Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Мои виноградные дни

Корреспондент GEO Полина Козловская побывала в роли сборщика в Провансе и поняла, что процесс создания вина — очень французский способ самоидентификации нации
текст: Полина Козловская
Дмитрий Трофимов

На прошлой неделе вся Франция праздновала день молодого вина — божоле. В 1951 году в стране был принят закон, по которому вино нового урожая можно было начинать продавать с 15 ноября. Именно в это время обычно завершается процесс ферментации собранного винограда, а значит примерно к третьему четвергу ноября французские винные хозяйства заканчивают процесс приготовления вина.

Именно приготовления, так как каждый день смесь, которая впоследствии станет вином, нуждается в специальной обработке. Процесс этот начинается в начале сентября вместе с венданжем — сбором винограда.

Французы похожи на русских: они гордятся своей историей, верят в свою «богоизбранность», любят отдыхать культурно, да и вообще все, что касается истории и культуры, чтут и берегут.

Богоизбранность французов не в религиозности, а в самоощущении — да, мы вот такие, немного ленивые, расслабленные, очень вежливые, но очень хорошие. Хорошие и самодостаточные. Закрытость нации чувствуется даже в таком казалось бы весьма международном бизнес-процессе как производство вина. Французские виноделы, кажется, знают все о винах Франции, но вообще никакого понятия не имеют, например, о винах соседней Италии. По-английски говорят единицы. И это несмотря на то, что экспорт вина из Франции составляет почти 20 процентов в общемировом экспорте.

Я иду по дороге, которая тянется вдоль огромного поля, засаженного рядами винограда: лозы тянутся то вдоль, то поперек дороги, разделяя поле на неравные квадраты. В разных углах тарахтят высоченные комбайны, собирающие виноград. С одной стороны поля горная гряда, с другой виднеются дубовые рощи.

«Вон там мы выращиваем трюфели», — показывает на рощу Изабель Феранд, владелица виноградного дома 5 Sens. Ей немного за сорок, темные волосы собраны в хвост; она в джинсах и теплой толстовке, на ногах крепкие, на толстой подошве, ботинки — в таких ходят в походы.

Трюфели, конечно, не главное ее сокровище в этих полях. Хотя в этих краях в декабре работает один из главных международных рынков трюфелей в Менербе. Изабель владеет несколькими виноградниками. Всего 25 гектаров вокруг небольшой деревушки Рошгюд под Оранжем в Провансе. Поле, вдоль которого мы с ней идем, поделено между разными хозяйствами, кто-то из выращивающих виноград, сразу сдает его в кооператив, а кто-то оставляет часть себе и делает виноград.

К началу сентября каждое виноградное хозяйство набирает команду сборщиков. Сбор называется венданж (Vendanges). В виноградных областях есть специальные агентства, которые помогают набирать таких сезонных работников. Как и любая другая работа во Франции, она строго регламентирована законами, соблюдение которых блюдут различные ассоциации и государственные органы. Просто так приехать и поработать сборщиком не получится, нужно как минимум разрешение на работу во Франции. Однако можно попробовать венданж в качестве волонтера, оплаты не будет, но есть шанс хорошо провести время.

Оплата работы сборщика зависит от возраста и предыдущего опыта, но в среднем составляет около девяти евро в час. Опыт у сборщиков, как правило, отсутствует. «Так тяжело, каждый год приходится обучать новую команду», — вздыхает Изабель, когда мы уже почти пришли к месту сбора.

Обычно команда сборщиков человек 15-20, они делятся на несколько групп и идут параллельно вдоль нескольких рядов. Через каждый второй ряд едет небольшой трактор с кузовом, куда высыпают собранный виноград. Инструменты сборщика — большое пластиковое ведро и кусачки. Собственно, вся работа в том, что ты идешь вдоль лозы и срезаешь гроздья. Когда ведро заполняется, положено кричать «Су!» (seau — ведро, в переводе с французского) — тогда к тебе подходит крепкий парень, который был выбран командой на роль сменщика ведер, забирает твое наполненное, и выдает тебе пустое. Через час работы я начинаю чувствовать спину, но, в целом, работа несложная.

Сквозь листья я смотрю на головы сборщиков на виноградниках Изабель. На первый взгляд — это банда сквоттеров: в серьгах, кое-кто с тоннелями, с дредами, все в поношенных майках. Человека четыре — выходцы с Ближнего Востока. Рядом со мной вдоль лозы идет Ясир, который разговаривает без умолку. В семнадцать лет он приехал из Марокко, сейчас ему под 30, и он чуть ли не единственный из всей команды говорит по-английски. В прошлом году правительство Франции объявило о старте программы обучения населения английскому языку. О результатах программы говорить пока рано — факт остается фактом, французы не считают нужным знать английский или любой другой иностранный язык.

Ясир здесь со своей девушкой Лизой и другом, которого они называют Piglet, что означает Хрюшка. «А ты любишь Путина? — спрашивает Ясир. — А вы бы хотели вернуться в коммунизм? Коммунизм — это хорошо, но только тот коммунизм, который был после Французской революции. Достоевский очень хороший писатель, я читал. Во Франции все очень сложно с законами и социальной службой. Представляешь, фармацевтические компании получают миллиарды евро из бюджета, и всем на это наплевать. Я подал резюме, кстати. Буду ночным социальным работником в доме для нуждающихся».

Социальные блага и справедливость — вот, о чем без конца беспокоятся французы и французское государство: в триумвирате свободы, равенства и братства — братство явно берет верх. Города на юге наводнены выходцами из бывших французских колоний, о каждом здесь заботятся не на шутку: есть ли беженцев деньги, есть ли где им жить, накормлены ли их дети, могут ли они купить Sony PlayStation. Вообще во Франции не покидает ощущение, что обычному эмигранту с хорошим образованием и неплохой профессией гораздо тяжелее влиться во французское общество, нежели выходцу из Африки, который не умеет ничего.

«Смотри, видишь, у него под лозой нет ни травинки, — гордо говорит мне Ясир, указывая на недалекую лозу чужого виноградника. — А у нас трава, значит, здесь настоящий виноград, и его не поливают никакими химикатами». И действительно: соседа под кустами сплошные камни, у Изабельиной раз лоза заросла так, что кажется, что собираешь чернику, а не виноград. Метка Bio, кажется, должна обеспечить неизменный интерес к продукту, на котором она стоит. Французы еще не наигрались в био-продукты, в каждом приличном магазине всегда огромный отдел, считается, что био — это очень полезно, даже если речь о вине.

Неожиданно все останавливаются, хотя до конца ряда еще далеко — перерыв. Хозяин обязан предоставить отдых каждые два часа, а также обед — нет более святого времени во Франции в течение дня, чем два часа после полудня. При этом рабочий день заканчивается в четыре.

Все идут к машинам, которые бросили утром на окраине поля, достают из сумок бутерброды, блинчики, шоколадки, принесенные с собой, от хозяйства — термос с кофе. Изабель в поле вместе со сборщиками все время, когда не занята в домэне (domaine — дом в Рошгюде, где расположен офис, магазинчик и собственно небольшой винный заводик). Она знает всех сборщиков по именам, знает, кто чем занимается, у кого какие дела дома, хотя всех их она встретила впервые в жизни всего несколько дней назад. Работники разговаривают с владелицей на равных, расспрашивают о секретах, Изабель охотно рассказывает, хотя и понимает, что никто из этих людей не собирается связать свою жизнь с виноградниками. И это тоже очень по-французски. Вежливость, и одновременно, интерес к жизни людей — одно из самых ярких качеств французов, которое нельзя не заметить, когда только-только начинаешь с ними общаться.

Далеко не все владельцы виноградников в Рошгюде делают вино на продажу, некоторые просто выращивают и продают урожай местному кооперативу. Если в середине сентября идти по этой маленькой деревушке, то кажется, что за каждыми воротами бродит вино, однако на самом деле запах бродящего виноградного сока висит над деревней из-за огромных в три этажа баков кооператива.

В хозяйстве Изабель есть завод — это десяток новеньких никелированных баков на заднем дворе ее домэне. Хозяйства во Франции делятся на шато и домэны. Шато могут называться только те, в которых в давние времена были именно замки. Если в твоем хозяйстве замка не было, значит ты просто домэн. У Изабель один бак отведен в этом году под белое, один под розовое. В Провансе традиционно розовое — самый популярный вид вина, но Изабель из Бургундии, и у нее семь баков с красным. Виноград в баках дает сок под собственным весом. Дважды в день, надо переливать сок, образовавшийся внизу в баках, наверх, чтобы он опять протек через всю массу ягод. Эта процедура называется ремонтаж (Remontage), и продолжать ее надо до тех пор, пока весь сахар из ягод не преобразуется в алкоголь. Узнают о готовности по плотности жидкости. После чего массу из баков отжимают в прессе. Это-то и есть процесс приготовления, который продолжается до середины ноября и заканчивается праздником молодого вина.

Кстати, как выяснилось, для шампанского берут красный виноград. Красящие вещества в винограде находятся в шкурке, поэтому самый первый сок — белый; его-то и используют в производстве шампанского. После окончания ферментации сок из разных баков смешивают в разных пропорциях, чтобы получить разные сорта вин. Так как виноград в разные года немного разный по вкусу, то и вино немного различается. Чем тщательней производитель, тем меньше отличий во вкусе его вина год от года.

Суббота. Рабочий день начинается в восемь утра. Первый перерыв на отдых уже через два часа. В полдень все работники как по часам останавливаются. И хотя до края лозы всего ничего, работа закончена. «По субботам мы работаем до 12. Выходной», — объясняет мне Полина, молодая девчонка, которая решила в этом году подзаработать на сборе винограда. Она из Лиля, но здесь живет у сестры. Она знает несколько слов по-русски, так как ее родители принимали на реабилитацию белорусских детей, пострадавших во время Чернобыльской аварии. «Но ведь осталось совсем чуть-чуть до конца ряда, и мы фактически только начали», — пытаюсь возразить я ей. «Ничего — придем в понедельник».

Через неделю Изабель пишет, что целыми днями в поле, потому что виноград уже сохнет, и надо успеть все собрать. Я, вспоминая все перерывы, обеды, и неожиданно наступающие окончания рабочего дня, предписанные законодательством, улыбаюсь про себя. Эх, Изабель, знала бы ты, как быстро может собрать весь виноград бригада из России или Средней Азии. Но разве придет в голову местному жителю, что работать люди могут без перерывов на обед, что они в принципе могут работать без разрешения на работу, что их можно не страховать, да и платить им можно в разы меньше, чем предписано статьей такой-то форумляра такого-то.

23.11.2015