Новости партнеров


GEO приглашает

26 августа журнал ОК! устроит семейный пикник в Парке Горького


GEO рекомендует

Moser Mobile Shaver с легкостью удаляет щетину до 2 мм и обеспечивает суперблизкое чистое бритье, что позволяет найти время на поддержание внешнего вида даже в самом напряженном графике


Новости партнеров

Эстония набирает скорость

текст: Анна Литвиненко
фото: Сергей Максимишин

Бывший военный склад на юго-востоке Таллина, недалеко от аэропорта. «Наш главный секрет — скорость и инновации», — говорит Прийт Конго, 39-летний директор фирмы. О советском прошлом здания напоминают толстые каменные стены и металлические полоски труб. О настоящем говорят плазменные панели для презентаций и легкая офисная мебель в скандинавском стиле. Здесь расположена гордость Эстонии — инновационный городок «Юлемисте», где работают десятки IT-фирм.

Компания Прийта Конго уже десять лет производит программное обеспечение. «Мы привыкли мгновенно реагировать на спрос. Лучший пример — эстонские ребята, которые разрабатывали «Скайп».

В своем неброском коричневом костюме Прийт Конго похож на скромного советского инженера. Но то, что он говорит, звучит совершенно по-европейски: «Европейская валюта станет нашим козырем в конкуренции с другими прибалтийскими странами».

Он выходит на улицу к черно-красной высотке. Здесь расположена выставка достижений электронной Эстонии. Среди них, например, — автомат по продаже газет, где товар падает в лоток, когда посылаешь СМС фирме-продавцу. Или парковка, за которую платишь тоже с помощью СМС. И, конечно, электронное удостоверение гражданина Эстонии, с помощью которого можно выполнить большинство бюрократических процедур, не выходя из дома.

«В интернете мы заполняем налоговые декларации, голосуем на выборах и получаем рецепты от врача», — говорит Прийт Конго. При этом никто не говорит о тотальной слежке. Наоборот, эстонцы радуются прозрачности своего общества. «Мы вполне доверяем правительству», — уверяет Прийт.

Эстонцы не просто поддерживают реформы, ради интеграции в Европейский союз они готовы отказаться от национальной валюты, стойко перенося лишения. Когда в 2009 году правительство отменило целый ряд льгот, а в апреле 2010 года повысило пенсионный возраст до 65 лет, здесь  — в отличие от Греции и Франции — никто не вышел протестовать на улицы. Все молча согласились, что эти шаги важны на пути к евро.

«Свою роль сыграл эстонский менталитет, — уверен Марко Михельсон, глава комитета по делам ЕС в эстонском парламенте. — За нашу долгую историю мы привыкли, что с неба ничего не падает и что всего нужно добиваться тяжелым трудом». Крепкий 41-летний политик, похожий на финна, сидит в обитой деревом комнате для переговоров парламента. «Размер имеет значение», — говорит он. Он считает, что реформировать страну с населением 1,3 миллиона человек легче, чем поставить на новый путь развития многомиллионное государство.

«Но не это главное, — продолжает Михельсон. — С начала 1990-х наши политики не меняли курс, и сегодня Эстония — одна из самых открытых экономик Европы». Благодаря этому стала возможной и небывалая интернетизация страны: сегодня Эстония занимает одно из первых мест в мире в области «электронного правительства» — возможности граждан пользоваться услугами государства, не выходя из дома.

Марко Михельсон свободно говорит по-английски. Но через какое-то время переходит на русский, такой же безупречный, с мягким акцентом. «Конечно, мы будем скучать по эстонской кроне, ведь это символ независимости, — говорит он на прощание. — Но с практической точки зрения нам нужен евро».

Здание парламента Эстонии — воплощение исторических перипетий, сплетений Запада и Востока. Дворцовый комплекс, где в царские времена заседал генерал-губернатор Эстляндии, прилегает к крепостной стене. В центральном Белом зале — деревянная мебель и потертые кожаные стулья времен довоенной Эстонской Республики. А за окнами — громада православного собора Александра Невского.

«Это своеобразное напоминание о России», — говорит Ольга Сытник, депутат от оппозиционной Центристской партии, одна из немногих русских депутатов. В свои 30 лет она уже успела побывать вице-мэром Таллина, а сегодня входит в парламентский комитет по экономике.

Стремительная карьера молодежи — это типично для новой Эстонии. «Правящая партия поторопилась с евро, — говорит Ольга. — Слишком тяжело дались нам Маастрихтские критерии». Правительству Эстонии пришлось урезать бюджет: в еврозоне допускается лишь незначительный дефицит. В результате сегодня Эстония стала одной из образцовых стран Европейского союза: бюджетный дефицит сократился с 2,7 процента в 2008 году до 1,7 процента в 2009-м. По итогам 2009 года, государственный долг Эстонии был самым маленьким в Евросоюзе.

«Мы были против такой спешки, — говорит Ольга. — Но все партии согласны, что вступать в зону евро надо было рано или поздно».

Европейская интеграция была для Эстонии с самого начала естественным процессом. Страна всегда была близка Западной Европе — протестантская религия, исторические связи. «К нам и в советские времена приезжали, как на Запад», — рассказывает Ольга. Она родилась и выросла в Эстонии, ее родственники живут под Петербургом.

В чем проявляется «европеизованность» Эстонии? Она задумывается. «Трудно сказать, мы этого уже не замечаем. Отличия видишь, когда приезжаешь в Россию — люди разговаривают по-другому и иначе ведут себя за рулем».

Как ни странно, многие жители Эстонии не могут сразу описать, что именно изменилось в их жизни за последние годы. «Из советского Запада мы стали просто Западом», — отшучиваются они. И приводят в пример чудеса электронного общества, которыми они пользуются каждый день.

«Не замечать перемены к лучшему вполне нормально», — говорит историк культуры Давид Всевиов, признанный в 2010 году «лидером общественного мнения» Эстонии. Для 61-летнего историка перемены очевидны. «Сегодня Эстония — самая евроинтегрированная страна во всей северной Европе». Она входит и в Евросоюз, и в Шенгенскую зону, и в НАТО. И вот теперь становится членом клуба единой валюты.

У остальных стран этот список не полный: Норвегия до сих пор обособлена от ЕС, Швеция и Дания не хотят отказываться от своих валют в пользу евро, Финляндия и Швеция не входят в НАТО. Таким образом, Эстония обогнала соседей в своем стремлении стать частью единой Европы.

Давид Всевиов напоминает типичного интеллигента-шестидесятника в круглых очках. Перед ним чашка кофе, за окном — неспешный средневековый город. «В советские времена мы мечтали о демократии. Причем в отличие от наших соседей на Востоке наши мечты были основаны на реальности», — говорит Давид. По его словам, демократия была не только в исторической памяти народа: независимая Эстонская Республика, просуществовавшая с 1918 по 1940 год. Она была и в настоящем.

«Нашу близость к Финляндии недооценивают, а ведь влияние финского телевидения было огромным, — объясняет историк.  — Мы не только понимали финскую речь, но и жадно впитывали картинки — магазины, одежду, стиль жизни. Мы видели, что так тоже можно жить».

Когда в начале 1990-х «железный занавес» пал, в Эстонию хлынули инвестиции из соседней Финляндии. Европейская культура бизнеса гармонично сочетается с традициями эстонцев, их индивидуализмом и привычкой много работать. «Наша западная ориентация уходит корнями в  XIII век, когда мы  приняли другую ветвь христианства и стали частью римско-католической цивилизации», — говорит Всевиов.

Символы объединенной европы попадаются в Таллине не так часто, разве что на отдельных стройках и на редких зданиях официальных учреждений. Поэтому так бросается в глаза их количество в молодежном объединении «Открытая Республика». Его офис расположен в современном здании с громким названием «Всемирный торговый центр».

Это организация в основном русскоязычной молодежи, одна из ее целей — евроинтеграция молодого поколения. Евгений Криштафович, 27-летний улыбчивый директор, приглашает в свой кабинет. Над столом висит портрет президента Ильвеса в вечной бабочке, за его спиной — окно с видом на порт.

«В Таллине легко ощущать себя европейцем, отсюда всего 85 километров до Хельсинки», — показывает он на порт. Сам он учится в Тарту, работает в Таллине, но большую часть времени проводит за границей.

«У нового поколения эстонцев и русских нет границ в головах: они путешествуют с детства. Во всем Таллине, наверное, уже не осталось школьника, который бы не побывал в Брюсселе», — улыбается он.

Полторы тысячи членов «Открытой Республики» ездят на семинары за границу, проводят политические дебаты. «Конечно, приятно бывать за границей. Но для себя я решил, что мое будущее — в Эстонии», — говорит Криштафович.

Евгений и его товарищи — далеко не самый типичный пример русскоязычных жителей страны. В русской диаспоре страны многие критикуют «Открытую Республику» за ее праволиберальные взгляды. Но в вопросе европейской интеграции, как ни странно, русскоязычное население еще либеральнее. «У нас просто шквал заявок на изучение английского языка от русских жителей Эстонии, причем большинство из них мечтает уехать жить в другую страну», — говорит Сергей Сиренко, директор школы иностранных языков, которая расположена недалеко от офиса «Открытой Республики».

В аудиториях с разноцветными стенами и с изображениями веселых чебурашек собираются самые разные русские — от студентов до пенсионеров. Среди них 42-летняя Евгения, которая учит английский, чтобы «провести с мужем старость где-нибудь в тихой европейской стране». Или 22-летний Александр, который по примеру друзей хочет уехать в Голландию и «остаться в Амстердаме». «Пусть евро и принесет повышение цен, зато станет проще путешествовать», — считает он.

Утечка мозгов — одна из главных проблем, с которой столкнулась Эстония после вступления в Европейский союз и открытия границ. Стране уже сейчас катастрофически не хватает врачей, инженеров и учителей которые предпочитают работать в соседней Финляндии.

Но историк Давид Всевиов не видит в этом проблемы. «Жизнь все расставит по своим местам. Возможно, у русских жителей и нет такой привязанности к стране и многие действительно уедут, — философски рассуждает он. — Но эстонцы обязательно будут возвращаться». Он расплачивается за кофе сотней крон — синенькой бумажкой с изображением эстонской поэтессы Лидии Койдулы. «Конечно, мы сохраним кроны на память, ведь с ними связаны воспоминания, — говорит историк и добавляет: — Хотя это странно, ведь деньги — это всего лишь средство платежа».

03.05.2011