Bы смотрите-смотрите и не понимаете, откуда такое ощущение дежавю. Эта холеная черно-белая корова с бубенчиком, который издалека не разглядеть, но вы знаете, что он болтается у нее на шее; этот холмистый луг с причесанной травой; эти горные пики с аккуратными, как поварской колпак, ледниками, которые вы точно не могли видеть наяву. И все же вас не покидает ощущение, что вы разглядываете картинку из детской книжки, вытесненной на задворки памяти букварем.

Утреннее солнце метр за метром отвоевывает территории у влажной тени от гор Кюбли и Ле-Плейяд, накрывающей долину Ривьеры-Пеи-д’Ано. Вот уже отогревается в его лучах просыпающийся Веве, вот стряхивает сон Бран, притулившийся у подножия, а Монтрё в полумраке еще наслаждается утренней дремой, которая, как известно, самая сладкая. И хотя поезд отправился с монтрейского вокзала в 7.45 утра, до нужной станции ехать сорок минут, и кресла в вагонах мягкие и уютные, спать в них решительно невозможно — за окном, перетекающим в потолок, проплывают виды, которые наблюдаешь только на обертках дорогих шоколадных конфет да в рекламе импортного сыра. Сеанс в этом персональном 3D-кинотеатре включен в стоимость любого билета на поезд, следующий по маршруту «ГолденПасс» из франкофонного Монтрё в немецкоязычный Люцерн.

На этот маршрут, как на нитку, нанизано все самое швейцарское, что есть в этой стране.

Подкалывать образы в альбом впечатлений нужно начинать уже в городке Веве, тесно соседствующем с Монтрё, откуда отправляется поезд. Там держит шоколадное ателье династия Пуайе. Оно известно тем, что штампует из какао-массы ботинки Чарли Чаплина, съеденные им в фильме «Золотая лихорадка». Но это верхушка айсберга, удовлетворяющая лишь поверхностных туристов. Шоколатье Блез Пуайе создает шоколадные ребусы — рецепты конфет, приуроченные к праздникам, юбилеям, памятным датам, символизирующие абстрактные идеи, конкретных людей и целые нации. Например, конфетой «Кундун» он отметил посещение Лозанны далай-ламой в прошлом году — соединил с боливийскими какао-бобами, которые известны своим ровным, сбалансированным вкусом, ингредиенты традиционного тибетского супа «цампа»: ячменную муку, чай, масло из молока яка и соль. «Иногда вкус приходит ко мне сам, за час-полтора работы, а иногда поиск длится месяцами — я комбинирую ингредиенты, добиваясь воплощения своей идеи, сегодня результат мне нравится, а завтра уже нет», — рассказывает мсье Пуайе.

Не брезгует мастер и выполнением частных заказов, тем более что это настоящее испытание для фантазии. Как, например, воплотить в шоколаде медицинский центр, фармакологическую компанию, турфирму или энергогиганта? Однажды он потратил пять недель на создание рецепта для ювелирного дома «Графф Дайямондс», занимающегося продажей брильянтов, — никак не мог добиться чистого «алмазного» вкуса. «Я говорил с поставщиками редчайших сортов какао-бобов, изучал старинные рецепты пралине, вникал в историю алмазного промысла, ездил по региону в поисках новых ингредиентов — и все это в режиме полнейшего цейтнота, потому что заказчику все нужно было еще вчера, — вспоминает шоколатье. — И что вы думаете! В результате они выбрали примитивнейший рецепт, который я отбросил еще на первом этапе!»

Сейчас Блез Пуайе раздумывает над созданием шоколадного пралине, который символизировал бы Россию, — где-то с полгода, как в его бутике изрядно прибыло русских туристов. «Водку я исключил сразу, это слишком очевидно и совсем не интересно. Вот собираюсь разобраться в вашем борще — у меня богатый опыт превращения супов в конфеты».

Антонио Рагуза перебрался в сонную Швейцарию с Сицилии, что само по себе трудновообразимо. В усмирении южноитальянского темперамента он завидно преуспел — уже двадцать лет с самоотдачей водит маленький гремящий паровозик «ГолденПасс» от вокзала Монтрё до высокогорной станции Роше-де-Нэ. Он знает по именам сотню постоянных пассажиров и всегда машет рукой блондинке средних лет, которая работает или загорает на своем участке, вплотную подходящем к полотну.Читать дальше >>>