Узкая горбатая улица средневекового квартала. На щербатых тротуарах — кучи мусора. Слепые, заложенные кирпичами окна домов увиты диким виноградом. В чаше высохшего фонтана спит бездомная собака. Я наклоняюсь, чтобы подобрать с земли кусочек отколовшейся от фасада бело-голубой плитки азулежу, и тут из подворотни выходит огромный черный парень. 

«Здесь мои джунгли! — заявляет он. Немного подумав, улыбается: — Но ты мой друг и можешь делать тут все, что хочешь». 

Это Морария пять лет назад — район, ставший частью Лиссабона в XII веке, когда Дон Афонсу Энрикиш, основатель Португалии и ее первый король, отвоевал столицу у мавров. Не желая межрелигиозных усобиц, Афонсу разделил город на несколько частей: еврейскую, христианскую, мусульманскую. Древнее поселение на северо-западном склоне замкового холма досталось маврам, они и дали название району: Морария — производное от слова mouros, то есть «мавры». 

Теперь это самый центр Лиссабона: пять минут пешком до двух главных площадей города — Россиу и площади Коммерции, пятнадцать — до памятника маркизу Помбалу, первому министру при дворе короля Жозе I. Этот государственный деятель эпохи Просвещения фактически управлял Португалией и восстановил столицу после Великого Лиссабонского землетрясения, чьи страшные отголоски докатились до Северной Европы — подземные толчки ощущались даже в Финляндии. В девять утра первого ноября 1755 года столица содрогнулась от нескольких сильных толчков. Центр города буквально откололся от суши, трещины в земле достигали семи метров в ширину. За первые шесть минут погибло почти 100 тысяч человек. В считанные дни вода и огонь уничтожили 85 процентов зданий. Маркиз Помбал менее чем через сутки после катастрофы начал разрабатывать план восстановления города. Именно ему принадлежит знаменитая фраза: «Похороните мертвых и накормите живых». 

Однако с этого великого министра и начался упадок Морарии, района, в котором процветали медицина, алхимия и астрономия — наследие некогда великой мавританской культуры. Страшное землетрясение, превратившее в руины город, пощадило Морарию. Запустение началось после того, как были заново отстроены Байша, Шиаду и Авенида — районы престижные и модные. Знать и буржуазия, до землетрясения охотно селившаяся в нижней части Морарии, предпочли новомодный стиль «помбалино» — португальское переосмысление классического барокко. 

«Добил» Морарию Антониу Салазар, премьер-министр Португалии, создатель режима, который современные португальцы называют фашистским и который был сметен «революцией гвоздик» в 1974 году. 

По приказу Салазара в середине прошлого века на площади Мартим Мониш были снесены чудом уцелевшие дворцы португальских аристократов. Площадь превратилась в огромный пустырь, дома медленно разрушались. Неудивительно, что в начале века двадцать первого именно Морария стала прибежищем самых бедных эмигрантов: холодные дома, грязные улицы, отсутствие полицейских, а значит — дешевое жилье. 

Знаменитое очарование Лиссабону придает удивительная атмосфера средневековой деревни в самом центре европейской столицы — обшарпанные дома, гриль прямо на улице, вывешенное на просушку белье во дворах. Но Морария, увы, пошла дальше, превратив свои прелестные старинные улицы в те самые «джунгли», о которых говорил пять лет назад мой новый «друг»: 

«Почему ты ходишь здесь одна? Заблудилась? Я провожу тебя, — предлагает он. — Где ты живешь?»

«Здесь, в Морарии». 

«Ты или очень храбрая, или очень глупая. Пошли!» 

Я узнаю, что моего провожатого зовут Леандро, он приехал из Анголы в надежде найти работу, но пока как-то не складывается, «потому что кругом одни китайцы». 

«А мэр Антониу Кошта — он храбрый или глупый?» — спрашиваю я, имея в виду наделавшую шума историю с переносом его офиса из роскошного особняка на берегу Тежу в Интенденте, самый криминальный район Лиссабона. Читать дальше >>>