Вертолет снижается и зависает в воздухе над лавовым потоком: сверху кажется, что лава делит землю пополам. В салоне становится нестерпимо жарко, вертолет болтает в воздухе. После аэрофотосъемки вулканологи, скорее всего, решат разбить палатки прямо на краю лавового потока. Важно взять образцы лавы и пепла: по ним можно понять, насколько длительным и опасным будет извержение. Извержения вулканов на Камчатке — не редкость. Из тридцати активных вулканов каждый год дейст­вуют от трех до семи. Заместитель директора по научной работе Института вулканологии и сейсмологии Дальневосточного отделения РАН Сергей Самойленко объясняет, что Камчатка — одно из немногих мест в мире с тройным сочленением тектонических плит — Тихоокеанской, Североамериканской и Евроазиатской. «Тихоокеанская плита двигается очень быстро, на восемь-девять сантиметров в год, и это приводит к большой вулканической активности», — говорит Самойленко.

Для него, как и для многих вулканологов,  Камчатка — что-то вроде лаборатории, где представлены практически все виды вулканов, имеющихся в мире, за исключением совсем редких. Самый известный камчатский вулкан — Ключевский. «За шесть с половиной — семь тысяч лет Ключевский смог вырасти до самого большого вулкана Евразии!» — с гордостью в голосе говорит Самойленко.  Вулканы на Камчатке то засыпают все вокруг пеплом, который потом выпадает в городах и поселках, то выплевывают огромные облака дыма, то извергают лаву. Пожалуй, они здесь — главные ньюсмейкеры. 

Для вулканолога ничего интереснее извергающегося вулкана нет: в Институте вулканологии и сейсмологии РАН есть группа реагирования, которая сразу же выезжает к месту извержения. Некоторые извержения длятся месяцами, и тогда вулканологи работают вахтовым методом.

Правда, многие переходят из вахты в вахту — уж слишком затягивает наблюдение за «работающим» вулканом. Среди коллег Сергея Самойленко много потомственных вулканологов, да и сам он еще мальчишкой ездил с отцом в экспедиции на Камчатку. Поэтому трудно сказать, чем он больше руководст­вовался при выборе профессии — романтикой или тягой к исследованиям.

Самойленко вспоминает, как в 2010 году вулкан Кизимен, «спавший» до этого 80 лет, стал извергать раскаленную лаву раз в несколько минут, а не раз в несколько дней или недель, как это происходит обычно. Это был самый большой лавовый поток — его толщина доходила до 260 метров.

А в 2012-м проснулся Плоский Толбачик, который извергался девять месяцев, привлекая туристов и фотографов.  Зимой к месту извержения приезжали только экст­ремалы, но потом к вулкану уже можно было подъехать и на автомобиле. Самойленко объясняет, что такие извержения относятся к гавайс­кому типу, самому зрелищному — с большим количеством извергающейся лавы. Поэтому и туристов было так много. К счастью, серьезных несчастных случаев тогда не произошло — если кто из туристов и получил вывихи и ушибы, то от падения на камни. Вулканологи же за пятьдесят лет существования института при извержениях не пост­радали ни разу.

До этого самое крупное извержение Плоского Толбачика произошло в 1975-м, вулкан извергался полтора года и принес известность Институту вулканологии и сейсмологии Дальне­восточного отделения РАН. После того извержения появился новый туристический аттракцион «Мертвый лес» — мрачноватые обуглившиеся остовы деревьев среди «лунного» ландшафта. Вулканической активностью на Камчатке так или иначе созданы все туристические достопримечательности: и «Ущелье изваяний» с причудливыми фигурами и арками, и лавовые гроты, и «Поленница» — гора, словно специаль­но сложенная из каменных поленьев правильной формы.

Самые крупные и опасные извержения случились на Камчатке  в середине прошлого века: в 1956 году, когда начал извергаться вулкан Безымянный, облако пепла поднялось на высоту 40 километров, после чего «пепельный снег» выпал во всем Северном полушарии. В 1964-м
было опасное извержение вулкана Шивелуч, но в обоих случаях обошлось без человеческих жертв.Читать дальше >>>