Начинается сезон. По пешеходным улицам Парижа, Милана, Праги и Будапешта сплошным потоком идут туристы. То же самое происходит на венском Грабене, на набережных Венеции, в лондонском Тауэре и в окрестностях египетских пирамид. «Турист пошел!» – потирают руки экскурсоводы и торговцы сувенирной мелочью.

Турист – существо в хозяйстве полезное. Овцы дают мясо и шерсть, туристы – деньги и рабочие места.

Каким бы циничным не казалось это утверждение, оно справедливо. Но было бы появлением крайней близорукости ставить на этом точку. Турист любой стране и любому городу не просто очень полезен; по величине его популяции можно судить об уровне благосостояния местных жителей, он приносит удачу городу и повышает статус страны, санкционирует его, пропагандирует, пиарит.

Впрочем, давайте по порядку.

Начнем с того, что турист своим присутствием украшает город и улучшает его эмоциональное состояние. Взгляните на него. Он в отпуске. Он беззаботен. Он одет так, как одевается человек, желающий других посмотреть и себя показать – то есть легко, изящно и не без известной элегантности. Он идет по улице неторопливым шагом, выбирая между пабом и пиццерией, галереей и музеем, расслабленный и довольный. Он приехал отдыхать, а заботы – умница! – с собой не взял, оставил дома.

Чем больше туристов, тем больше в городе беззаботных и счастливых людей. А когда их вокруг вас так много, то и вам трудновато оставаться мрачными и насупленными. Турист – проверенное средство для поднятия городского настроения. Как шоколад.

И если б только это! Турист канонизирует городские объекты в качестве важнейших ценностей, принадлежащих стране и городу. Ни статую, ни храм нельзя в приказном порядке назначить «достопримечательностью» – в этот ранг они возводятся только вниманием иноземцев, приезжающих специально, чтобы на них взглянуть.

Единственный авторитетный эксперт по достопримечательностям – многоголовый, тысяченогий, многофотоаппаратный турист. Снимок, где он, улыбающийся и в шортах, запечатлен на фоне любого объекта – первый и самый необходимый шаг для превращения это объекта в «памятник истории». Щелканье затворов удостоверяет: это хорошо, это интересно, это ценно!

Более того, для городских достопримечательностей турист – заступник и покровитель. Взгляды экскурсантов выстраивают вокруг любого объекта защитную стену, прозрачную, но действенную. Попробуйте-ка сейчас снести Пизанскую башню, например, под тем предлогом, что все равно падает – туристы взглядами удержат. Я серьезно: разрушить объект, на который постоянно смотрит приезжий народ, который растиражирован по буклетам, по книжкам из серии «Десять вещей, который нужно увидеть», по магнитикам, значкам и майкам – немыслимо. Стена туристического любопытства крепче любой охранной грамоты – не подступиться. Вот к Сухаревой башне в Москве туристы не успели протоптать тропинку – и где она сейчас?

Человеческое внимание – и ничто больше – бережет памятники мировой истории. Такова судьба «мраморов Элджина». С 1802 по 1812 год Томас Брюс, седьмой граф Элджин, вывез из Афин статуи фронтона Парфенона, его фриз и метопы. И, за компанию, одну из кариатид Эрехтейона. Говорить о нем принято крайне неодобрительно: «разбойник с большой археологической дороги», «грабитель древних памятников», «организатор систематического грабежа Акрополя». Первым проклял его еще Байрон:

«Но кто же, кто к святилищу Афины
Последним руку жадную простер?
Кто расхищал бесценные руины,
Как самый злой и самый низкий вор?
Пусть Англия, стыдясь, опустит взор!»

Ну а не простер бы граф свою жадную руку? Парфенон, который до 1687 года служил туркам-османам пороховым складом и после взрыва превратился в руины, никем в ту эпоху не считался шедевром. Местные жители в старых богов не верили, книг Винкельмана об Элладе не читали и, не обремененные знаниями об истории искусства, запросто выламывали камни из руин Акрополя для собственных нужд. Турецкие власти смотрели на это разрушение с понятным равнодушием. И самые образованные европейцы, в отличие от самого необразованного нынешнего подростка, о художественном совершенстве Парфенона, о его чистой математической логике, о красоте его торжественного фриза, о совершенстве его статуй не имели в те времена ни малейшего представления.Читать дальше >>>