Новости партнеров


GEO приглашает

19 мая на экраны выходит фильм «Прибой» — первый полнометражный документальный проект о российском серфинге. Один из создателей ленты, серфер и блогер Сергей Расшиваев, поделился, куда и как в России ехать любителям покататься на волнах


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Оазисы Сахары

текст: Геза Готтшальк

Дахан! Ты где? — Мулай бежит по пыльной дорожке. Он торопится, ведь солнце вот-вот сядет за горизонт. — Даха-а-ан!»

«Я здесь!»

На пути вырастает инжирное дерево, и Мулай Исмаил Бусури пригибается, чтобы не задеть его ветки. Cвернув к оросительному рву с водой, он наконец находит своего соседа Дахана. Жилистый старик в поношенной рубахе работает у себя в саду, склонившись над грядкой. Услышав, что его зовут, он выпрямляется, опираясь о мотыгу.

«Поменяемся сегодня? — спрашивает Мулай. — Мне нужно всего вот столько». Он рисует в воздухе маленький прямоугольник: «Я только что посадил горох, его нужно полить».

Сосед кивает: «Саха». Он не возражает.

На первый взгляд ничего особенного. Два соседа взяли да и договорились поменяться водой. Как будто все это в порядке вещей: и журчащая в саду у Дахана вода, и инжирное дерево, и пальмы, и оазис, и выросший на его месте городок Бени-Аббес. Между тем на сотни километров вокруг сплошные пустыни. С одной стороны к Бени-Аббесу подступает каменистая равнина хамада, с другой — Большой Западный Эрг, огромное песчаное море с вздымающимися дюнами и барханами. Отсюда, от вади — пересохшего русла реки Саура, — до столицы Алжира 880 километров. И посреди этих иссушенных просторов из-под земли вдруг бьет вода!

Неудивительно, что местные жители считают это божественным подарком свыше. Из поколения в поколение они передают легенду о двух путниках, шедших через пустыню. Один из них, по имени Отмане, изнемог от жажды и упал без сил. Второй путник посетовал, что если Отмане умрет, то его тело даже нечем будет обмыть, чтобы предать земле. Тогда Отмане, собрав последние силы, воткнул свой посох в песок — и тут же скончался. А из-под посоха забил родник, не иссякающий по сей день. В честь погибшего путника источник назвали Сиди Отмане — «господин Отмане».

Родник питают грунтовые воды, пополняемые влагой с южных склонов горного хребта Высокий Атлас. Вода прячется под толстым слоем песка, и ее присутствие в пустыне угадывается только по скудным пятнам зелени — это пробиваются на поверхность жизнестойкие пустынные растения.

Люди подвели к источнику водопроводную трубу. По ней вода через акведук поступает в оросительный канал, дно которого выложено кирпичом. Этот водовод и питает пальмовые рощи, из которых некогда состоял весь оазис Бени-Аббес. Ныне оазис разросся, превратился в город, и пальмовые рощи оказались на его окраине. По очертаниям они напоминают огромного зеленого скорпиона. Его хвост застрял между руслом вади и большими красными дюнами, правым боком он прижимается к пересохшему речному руслу, левым — упирается в обрыв, а голову «скорпиона» обдувают переменчивые ветры, несущие в рощи тучи песка. Рядом с дюной, в левой клешне скорпиона, и разбит сад Мулая. Его род живет здесь уже 400 лет.

Город, в котором сейчас насчитывается 14 000 человек, вырос на плато, возвышающемся над «зеленым скорпионом». Воду жители Бени-Аббеса берут из трех артезианских колодцев и из родника Сиди Отмане — на городские нужды расходуется более половины его водотока. Не исключено, что Бени-Аббес вскоре совсем забросит свои пальмовые рощи.

Такая перспектива совсем не устраивает Мулая Исмаила Бусури. В облике этого 44-летнего учителя музыки — очки в золотой оправе, сидящие на самом кончике носа, густые усы, широкая улыбка — нет ничего, что выдавало бы в нем борца за сохранение оазиса. Но каждый вечер после работы он преображается в спасателя «зеленого сердца» Бени-Аббеса.

Крутой обрыв окрашивается в оранжевый цвет. С вершины минарета раздается призыв к вечерней молитве, который слышно даже в саду у Мулая. Учитель бормочет себе под нос: «Аллах-у акбар». Помолиться он успеет и потом, дома, когда совершит положенное перед молитвой омовение.

А пока ему надо как следует поработать. Мулай берет мотыгу, поднимается по склону дюны и через пальмовую рощицу выходит к главному каналу. Вот она, родниковая вода! Вначале она протекает через общественный бассейн Бени-Аббеса, спрятанный в густой тени. Это любимое место встречи всех местных мужчин — от мала до велика. Говорят, во всем мире найдется еще только один такой бассейн с проточной водой — в Америке!

Джон Малкович даже как-то отпраздновал возле здешнего бассейна свой день рождения. Это было еще в 1980-х, во время съемок какого-то фильма, но о той вечеринке в Бени-Аббесе вспоминают до сих пор.

Канава для воды, ведущая в сад Мулая, закрыта металлической перегородкой. Мулай переставляет ее в соседскую канаву. Затем вылавливает из воды тряпье и затыкает им щели по краям перегородки. Теперь вся вода устремляется в его сад.

Примерно так же, из века в век, орошали сад и предки Мулая. Одного из них звали Улед Абделла, и он вместе с 40 другими местными крестьянами составил ежедневный уклад жизни оазиса, который действует до сих пор. В Бени-Аббесе говорят, что раньше их предки постоянно ссорились из-за воды. Чтобы положить конец распрям, крестьяне в конце концов поделили меж собой воду из родника на 41 пай. Теперь каждая семья гарантированно получала по одному паю воды. Размер пая зависел от положения семьи в местной иерархии, поэтому кому-то доставалось больше воды, а кому-то — меньше. Пользовались водой по очереди, причем после каждого «круга» время орошения смещалось на 12 часов, чтобы одним не приходилось поливать грядки лишь по ночам, а другим — только днем.

С тех пор ничего не изменилось. Разве что 41 пай сейчас делят между собой гораздо больше мужчин, ведь потомков у первых пайщиков — великое множество. Впрочем, многие семьи породнились, и паев у них прибавилось. У Мулая, например, четыре разных пая, и он может пользоваться водой каждые пять дней. Сегодня очередь Мулая наступит поздно ночью, но ростки гороха так долго без воды не продержатся, поэтому он и поменялся с соседом. Дахан отдал ему очередь, которая подошла с закатом солнца, а потом как-нибудь воспользуется паем Мулая.

Мулай знает перечет все свои паи и время своей очереди. Счет дням он ведет по пальцам, а если вдруг собьется, то ему помогут старики. Те все держат в голове без всяких компьютеров. И еще старики помнят, как время здесь определяли вовсе не по наручным часам и не по мобильным телефонам. В самом сердце «зеленого скорпиона» находится ксар — старинное укрепленное деревенское поселение, состоящее из пристроенных друг к другу саманных домов. Центральную часть ксара занимает площадь, на которой собирались все мужчины Бени-Аббеса, чтобы обсудить дела насущные. Еще 60 лет назад на этой же площади нес свою службу водный смотритель. При помощи водяных часов он отсчитывал харерас — четверти часа, по которым крестьяне и отмеряли свои доли воды.

Есть легенда и о том, как возник этот ксар. И здесь тоже не обошлось без дорожного посоха. 400 лет назад из Марокко пришел человек. Имя ему было Мохаммед бен Абдеслам, и он объединил разбросанные по пустыне кланы, жившие на холме и вдоль русла вади. Многие из них стали язычниками, но Бен Абдеслам вернул им исламскую веру, а потом сбросил свой посох с крутого обрыва в пальмовую рощу. Там, где упал посох, он и повелел жителям Бени-Аббеса построить новое селение.

Останки основателя ксара по сей день хранятся в деревне. Они покоятся в заброшенной мечети, прикрытые пыльным зеленым покрывалом. Члены огромного семейства Бусури утверждают, что являются его прямыми потомками.

За толстыми саманными стенами ксара и под навесами, растянутыми меж беленых стволов пальм, царила приятная прохлада. Путники, приехавшие сюда впервые, останавливались на постоялом дворе прямо на торговой площади. Приехав во второй раз, они уже считались гостями, и жители ксара приглашали их к себе домой.

Гостям непросто было распознать, где заканчивался один дом и начинался другой. Ксар напоминал один сплошной лабиринт: стены покрыты одинаковой коричневой штукатуркой, между ними проложены полутемные ходы, а на плоские крыши ведут одинаковые лестницы. Здесь, на крышах, ужинали всей семьей под навесом из пальмовых листьев.

Начальная школа для детей, как и все другие важные постройки, находилась на плато, за воротами ксара. Там же с начала двадцатого века, когда в алжирской Сахаре начала хозяйничать Франция, располагался французский военный гарнизон. Жители Бени-Аббеса быстро нашли общий язык с солдатами, но в старом ксаре находили кров и пищу и участники алжирского Сопротивления, и рано или поздно это должно было привести к столкновению. В сентябре 1957 года улицы ксара заблокировали армейские машины. Французы арестовали 15 человек, отвели их в здание школы и стали пытать. Остальным было приказано покинуть ксар в течение 24 часов.

Для тогдашних детишек Бени-Аббеса день высылки стал веселым приключением. Теперь они, уже старики, признаются: «Мы не знали, что теряем». Их родители выстроили себе новые дома вдоль русла вади — там, где заканчивается хвост «зеленого скорпиона». К новому поселению подвели водопровод и электричество, и когда в 1962 году Алжир обрел независимость, никто уже не захотел возвращаться обратно.

«Мы потеряли целое поколение», — считает Мулай. В 1960-х и 1970-х отец Мулая и многие его сверстники покинули оазис, отправившись на заработки. Мулай Исмаил Бусури тоже вернулся в родные края издалека. В Бени-Аббесе он получил место учителя музыки, женился и завел троих детей. Государство предоставило ему дом на плато. Маленькое апельсиновое деревце во дворе — вот и вся растительность на целую округу. От дома до сада дорога неблизкая, и по пути глаз ничто не радует: три чайханы, ларьки, пара мясных лавок на центральной улице, однотипные домики. Редко-редко у ворот попадаются вьющиеся растения.

При французах в Бени-Аббесе находился ведущий научно-исследовательский центр Сахары. Здесь изучали геологию, флору и фауну пустыни. Сейчас от центра остался только музей с пыльными чучелами и зоопарк — пара ящериц и столетняя черепаха, имени которой уже никто не помнит.

Над городом высятся три водонапорные башни. По два часа в день они перекачивают воду в баки на крышах домов. Старики жалуются, что с тех пор, как вода потекла из крана, люди перестали ее ценить. Прошли те времена, когда она считалась священным даром...

Вернувшись домой после обеда, Мулай переодевается, садится на мопед и до вечера пропадает в своем саду. «Он только ночевать и поесть домой приходит», — сетует Хакима, жена Мулая. Работа в саду стала чисто мужским делом. Остальных членов семьи в саду можно застать только в марте, когда зацветают апельсины, и все перебираются поближе к душистым деревцам, и осенью, во время сбора фиников. Свой сад разрешено иметь исключительно местным старожилам. Приезжие могут только брать сады в аренду и помогать при сборе урожая. А приезжими в Бени-Аббесе считаются даже те, чьи родители поселились здесь лет 50 назад. Эти «пришлые» люди женятся и выходят замуж, с ними дружат и ведут дела. Но сады им никто не продаст — они остаются в собственности коренных жителей.

Вода плещет, заливая грядки. Теперь можно устроить чаепитие. «Чай — это святое», — считает Мулай. На железной крышке от бочки из-под солярки уже разведен костер, на пламени греется бирюзовый чайник. Мулай достает пластмассовую банку, насыпает из нее сахар в большой стакан — до половины. Потом наливает чай, взбалтывает стакан и выливает сладкий чай обратно в чайник. Он повторяет эту процедуру до тех пор, пока в стакане не растворится весь сахар. Тогда Мулай достает из советской военной сумки маленькие стаканчики, расставляет их на ящике и разливает чай длинной струей. Чай пенится — значит, все сделано правильно.

В небе над пальмами, которые посадил еще прадед Мулая, зажигаются первые звезды. Старых пальм немного, но зато уже выше человеческого роста пальмы, высаженные самим Мулаем. В их тени созревают мандарины, лимоны, абрикосы, белые гранаты. На грядках Мулай выращивает картофель, бобы, лук, капусту, тыкву и острый перец. Он мечтает о том дне, когда сад, как прежде, станет трехъярусным: на грядках будут расти овощи, на «втором этаже» — плодовые деревья и кустарник, а «третий этаж» займут финиковые пальмы, даруя саду прохладу и тень.

Если выйти из сада и направиться вдоль «головы зеленого скорпиона» в сторону вади, то попадешь к маленьким дюнам. Под ними погребены сады, а торчащие там и сям из песка глиняные обломки — это все, что осталось от летних домиков жителей ксара. А еще здесь можно увидеть прямоугольный бетонный котлован — «пилотную зону номер 1», созданную 13 здешними садоводами. Они устроили в котловане водохранилище, чтобы перераспределять воду по-новому. Новая система водоснабжения, не нарушая старинного распределения водных паев, позволяет крестьянам орошать свои сады независимо от времени суток. Авторы проекта надеются, что это даст возможность привлечь к работе в садах и молодежь, которая не любит трудиться в ночную смену.

«В последние годы люди начали думать по-другому», — говорит Мулай. У него появилась надежда на успех. Он заворачивает стаканчики в бумагу, выплескивает чаинки возле гороховой грядки и вешает чайник на пальму — рядом с резиновыми сапогами, серпом и поношенной курткой.

На ночном небе восходит Луна, и на песок ложатся резкие тени от пальм. Мулай закрывает канаву с водой перегородкой и запирает садовую калитку, которую он смастерил из пружинного матраса. Через пару лет учитель музыки уйдет на покой и пенсионер Мулай Исмаил Бусури с головой погрузится в садовые хлопоты.

04.05.2011