Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Мрачное воскресенье, светлый подъезд

Корреспондент GEO в Будапеште — о музыке, истории и общественной инициативе
текст: Анна Чайковская
Максим Гурбатов

В Еврейском квартале Будапешта есть перекресток, где пешеходам невозможно не задержаться хотя бы на минуту. Они и задерживаются, и стоят, разинув рот, глядя на большую настенную роспись. Правда, минута-другая обычно уходит на то, чтобы осознать: и окна, и черепичная крыша, и рабочие, эту крышу ремонтирующие, и крадущаяся по карнизу кошка — нарисованы. Как и овощная лавка, и ее хозяйка Жужанна, но об этом речь уже шла.

Выше овощной лавки нарисован балкон, а балконе — тетушка цветы поливает, дядюшка газету читает. Если повезет, можно увидеть, как на настоящий балкон рядом стоящего дома выходят они же — но настоящие. И приветствуют прохожих, не хуже королевы Елизаветы с принцем Филиппом.

А если повезет по-настоящему, можно увидеть, как тетушка с нарисованного балкона выходит из подъезда. И попросить ее показать подъезд, что она сделает незамедлительно и с удовольствием, ведь так, прямо на первом этаже, рядом с почтовыми ящиками, развернута организованная жильцами выставка — про человека, который жил в этом доме когда-то.

Звали его Реже Шереш, с ударениями на первый слог. Трудновыговариваемое венгерское имя ограничивает его славу пределами страны, хотя сочиненная им песня известна всему миру.

Рассказывают так. Реже Шереш в тридцатые годы прошлого века работал пианистом в ресторанах Пешта. Дольше всего — в ресторане «Кишпипа» («Маленькая трубка») на улице Акации, в двух шагах от этого дома. Немного сочинял. Одна песня, «Еще одну ночь…», даже была записана на пластинку в 1925-м тиражом в 16 тысяч экземпляров. Автору тогда было 36. Другая песня «Кто была та дама…» стала особенно популярна среди публики попроще. Стонет скрипка, грустит певец… Вполне ресторанная песня, жестокий романс эпохи джаза. Знаменитым же Шереша сделала песня «Мрачное воскресенье» (венг. Szomorú vasárnap, англ. Gloomy Sunday). Он написал ее в 1933 году, и слова и музыку — о том, что «все проходит».

Песню услышал репортер криминальной хроники из газеты «Восемь часов» Ласло Явор. И предложил собственный вариант текста. С «мрачным воскресеньем», «сотней белых цветов», «траурной вуалью» и «гробом». Реже спел ее раз, спел другой… Публика пришла в восторг. В интервью одной из будапештских газет в декабре 1956 года, композитор рассказывал, что как-то за вечер сыграл ее «раз двадцать-тридцать».

И тут пошли плохие новости. Поступило сообщение, что некая девушка-горничная покончила с собой, и у тела нашли листы с нотами песни. Прошла неделя, выстрелил себе в голову советник министра финансов, и рядом с его прощальным письмом — снова ноты «Мрачного воскресенья». Потом последовали известия из Берлина, Нью-Йорка, Рима, Лондона... Дальше за дело взялись газетчики, и теперь уже трудно сказать, действительно ли все тогдашние отвергнутые влюбленные и отчаявшиеся неудачники уходили на тот свет под мелодию Реже Шереша или пресса несколько преувеличивала роковую роль песни. Но случаев таких оказалось вполне достаточно, чтобы за «Мрачным воскресеньем» прочно закрепилась репутация «песни самоубийц».

Здесь надо представить себе то время — далеко не самое веселое. Первая мировая война закончилась, навсегда отодвинув в прошлое «прекрасную эпоху» и оставив после себя двадцать миллионов трупов и руины четырех империй. Для жителя Будапешта, каким был Шереш, положение осложнялось еще несколькими обстоятельствами: государственного, национального, личного масштаба.

Первая беда была общегражданская, и называлась «Трианон». Название этого версальского дворца в Венгрии трактуется как «трижды нет». Дело в том, что после подписания странами-победительницами Трианонского договора 1920 года Венгрия потеряла две трети территории. Это была катастрофа, и воспринималась именно так. Страна погрузилась в траур, в школах каждый день начинался с молитвы о воссоединении родины. На полтора десятилетия приспущены все официальные флаги в Будапеште, в одночасье ставшем столицей втрое уменьшившейся страны.

Реже Шереш — еврей, собственно, «невенгеризированная» его фамилия звучит как Шпитцер. Что это значило там и тогда? Христианская и еврейская общины Будапешта жили если не по-братски, то по-соседски с незапамятных времен. Гетто, как и требований компактного проживания евреев, здесь не было, и название «Еврейский квартал» вовсе не означает, что «тут» жили одни иудеи, а «там» — одни христиане. Императоры из рода Габсбургов чаще покровительствовали здешним евреям, чем наоборот, справедливо считая именно эту группу населения самой инициативной и предприимчивой. Расцвет Будапешта в последние десятилетия предыдущего столетия, превративший дунайскую столицу в один из самых роскошных, веселых и модных городов Европы, без учета вклада еврейских архитекторов, бизнесменов, музыкантов, банкиров и инженеров не объясним вовсе…

За годы следующей, Второй мировой, войны в Венгрии будут убиты полмиллиона евреев. Уже с 1938 года правительство начнет принимать антиеврейские законы, а фашистская партия «Скрещенные стрелы» в 1944-м, при немцах, фактически станет правящей в стране. Тогда начнутся депортации в лагеря и массовые расстрелы евреев, и очевидец запишет: «Четверо или пятеро мальчишек из «Скрещенных стрел» в возрасте от 14 до 16 лет конвоировали их от улицы Кечкемети до моста Эржебет. Вот, обессилев, упала пожилая женщина. Вполне понятно, что она не поспевала за колонной. Один из юнцов принялся избивать ее прикладом винтовки. Я был одет в военную форму и решил подойти к нему: «Сынок, у тебя есть мать? Как ты можешь так себя вести?» — «Но ведь это всего лишь еврейка, дядя», — отвечал тот». (Кристиан Унгвари. Осада Будапешта. 100 дней Второй мировой войны).

Ничего подобного в 1933 году вообразить было еще невозможно… Но не эти ли будущие юнцы из «Скрещенных стрел» играют в мячик в парке или гуляют с родителями по набережной Дуная — там, где зимой 1944-го будут расстреливать евреев семьями, требуя предварительно снять обувь, и сбрасывать тела в Дунай, — пока в ресторане «Кишпипа» на улице Акации Реже Шереш наигрывает свое «Мрачное воскресенье»?

И сам Реже — совсем не баловень судьбы. Самую знаменитую свою песню он написал, когда ему было уже 44 года. Про него упорно говорили, что он не знает нот и играет исключительно на память и вроде бы даже только одной рукой. В детстве убежал к циркачам, стал воздушным гимнастом; ожидаемый результат — падение и травма, от которой он толком и не оправился. На жизнь зарабатывал, играя на фортепиано в ресторанах Пешта и исполняя свои песни, хотя «пением» это трудно назвать. В записях слышно, что он скорее читает под музыку стихи, чем поет:

Так что удивляться приходится не тому, что такой популярной стала песня про расставание и смерть, с трагическими паузами в каждом куплете, а тому, что сам ее автор сохранял удивительное в этих обстоятельствах жизнелюбие. Ни ростом, ни красотой он не отличался. Однако был говорлив и обаятелен. В памяти ресторанных завсегдатаев остался диалог Реже с приятелем:

— Не болтай столько, Реже, а то скоро я засуну тебя себе в карман!
— Что ж, тогда, друг мой, — отвечает Шереш, — в кармане у тебя будет побольше, чем в голове.

А что касается обаяния, то не зря же к нему ушла одна из красивейших женщин Пешта, бросив вполне респектабельного мужа, офицера венгерской армии.

Дирижер Отто Клемперер сформулировал коротко: «Он не музыкант, он просто гений».

Потом, в 1999 году, режиссер Рольф Шюбель снимет фильм под названием «Мрачное воскресенье». Тапер в ресторане, композитор и автор той самой песни, в фильме – молодой, высокий и красивый — влюблен в очаровательную Илону и вполне счастлив с нею. Владелец ресторана ее тоже полюбит — и она ответит взаимностью обоим, связав двух влюбленных в нее мужчин бескорыстной дружбой, какой, наверное, и не бывает на свете. В фильме, как и жизни, в Венгрию приходит война (а жить в стране-агрессоре иногда ничуть не слаще, чем в той, на которую напали) и, как и в жизни, будучи бедствием для всех, для одного из героев она становится бедствием двойным. Поскольку — еврей.

Ресторан на улице Акации сейчас живет воспоминаниями. Белые скатерти, люстры в стиле ар-деко, портрет Реже Шереша на стене. Иностранные туристы сюда не добираются: за ХХ век Еврейский район Пешта пережил столько, что от былой респектабельности не осталось и следа. Недаром именно здесь возникли и уже приобрели всеевропейскую славу будапештские руин-пабы, ромкочмы. Такой же славой ресторан «Кишпипа» пользовался во времена Шереша. Именно благодаря ему, конечно. Имена знаменитых гостей, приезжавших, чтобы услышать Реже Шереша, можно перечислять строчка за строчкой. Впрочем, так же, как и имена певцов, включивших «Мрачное воскресенье» в свой репертуар: Луи Армстронг и Элла Фицджеральд, Поль Робсон и Билли Холидей, Серж Генсбур, Марианна Фейтфулл, Бьорк…

Портрет Реже Шереша висит прямо в подъезде. Каждый день жители дома ходят туда и обратно, встречаясь взглядом с человеком, придумавшим известную всему миру песню. В этом доме он жил до смерти в 1968 году. Какой должна была стать смерть автора «гимна самоубийц»? На семьдесят девятом году жизни он выбросился с балкона своей квартиры.

На стене дома, возле двери, ведущей в подъезд, — мемориальная табличка с двумя именами: кроме Шереша, в этом же доме жил джазовый музыкант Йено Бемтер, известный под именем Буби. От прочих многочисленных будапештских мемориальных табличек эта отличается строчками снизу: там написано, что установлена в 2006 году она была не мэрией города или управой района, а самими жителями дома. В память о тех, кто жил рядом.

03.02.2015