфингистов становился бы ниже».

«Странная логика. Это лишь иллюзия безопасности, — решительно возражает стоматолог и дайвер-любитель Жан-Бернар Гальве, представитель созданного на острове Союза международных организаций по защите моря и природы. — Когда люди истребляют крупных хищников, стоящих на вершине пищевой пирамиды, то естественный видовой баланс может нарушиться. И тогда, к примеру, может начаться нашествие медуз».

У него своя версия: акулы подплывают к берегам, потому что в глубоководных районах из-за интенсивного вылова становится все меньше рыбы. В открытом море акулам уже не прокормиться. «А с рыболовецких судов выбрасывают обрезки в припортовые воды. И тем самым привлекают акул!» — уверен Гальве.

Споря друг с другом, и рыбаки, и серфингисты, и экологи используют в качестве главного аргумента исключительно свой «профессио­нальный» опыт. А что подсказывает профессиональный опыт гидро­биологу Паскалю Шабане?

«Начнем с того, что никто не знает, сколько акул здесь было раньше и сколько их сейчас, — говорит он. — Ясно одно: те, кто винят во всем морской заповедник, не имеют о нем ни малейшего понятия. Коралловые рифы там гибнут. Объем рыбной биомассы почти в шесть раз меньше, чем на рифах у соседних островов — Сейшел и Майотты. Большим хищникам там ловить нечего».

А как насчет морских черепах? «Они — отнюдь не главное блюдо в рационе тупорылых акул», — уверяет Шабане.

Сам он считает, что виновных надо искать не в море, а на суше: «На западном побережье в последние годы шло интенсивное строи­тельство. И теперь объем пресноводных стоков, попадающих в море, увеличился. Это создает среду, идеально подходящую для тупорылых акул. Кроме того, купающихся все больше. Это одна из вероятных причин изменения морской экосистемы. А возможно, и поведения акул. Но как именно оно изменилось, мы не знаем. Пока».

Вот в чем главная проблема. Фундаментальные научные исследования требуют времени. Шабане и другим гидробиологам терпения не занимать. Но островитянам его явно не хватает. Они ждут ответов. Чем раньше, тем лучше.

Масла в огонь подлили еще два нападения акул в 2012 году. По иронии судьбы Антонен Блезон случайно оказался на пляже в момент атаки и спас жизнь пострадавшему, перевязав разодранную в клочья ногу своим ремнем. Именно на нем серфингисты и срывают теперь свою злость. Его акулы с радиомаячками — это живые часовые бомбы, считают они.

Даже префект охладел к ученым. И начал искать других союзников. В августе 2012 года он поручил комитету по рыболовству отловить двенадцать тигровых и столько же тупорылых акул, чтобы выяснить, содержится ли в их организме сигуатоксин.

«Это был чистой воды популизм», — комментирует биолог Блезон.

Решение префекта лишь раззадорило обе стороны. Активист из основанного Брижит Бардо фонда защиты животных совершил перед телекамерами несколько заплывов в бухтах, где акулы нападали на людей, чтобы продемонстрировать миру, что опасность преувеличена. А один инструктор по серфингу, напротив, призывал покончить с «мировым заговором экологов», которые якобы на деньги ЦРУ объединились против любителей водного спорта.

Несмотря ни на что осенью 2012 года благодаря наблюдениям за акулами, помеченными радиомаячками, начали выявляться факторы риска. Выяснилось, что акулы подплывают к берегу после двух часов дня, а выходят на охоту уже на закате. Особенно привлекательны для акул районы, где из-за дождя, прибоя или стоков пресной воды море становится мутным.

Хищники очень осторожны. Они всегда атакуют одинокого серфингиста, отдалившегося от группы. Или купальщика, припозд­нившегося на пляже.

Сетки для защиты от акул и другие подобные методы (см. инфо­графику справа) для Реюньона не подходят. Слишком крутые берега и сильный прибой. Поэтому здесь придумали свой оригинальный способ. Подводными телохранителями серфингистов согласились стать фридайверы. «Когда на море сильное волнение, мы держимся под водой группами по шесть человек. И если замечаем акулу, то сигнализируем свистками и дымовыми шашками, чтобы все как можно быстрее плыли к берегу», — объясняет устройство «живой сигнализации» Николя Оаро.

Николя, которому сейчас 32 года, занимается подводной охотой с детства. «Я знаю акул. Увидев ныряльщиков в масках, они всегда уплывают прочь», — уверяет он. Три года Оаро тестировал этот метод. И ни разу поблизости не появилась ни одна акула. Такая степень эффективности устроила всех: и самих фридайверов, и лигу серфинга, и IRD, который участвовал в тестах, и власти, финансирующие эти работы.

Но остается одна проблема: ныряльщики присматривают лишь за теми, кто входит в лигу серфингистов, а подавляющее большинство любителей не состоит ни в каких организациях. Сама идея зависеть от ныряльщиков и тем более платить за охрану в море противоречит их менталитету.

Именно двое серфингистов–любителей и стали очередными жертвами акул в середине 2013-го. После этого префект запретил заниматься водными видами спорта за пределами защищенных лагун.

Но никто и не думал соблюдать этот запрет, и акулы продолжали нападать на беспечных спортсменов и пловцов.

С января 2014 года по поручению префектуры на Реюньоне начинают испытывать так называемые драмлайнс — «умные поплавки». Звучит симпатичнее, чем ловушка для акул, усмехается
43-летний рыбак Кристоф Перри. На закате мы плывем на его моторной лодке в бухту Сен-Поль. На воде покачиваются два буйка, к которым подвешены рыболовные крюки толщиной с палец. Перри нанизывает на них рыбьи головы. «Если ночью укусит акула, у меня сразу зазвонит телефон, — объясняет он принцип действия морской сигнализации. — И через час я буду на месте».

Акул, которые слишком близко подплывают к берегу, рыбак должен «выборочно устранять». Пока он вылавливает в среднем одну тупорылую акулу в месяц. «Они хитры, как крысы», — оправдывается Перри, пока мы плывем к берегу.

Глубокой ночью меня будит телефонный звонок. В трубке голос Перри: «Попалась!»

В кромешной тьме его лодка пристает к бую. Перри поднимает на борт акулу, которая бьет плавниками, пока он измеряет ее. Если хищница окажется меньше полутора метров в длину, ее придется отпустить. Но эта достаточно велика, чтобы умереть: 2,8 метра. Дюжина ударов бейсбольной битой по черепу, и акула мертва.

«Эффективная система, — говорит Перри. — В ЮАР с помощью таких ловушек каждый год отлавливают сотни акул».

Биолог Блезон знает об этой статистике, но не верит ей. «В ЮАР ловушки ставят на белых акул. А на Реюньоне водятся тупорылые. Если их численность в прибрежной зоне сократится, то где гарантия, что на смену им не придут тигровые акулы? Возможно, именно приманка и привлекает акул к берегу».

В феврале 2015 года ученые из IRD публикуют наконец некоторые результаты своего исследования. Помеченные маячками тигровые акулы редко подплывали к берегу, а две из них вообще проплыли более 1500 километров в направлении Южной Африки.
У тупорылых акул тоже нет постоянных районов обитания. Половина из 38 «поднад­зорных» акул описывала широкую траекторию вокруг всего острова. А примерно 25 процентов акул кочевали между четырьмя излюбленными точками, в том числе между бухтой Сен-Поль и акваторией Сен-Жиля.

Кроме того, 30 процентов тупорылых акул путешествовали по морю парами. Для ученых это сюрприз. Ранее считалось, что акулы — одиночки. И еще: самки явно спариваются с несколькими самцами. Возможно, из-за этой «репродуктивной конкуренции» акулы становятся агрессивными в брачный период, который длится с апреля по август. Во всяком случае, именно на эти месяцы и приходится большинство нападений.

Собранные данные доказывают также, что тупорылые акулы приближаются к берегу, когда им не хватает пищи на глубине. Причем у побережья они всегда появляются после двух часов дня. И предпочитают места с мутной водой.

Но островитян эта публикация мало заботит. Они взбудоражены другим событием, которое происходит всего через несколько дней — гибелью Талон Бишоп. Почему никто не предупредил девушку, что купаться в мутной воде при волнении после ливня, да еще и на закате — опасно? И тут выясняется, что на девушку напала вовсе не тупорылая акула, а тигровая. Получается, все исследования насмарку?

В марте 2015 года Николя Оаро начинает готовить свою команду ныряльщиков к профессиональному экзамену. Они будут охранять молодежную сборную по серфингу на тренировке в присутствии французского министра заморских территорий. Самый талантливый из юных спортсменов — 13-летний Элио Канестри.

А 12 апреля Элио погибает в пасти акулы. Тренеры и родители запретили ему заниматься серфингом без «телохранителей». Но волны так заманчиво накатывали на берег…

Госпожа министр заморских территорий срочно меняет свои планы. И объявляет о реализации программы из восьми пунктов. Морской заповедник остается в неприкосновенности, но впредь там можно вести охоту на акул. Маркировка акул радиомаячками продолжится, но одновременно будет активизирована охота с применением ловушек. Взаимоисключающие меры, главная цель которых — угодить двум враждующим лагерям.

В мае 2015 года мне звонит географ Эрван Лагабриэль. Он подсчитал, что на Реюньоне риск стать добычей акулы для серфингиста, который каждый день без «телохранителей» пытается оседлать волну, в 100 тысяч раз выше, чем вероятность погибнуть в авиакатастрофе. «Я в воду больше ни ногой!»

Антонен Блезон тем временем сообщает, что по поручению префектуры он займется изучением способов защиты от акул.

И тогда на Реюньоне начнется второй раунд битвы людей с акулами.

03.12.2015